Помолчим немного

Я знаю, что не должен этого делать. Просто не имею на это права — он не принадлежит мне. Он не принадлежит никому, потому что он, в конце концов, не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Иногда мне этого почти жаль. Он распахивает дверь моего кабинета и прислоняется к косяку. — Ну что, ты закончил? — голос у него хриплый и недовольный. Мори Огай ненавидит ждать и болеть. По несчастливому совпадению ему приходится ждать меня и он болен. Нехорошо заставлять ждать больного человека, но это, а конце концов, его собственный выбор. — Закончил, — отвечаю я и медленно складываю бумаги в портфель. Ничего страшного, если он подождёт ещё немного. Иногда я теряю всякую совесть. Мы выходим из больницы с номером 5, в которой Мори Огай работает врачом, а я занимаюсь административной работой. На улице идёт дождь, и пальто у него быстро промокает. — Вы опять забыли зонт? — спрашиваю я. — Нет, — отвечает он и выжидательно смотрит. Взгляд у него хитрый: значит, что-то задумал. Неужели вы надеетесь провести меня, Мори-доно? Я слишком хорошо вас знаю. …А дождь стучит по ракрытому мной зонту, и кто как не врач должен понимать всю опасность нахождения под дождём с ослабшим иммунитетом. Я целую его посреди заросшего сада, нагло хватая за руку, наплевав на выпавший зонт. И на дождь, стекающий по волосам, одежде, лицу. Мне всё равно — и ему, видимо, тоже. Я не закрываю глаза. Я хочу его видеть — всего, с его белой кожей и чёрными волосами, мягкими, если провести по ним рукой. — Иногда вы бываете чертовски эгоистичным, несмотря на ваши принципы, Фукудзава-доно, — говорит он, отрываясь от поцелуя. Я молча пожимаю плечами. — Никто не святой, уж вам ли не знать, Мори-доно, — отвечаю в тон ему. — Если вы заболеете, не приходите ко мне лечится, — шепчет он мне на ухо. Когда я думаю о его словах, он забирает зонт и быстро уходит. Я остаюсь. Я не иду за ним. Он эгоистичен всегда.