Две любви - одно счастье

Не отпуская руки Романофф, Бартон сел вместе с ней в такси и назвал водителю адрес, не известный шпионке. Всю дорогу они ехали молча, лучник только гладил пальцы девушки, и она, как ни странно, успокоилась от этих ненавязчивых прикосновений. Машина остановилась уже на окраине, возле небольшого уютного домика, окружённого леском. Расплатившись с водителем, Клинт обнял Наташу за талию и повёл её в дом. - Твоё любовное гнёздышко? – усмехнулась шпионка, уже придя в себя. - Нет… Я никого сюда не приводил... – отперев дверь, парень пропустил напарницу в дом первой. – Это моё секретное гнездо. Даже Фьюри не знает об этом месте. Они зашли внутрь. Сразу было видно, что хозяин редко посещал это место. Полупустая гостиная с окном в старый заросший бурьяном сад, скрипучая лесенка наверх... - Приезжай сюда, когда захочешь, – тихо произнёс Клинт, протягивая девушке ключ. - Когда тебе захочется побыть в тишине или просто станет грустно. Нет лучшего места, чтобы побыть наедине со своими мыслями. - Спасибо... – так же тихо ответила Нат, убирая ключ в сумочку. – Спасибо тебе за всё... Она обняла его, робко, словно бы впервые. Клинт печально улыбнулся и обнял её в ответ, привлекая к себе. - Но... Почему именно мне ты решил показать этот домик? – вдруг спросила девушка, прижавшись щекой к груди напарника. - Потому что ты - единственный человек, кому я доверяю в этой жизни, – отозвался Бартон. – Ты ведь не расскажешь никому про это место, правда? - У каждого из нас должен быть свой маленький секрет, – улыбнулась шпионка и прошлась по периметру гостиной. Её тонкие пальцы скользнули по спинке дивана, потом по креслу, и, наконец, Романофф остановилась у камина. Бартон молча наблюдал за её грациозной, танцующей походкой. Нет, не просто наблюдал, он любовался своей напарницей, как мужчина любуется красивой женщиной. И Наташа, кажется, это почувствовала, стоя к парню спиной и чуть повернув голову в его сторону. На её губах заиграла загадочная улыбка. - Предыдущий владелец сказал, это дом чудес… – тихо произнёс лучник. – Ты веришь в чудеса? - После выкрутасов инопланетных богов я, наверное, готова поверить во что угодно. Бартон незаметно оказался за спиной Наташи и ласково обнял её за плечи. - Я не оставлю тебя, Нат. Если ты позволишь мне всегда быть рядом... - Клинт, не нужно… – Романофф, вдруг, вздрогнула. – Это была лишь минутная слабость. Забудь о том, что я говорила. Для меня это не имеет значения. - Ещё как имеет. Наташ, неужели ты думаешь, что я тебя совсем не знаю? – парень ткнулся носом в затылок шпионки. – Представь, что это твой дом… Хочешь принять душ? Девушка снова приникла к груди напарника и прикрыла глаза. Она смертельно устала... Сегодняшний разговор и взаимное откровение Сокола лишили её сил. Она ведь так давно не говорила ни с кем о том, что её беспокоит, о своей душевной боли, переживаниях, чувствах... - Умоляю, прости меня за это... За весь наш сегодняшний разговор. Наташа прекрасно понимала, что теперь между нею и Соколом никогда не будет таких же отношений, как раньше. Словно они вышли на новый виток, к которому никто из них не был готов. - Малыш, ты извиняешься за то, что являешься самым близким мне человеком? Или за то, что поведала мне о себе? Но здесь не за что извиняться. - Господи, Клинт, почему в этой жизни всё так сложно? – почти простонала девушка, постукивая лучника кулаками по груди. - На самом деле, мы сами себе её усложняем… Романофф почувствовала, как тёплые губы напарника коснулись её виска. Это не было пошлым намёком на близость, но шпионка всё равно вздрогнула. Она отлично помнила тот день, вернее, ту единственную ночь в Будапеште несколько лет назад, которую они с Бартоном провели вместе. Но то был лишь безумный порыв, влечение двух одиночек, уставших от этого одиночества, друг к другу. - Здесь, действительно, есть душ? – чуть хрипло спросила Наташа. - Конечно… Дом оборудован полностью. А бардак… Просто ему не хватает хозяйки… Нат улыбнулась и даже тихонько рассмеялась. На самом деле бардака не было. Клинт чисто по-военному придерживался минимализма в обстановке, так что бардак было разводить особо не из чего. - Душ налево по коридору. Я принесу полотенце и во что переодеться. Иди. Наташа с лёгкостью отыскала душевую. Стены были выложены кремовой плиткой, в свете лампочки приобретавшей весьма приятный успокаивающий оттенок. Было зеркало, встроенное в настенный шкафчик, с небольшой трещинкой в углу. Там Наташа нашла бутылочки с гелем для душа и шампунем. Сам угол, где располагался душ, был обнесён невысоким бордюром и отгораживался от основного помещения непрозрачной занавеской. В общем, помещение имело весьма благопристойный вид. Не дожидаясь, пока вернётся Клинт, девушка сняла одежду, аккуратно сложила её на тумбочке, ступила на прохладный кафель и включила воду. Почему-то она была абсолютно уверена, что лучник не станет, как стали бы другие мужчины, заглядывать за занавеску. Тёплые струи воды заскользили по точёной фигуре агента Романофф, она тут же намылила волосы шампунем, который, почему-то, пахнул клубникой, смыла его и принялась натираться гелем для душа. Тот пахнул ванильным пирожным. Вряд ли такой мужчина, как Бартон, станет мыться подобными пахучими средствами, так что, скорее всего, как решила Наташа, он специально припас всё это для неё. Заботливый. Шпионка снова улыбнулась своим мыслям. - Нат, возьми полотенце! – за ширмой появилась красиво накачанная, с прожилками вен, рука лучника. – Я тебе тут, рядом с твоим платьем, оставлю чистую рубашку. - Ага... Спасибо. Девушка взяла полотенце и, выключив воду, принялась вытираться. На какой-то миг ей стало холодно, до мурашек. Наташа поспешила влезть в оставленную Соколом рубашку и, прихватив вещи, вернулась в комнату. Бартон, тем временем, уже успел растопить камин и притащить плед, который тут же и расстелил. Он обернулся на звук шагов. - Ночь обещает быть прохладной, а здесь с отоплением не порядок... Ты не против погреться у огня? - С тобой - не против. Шпионка на цыпочках, будто порхая, проскользнула к камину и уселась на плед. Отчего-то здесь, в этом доме, ей было так спокойно, как уже давно не было. Она с улыбкой посмотрела на Клинта, который робко топтался у края пледа, словно школьник, влюблённый в свою одноклассницу. - Нат… Подождёшь меня? Я быстро. - А куда я могу деться? Девушка протянула ладони к огню, ощущая приятное тепло. Было уже довольно поздно, на землю опустились вечерние сумерки. За окном, что удивительно, было слышно пение сверчков. Наташа мельком вспомнила, что давно уже не слышала их... А ведь в детстве она засыпала под эти звуки, когда отдыхала в детском лагере или в деревне у матери своего опекуна. Наташа всегда называла её бабушкой, чему старая женщина была безгранично рада. Старушка всегда относилась к малышке, как к родной внучке. А это место с каждой минутой напоминало Наташе о чём-то давно позабытом, но знакомом и даже родном. И на душе становилось теплее от осознания того, что она больше не одна. Клинт вернулся из душа довольно быстро и опустился на плед рядом с девушкой, подвернув под себя босые ноги калачиком. На нём была только простая белая футболка и светлые хлопковые штаны. Парень принёс с собой тарелку с сырно-колбасной нарезкой, два бокала и бутылку красного вина. - Хочешь немного погреться? - Если только немного. Клинт разлил вино по бокалам и один протянул напарнице. - Знаешь... На самом деле я очень давно думал... Размышлял, планировал... В общем, долго готовился к этому разговору. И вот теперь я не знаю, с чего начать... Просто так получилось, что мы оказались здесь именно сейчас. – Бартон покрутил свой бокал между ладонями. - Выслушай меня пожалуйста... - вдруг попросил он, заметив, что Наташа что-то хочет сказать. - Иначе, боюсь, я так ничего и не скажу из того, что давно собирался... Девушка молча кивнула, внимательно глядя на Сокола. Тот почему-то смотрел в сторону, на потрескивающий в камине огонь. - Нат, мы с тобой уже несколько лет как знакомы... Я с тобой даже дольше. Я досконально изучил твоё досье, пока гонялся за тобой по миру. И вот уже... Сколько мы с тобой вместе работаем? Четвёртый год, правильно? Наташа кивнула. - Так вот... Года три назад я уяснил для себя одну важную вещь... - Сокол отпил немного вина из бокала, всё так же не глядя на девушку. – Со времени гибели моей... моих любимых... и до встречи с тобой я никогда не терял голову ни из-за одной женщины. Ты для меня больше, чем напарница, Нат. Больше, чем подруга. Да, я знаю, что ты хочешь сказать... у меня были отношения с женщинами... Я понимаю, что это безумно глупо, но я соглашался на эти отношения, чтобы... Чтобы привлечь твоё внимание. Понял, что это глупость, лишь осознав, что ты ни разу не взревновала. Ни разу... Даже пыталась помочь мне. И, в конце концов, я перестал корчить из себя мачо. Знаю, я вёл себя как придурок... А теперь я не знаю, как сказать тебе, что не могу жить без тебя, чтобы ты мне поверила... Наташа молча отпила из бокала, заела вино кусочком сыра и тоже уставилась на огонь, танцующий в камине. В голове приключился окончательный сумбур. Ей, вдруг, стало как-то страшно. Человек, которого она несколько лет считала просто другом, внезапно признался ей в любви. Конечно, лучник не сказал об этом прямо. Почему-то, мужчинам всегда очень сложно сказать три простых слова: «Я тебя люблю»… Но взгляд Бартона был красноречивее любых слов. Эти светло-серые, обрамлённые длинными ресницами, глаза, смотрели на Наташу с такой любовью и преданностью, что девушка почувствовала себя неловко. - Я не обижаюсь, Клинт… – тихо произнесла она, легонько звякнув бокалом о край бокала напарника. – Ты очень хороший человек с минимумом недостатков… Давай выпьем за тебя… - За твоё счастье, Наташа… И за то, чтобы сбылась твоя мечта… Они молча пили вино, глядя на огонь. Наташа обдумывала то, в чём признался ей Сокол, и... терялась, не решаясь сказать ни да, ни нет. Бартон, казалось, вовсе оцепенел, заворожено наблюдая за танцем пламени в камине. Сердце его словно оборвалось, когда он услышал ответ девушки, и теперь Сокол жестоко казнил себя за то, что начал этот разговор... Он был простым, молчаливым парнем, любящим побыть в тишине и одиночестве. То, что случилось между ними в Венгерской столице, можно было бы считать приятным недоразумением. Такая яркая девушка, как Таша, никогда бы не осталась с таким, как он, он же, увлекшись, раскатал губу не в меру. - Клинт... Тихий шёпот напарницы оторвал его от размышлений. - Обними меня, пожалуйста. Девушка доверчиво прижалась к его плечу, отставив пустой бокал в сторону. Сокол с радостью выполнил её просьбу, обняв и ласково прижав к себе. Она казалась такой хрупкой в его руках, такой беззащитной... Клинт зарылся лицом в рыжую макушку, вдыхая аромат её волос, и, не удержавшись, робко поцеловал. - Я не оставлю тебя одну... Никогда, - нежно пробормотал он. - Только если ты скажешь, что не желаешь видеть меня... Я исчезну... Но всё равно буду рядом. Наташа уцепилась за футболку напарника, кусая губы. В её памяти снова всплыли картины той ночи в Будапеште почти четыре года назад… Бартон был таким нежным, будто знал девушку всю жизнь. В его сильных руках хотелось остаться навечно… Сокол почувствовал, как дрожат её плечи, то ли от того, что девушке было холодно, то ли от нервного перенапряжения. - Ты не представляешь себе, как я ревновала, когда ты уходил... - выдохнула Нат. - Когда я знала, что ты идёшь к другой... - Почему же ты молчала? Почему? - Клинт чуть отстранился и попытался заглянуть напарнице в глаза. Такого признания он от неё не ожидал. - А чего же ты ждал от меня? Истерики с битьём посуды? Клинт, когда проходило моё обучение, нас учили молча терпеть боль. Крики и слёзы - маленькая слабость, которая может дорого стоить всем. И, кажется, я разучилась позволять себе эту слабость. - Прости… Я был таким дураком. – Бартон резко вскочил на ноги и опёрся рукой о резной край камина. – Я хотел, чтобы ты ревновала. Хотел, чтобы ты, наконец, посмотрела на меня не просто как на друга и напарника, а как… как на мужчину. Я сам всё испортил… Зажмурившись, парень прижал пальцы к внутренним уголкам глаз, а затем пошёл к лестнице, пряча взгляд. - Я должен идти, Нат… Для тебя будет лучше, если ты скажешь Фьюри, что тебе нужен другой напарник… Нежные руки обхватили Сокола поперёк груди, заставив остановиться. - Знаешь... - Наташа говорила очень тихо, но твёрдо. - Когда я поняла, что мой муж больше никогда не вернётся ко мне, я знала, что была не в силах что-то изменить... А сейчас - могу попытаться. Я никуда тебя не отпущу, Клинт Бартон. И ничего не хочу слышать о новом напарнике. Потому что мне нужен ты... – Девушка тихо всхлипнула у него за спиной. – Я ужасно боюсь, что и ты... однажды не вернёшься... И я снова останусь одна... Эти слова подействовали на лучника, как удар грома. Взяв шпионку за руку, он поцеловал её ладонь, как это делают влюблённые, затем обернулся и притянул Романофф к себе, поглаживая по волосам и заглядывая в глаза. - И что ты во мне, неотёсанном чурбане нашла? Внезапно Сокол подхватил девушку на руки и отнёс обратно к камину. Усадив её на прогревшийся плед, парень подался чуть вперёд, коротко целуя Наташу в губы. Затем ещё поцелуй, уже более напористый, но нежный, а в следующий момент Вдова уже оказалась уложенной на обе лопатки, а лучник навис над ней и долго смотрел в глаза, вытирая со щёк мокрые дорожки от слёз. - Ты такая красивая… Вот зачем ты такая красивая, а? - Чтобы выполнять свою работу... Втираться в доверие, добывать информацию... Убивать без помех, если прикажут... Это порочная красота, Сокол. Всё ещё любишь меня? Наташа зарылась пальчиками в волосы лучника и нервозно ерошила их, нежно чухая ноготками по затылку. Слёзы текли из глаз против воли, хоть она отчаянно пыталась справиться с ними. Впервые за очень долгое время она не стыдилась этого. Только не рядом с Клинтом. Клинт поймёт... И сохранит это в тайне. - Я всякой тебя люблю. И всегда буду любить, Наташа. Слышишь меня? Я тебя люблю… – отчётливо проговорил Бартон три таких заветных и желанных для шпионки слова. Он в прямом смысле заурчал, когда пальцы девушки начали чесать его затылок. Поняла ли Романофф в тот раз, в Будапеште, что у Сокола это эрогенная зона, но сейчас он довольно ощутимо вздрогнул и закусил губу, чувствуя, как по телу бегут мурашки, а внизу живота растекается приятное тепло… - Ты... Ты мурлычешь! Как кот! Наташа тихо рассмеялась и поцеловала напарника в кончик носа. Она больше не плакала. Со слезами ушла боль в сердце, осталась только странная, лёгкая радость. Она любит, и она любима, а не это ли важнее всего в жизни каждой женщины? - Любимый... Она уж и забыла, как приятно произносится это слово. - Я, кем хочешь, для тебя буду... – Клинт снова поцеловал девушку, расстёгивая пуговицы на рубашке, в которую она была одета. – Ласковым котом, пушистым кроликом, сторожевым псом… Я буду спать на коврике у твоей двери… Носить тебе тапочки и кофе в постель… Выполнять твои причуды и капризы, когда ты… будешь носить моего ребёнка… Распахнув рубашку, Сокол провёл ладонями по бокам Наташи и одновременно коснулся губами её шеи, а потом куснул за ухо. Он явно намекал на то, что Романофф больше не будет сегодня плакать… Это было словно во сне. Нежно, трепетно, и в то же время страстно. Сейчас это была любовь, та самая истинная любовь, которую столь отчаянно ищут многие, но находят лишь единицы. Позже они, истомлённые страстью, просто тихо лежали в объятиях друг друга, счастливые, как никогда прежде. - Представляешь, как разорётся Фьюри, когда узнает? – спросил Клинт, лаская ладонью тёмно-рыжие локоны возлюбленной. - Угу... Поставит в угол и запрёт по комнатам, - предположила Таша, в ответ принявшись почёсывать Клинту затылок. Сокол снова заурчал от удовольствия и крепче прижал девушку к себе. - Я сбегу через окно и найду способ вызволить тебя из заточения, обещаю... - Как храбрый рыцарь, который спасает принцессу? – хихикнула Романофф, поглаживая Бартона по груди. Её тонкие пальцы наткнулись на один из старых шрамов и очертили его по кругу. - Да, прекрасную принцессу с огненными волосами… – парень вздрогнул от прикосновения и, взяв Наташу за руку, поцеловал её ладонь. - Не любишь, когда трогают твои шрамы? – девушка приподнялась на локте, коснулась губами тонкой серебристой полоски на его груди и посмотрела в глаза. - Не люблю вспоминать о том, откуда они появились… – признался лучник, водя рукой по бедру напарницы. – Думаю, ты тоже не любишь вспоминать о своих… - Каждый из них - цена урока по выживанию, временами вспомнить бывает даже полезно. Самые крупные иногда болят, если предстоит резкая перемена погоды. А так... Они мне не мешают. Такая у нас работа... – Нат прижалась щекой к груди Сокола. - А ты действительно веришь в то, что этот дом необычный? – вдруг спросила девушка. – Кроме того, что он находится в стороне от дороги и окружён деревьями. - Ну… да. Я когда только приехал его смотреть, мне сразу здесь как-то уютно стало. Будто это мой родной дом. Здесь, если я приезжаю с плохим настроением, оно сразу меняется на хорошее. Видимо, у этого дома положительная энергетика. – теперь Сокол приподнялся на локте и погладил Наташу по животу. – Я уверен, что он и тебе поможет осуществить мечту… На замену тёплой шершавой ладони пришли губы лучника. Оставив несколько поцелуев вокруг пупка, он поднял блестящие глаза, встретился взглядом с любимой и хитро улыбнулся. - Согласна попрактиковаться ещё? Девушка хихикнула, когда губы любимого мужчины коснулись кожи. - Щекотно же... Она поманила его к себе, и, стоило Клинту коснуться её губ своими, нежно прихватила его зубками. Теперь уже улыбнулся лучник. - Что ты делаешь? - Как что? Кусаюсь... Не мешай... Следующий нежный укус пришёлся Клинту по уху. - Ты решила съесть меня? - догадался парень, целуя Романофф в кончик носа. - Нет... Так, немножко полакомиться решила. Совсем чуточку... - Согласен… И следующие полчаса они, дразнясь, дарили друг другу безумную любовь, приправленную долей страсти. Тишину комнаты нарушало только потрескивание огня в камине, да томные вздохи и стоны обоих агентов… Бартон выдохся первым. Тяжело дыша, он улёгся на живот и, вдруг, негромко засмеялся. - Ты чего? – Наташа тоже хихикнула, поцеловав возлюбленного в плечо. - Нат, я счастлив… Я просто счастлив, как дурак… - Ты не дурак. Очень даже умный. Романофф пристроилась рядом, блаженно потянувшись. Было в её движениях что-то кошачье - гибкость, грация, плавность... Клинт невольно залюбовался девушкой. - Дурак... Самый настоящий. Три года ходил вокруг да около вместо того, чтобы прямо рассказать обо всём и не трепать нам обоим нервы, - вздохнул парень, пряча лицо в тёмно-рыжих локонах. - Ну... Я тоже не ангел, знаешь ли... - Наташа натянула на обоих край пледа и устроилась в объятиях лучника поудобнее, тесно прижавшись к нему. Дрова в камине догорели, и комната погрузилась в уютный бордовый сумрак от всё ещё мерцающих углей. - Слушай, надо ещё дров подбросить… Или мы тут подмёрзнем ночью. Это днём жарко, а сейчас начнёт холодать. Бартон собрался, было, встать, но Романофф потянула его обратно. - Не уходи никуда… Не замёрзнем мы. Тут же есть ещё во что завернуться на крайний случай. - Можем перебраться в спальню. – улыбнулся парень. – Там точно есть большое и тёплое одеяло. - Мне определённо ещё предстоит знакомство с этим домом. – Наташа накинула отброшенную в порыве страсти рубашку и застегнула пару пуговиц. - С утра я покажу его весь, - радостно пообещал Клинт, тоже одеваясь. Неожиданно он подхватил подругу на руки и бережно понёс наверх. - Моя... Никому не отдам! - сообщил Сокол, устраиваясь вместе с возлюбленной на широкой кровати и заворачивая себя и её в одеяло. Шпионка радостно взвизгнула и всю дорогу, пока лучник нёс её наверх, обнимала его за шею и болтала ногами в воздухе. Немного закрепив «пройденный материал», счастливая парочка агентов уснула в объятиях друг друга, предварительно выключив телефоны, чтобы руководство не прервало их идиллию… Утром девушку разбудил запах свежесваренного кофе и, почему-то, ванили. Клинта рядом не было, значит, эта ранняя пташка уже возилась на кухне, внизу. Наташа тихо спустилась вниз. Её Сокол активно занимался завтраком, стоя спиной к двери. Кухня в доме была небольшая, однако имелась газовая плита, холодильник и даже небольшой гарнитур. Судя по запаху, Бартон пёк оладьи, об этом же свидетельствовала и тарелочка, уже заполненная горячим лакомством. Нат на цыпочках подкралась к возлюбленному, когда тот отошёл ненадолго от плиты, и поцеловала в затылок, крепко обняв. - Ты попался! - радостно сообщала она, не разжимая объятий. - Ой, только не ешь меня! - смешно пискнул Бартон, втянув голову в плечи, словно птица, и чуть обернувшись. - Как я могу съесть того, кто столько для меня сделал? – Романофф дунула напарнику в ухо и собственнически шлёпнула по пятой точке. – Я на минутку сбегаю в ванную и вернусь. Она тут же упорхнула, оставив лучника ошалело хлопать глазами, глядя вслед рыжей нахалке. Ещё никто так его не шлёпал. Думая об этом, Клинт едва не прозевал очередную порцию оладьев. Они мирно позавтракали, после чего Сокол предложил возлюбленной как следует ознакомиться с их гнездом. Клинт специально сказал "их", чтобы Наташа как можно быстрее привыкла к мысли, что это и её дом тоже. В доме было три спальни: одна большая, в которой ночевали влюблённые, и две поменьше, но не менее уютные. Одну из малых комнат с окнами в сад Клинт уже мысленно определил под детскую. Наташа не возражала. Она старалась не думать о том, как расстроится её Сокол, если у них всё же ничего с этим не получится. На первом этаже располагалась гостиная кухня, санузел и душевая. Так же в доме имелся подвал, где вполне можно было устроить мастерскую или склад для необходимых в хозяйстве мелочей. Сад за домом имел довольно запущенный вид, однако гибкие стебли одичавших роз густо оплели старую беседку, образуя в период цветения белый благоухающий шатёр, что привело девушку в восторг. - Здесь, конечно, нужно поработать... – смущённо кашлянул Бартон. – Выполоть сорняки, перекопать землю... Я займусь этим. И ты можешь посадить здесь цветы, любые, какие захочешь. А вон то дерево с толстой веткой, - там можно сделать качели. - Мне здесь всё нравится, Клинт. – Наташа потрогала кончиками пальцев крупную алую розу, которая тут же сбросила в ладонь девушки душистую росу. – Только… как мы преподнесём эту новость Фьюри? – шпионка, вдруг, забеспокоилась и резко отдёрнула руку от розового куста: от волнения она случайно уколола шипом палец. - Я беру это на себя. – заявил лучник, беря напарницу за руку и касаясь губами пострадавшего пальца. – И сделаю это сегодня же. - Нет, давай немного подождём… Надо всё обдумать и осмыслить. - Как скажешь, моя королева. – Сокол склонил голову в шутливом поклоне. – Но, думаю, в управление стоит поехать уже сейчас. А по пути придумаем историю, почему так долго отсутствовали и не отвечали на звонки. - Может, и не придётся ничего придумывать... Когда директор в гневе, он никого не слышит. Вызовем такси? - Да, я сейчас позвоню. Через десять минут напарники уже ехали в Щ.И.Т., держась при этом за руки и заговорщически улыбаясь друг другу.