Hat's Hell

Есть два рычага, которыми можно двигать людей: страх и личный интерес. — Наполеон I

Отработав всю смену до пяти часов парень сам не заметил, как дошёл до дома, ввалился в своё жилище, разлёгся на матрасе, не удосуживаясь переодеться, и провалился в сон. Переживания прошлой ночи слишком утомили бармена и усыпили его бдительность. Все снова повторилось: размытые лица, разочарование и страх, Шляпник и выстрел в конце, после которого парень всегда вскакивал. Проснувшись после обеда Паша осознал, что что-то было не так: нет, все стояло на местах, ничего не было сломано, ничего не пропало, да и кому придёт в голову залезть в необитаемый, по мнению других жителей дома, чердак? Но атмосфера была нарушена. С трудом поднявшись с импровизированного ложа бармен заметил две вещи: пахло на чердаке странно, одновременно приторно сладко и неимоверно горько. Странно, как он мог не заметит этого, когда пришёл утром? Вторая странность заключалась в неизвестной папке, которая нашлась подле раковины. Чёрная, вероятно кожаная и очень дорогая, хотя, в этом он был не уверен. Паша не жил в излишках и жизнь, которую вели клиенты "Hat's Hell" была ему чужда. Папка чрезмерно контрастировала с общей убогостью и бедностью обстановки на чердаке. Парень взял папку в руку, присел на "кровать" и решил посмотреть, что внутри. Открыв её он увидел несколько вещей: такой же чёрный конверт, несколько сложенных вдвое документов и фотографии, последних было очень много. Он решил просмотреть их, с каждой начиная нервничать все больше и больше: вот он, идущий домой после рабочей ночи, вот он в кругу семьи, старый снимок, вот портрет его подруги детства, а вот он спит в точно такой же одежде, в которой сидит сейчас. "Что это все значит?" - промелькнуло в его голове. Откуда эти снимки, а, главное, зачем? Трясущимися руками Паша развернул документы: " Пязок, Алина 1990/7/6 Рост – 167 см. Вес – 60 кг." Дальше читать парень не стал, в документе была написана биография, характеристика и даже действительный адрес проживания и прописки. В следующих документах были указаны другие знакомые, родители и даже те люди, с которыми парень сталкивался всего несколько раз в своей жизни. — Какого хуя? — все, что бармен мог сказать. Единственное, что оставалась нетронутым, был конверт. Паша вскрыл его аккуратно, боясь представить, что может быть там. Внутри оказалась красивая открытка, на которой была изображена усадьба Демидовых, снятая самим парнем несколько недель назад. Сзади мелким аккуратным каллиграфическим почерком было выведено: "Предсказывая некоторые порывы, которые, возможно, могли появиться у тебя после нашей встречи, я предупреждаю тебя: шаг влево, вправо, или вперёд из нашего обожаемого города, и я не поленюсь послать своих людей по направлению к тем индивидам, что так дороги тебе, даже если ехать придётся в Казахстан. Расслабься, фотоголик, и получай удовольствие." Павел весь затрясся, выронив конверт из рук. Он поднялся и начал нервно расхаживать взад и вперёд, запуская руки в свои светлые волосы: — Что делать... бежать? А если... Они пострадают... Нет. Он хочет меня убить? Сначала поиздеваться решил? Что делать... — он чувствовал себя зверем, загнанным в клетку. Собственно, так, наверно, и было: он не мог уехать из города, ведь тогда его друзьям и родным будет грозить опасность, пусть они и отвернулись от него. Этот мужчина, Юра, знал о нем все. А то, что это делает никто иной, как вчерашний человек в шляпе и плаще, парень не сомневался — "фотоголиком" его называли всего один раз в жизни, вчера. — Но что делать? — лампочка в голове мигала красным. Нужно было узнать, кто этот человек и что ему от него нужно. Спокойно сидеть, ожидая возможной расправы, парень не собирался. Паша наскоро умылся, сменил рубашку, взял сумку и фотоаппарат и выбежал из дома, даже не удосуживаясь закрыть дверь на хлипкий замок. Через час ноги сами привели его к скромному, но намного лучше оборудованному жилищу Миши Кшиштовского, его коллеги, которое находилось в неблагополучном районе, именуемым Ржевка-Пороховые. Парень был здесь уже несколько раз, когда напивался в стельку и нерадивый коллега великодушно доставлял его к себе домой, за неумением первого адекватно показать дорогу под градусом. Старый подъезд, выкрашенный в едко зелёный, раскиданные старые плюшевые игрушки по двору — все это было словно локации для фильма ужасов. "Если встать на лавку и немного вытянуть руки, то получится отличный кадр", — подумал парень, тут же откинув свои мысли. — "Твоя жизнь в опасности, а ты думаешь о снимках, Господи". Лифта в пятиэтажке не было и в помине, поэтому парень нетерпеливо забрался на четвёртый этаж по лестнице, пренебрегая волнением и трясущимися конечностями. Паша позвонил в дверь, наверное, миллион раз, прежде чем ему соизволили открыть прочную железную дверь. — Да что ж ты трезвонишь в такую рань, а? Чего тебе? — накинулся на него хозяин жилища. — И тебе не хворать, — сказал парень и прошёл в квартиру, отталкивая и игнорируя возмущённого жильца. — Руслан здесь? — спросил бармен у Миши. Кшиштан нервно глянул на дверь в спальню, и бросил: — Ты что, пил вчера? Какой Руслан? Чего ему здесь делать, а? — проследив за взглядом коллеги Павел прошагал к спальне и дернул ручку двери. На кровати лежал кто-то, обёрнутый в несколько одеял, и сопел. Парень сбросил несколько покрывал и распутал кокон, в котором лежал Усачев, и тот застонал, недовольно приоткрыв глаз. — Что за черт?! — возмутился босс двух парней, что стояли в комнате. Молодой человек был так же знаменит тем, что никогда не использовал нецензурную брань в своей речи. — Помощь твоя, блять, нужна, — сказал Паша. — Какого хуя, Ледаче? Какая помощь? — удивился Миша. Вместо ответа бармен достал конверт из сумки и кинул его Руслану на кровать. Тот взял конверт, достал содержимое, недоверчиво поглядывая на парня: — Что это? — Посмотри сам. Усачев начал читать написанное на открытке и заметно напрягся, после прочтения кинув на парня снова этот нечитаемый взгляд, коим одарил Пашу ещё вчера. — Миша, завари кофе, пожалуйста, нам надо поговорить. Двое мужчин сидели за столом в маленькой, но светлой кухне, склонившись к своим чашкам с ароматно пахнущей чёрной жидкостью. Третий, высокий, но очень худощавый парень с бородой, стоял, прислонившись к холодильнику спиной. — То есть ты хочешь сказать мне, что этот супер-пупер важный хрен, который контролирует весь город с помощью какой-то там мафиозной организации, положил глаз на нашу Дюймовочку? — фыркнул Миша. — Не утрируй, Миша, — сказал смущенный Руслан. — Но это ведь так, разве нет? То есть к тебе вчера приходили просить за его тушку, а ты даже не удосужился никому об этом сказать? — начинал закипать Миша. — Все не так, как ты подумал, — оправдывался Усачев. — Я бы не... — Что? Не отдал бы его, как товар? Или что? Разве мы что-то не так поняли? Вчера этот любитель шляп приходил просить уволить Ледаче, чтобы тот мог забрать его в своё заведение, и ты согласился! — Кшиштан уже переходил на крик. — Я ещё ничего не подписал! — Но ты собирался! — Он мне угрожал! Казалось, что сейчас оба парня вцепятся друг в друга, Кшиштовский был весь красный от злости, а Руслан побелел. — Хватит! Прекратите этот спор. Руслан, что мне делать? — впервые открыл рот бармен. — Я хотел бежать, но он знает, где живут и чем занимаются все мои друзья и родственники! — Бежать точно не стоит. Если он положил на тебя глаз, то достанет даже в могиле. Юра, он... Он очень своеобразный человек, очень жёсткий и жестокий, но любит развлечения время от времени. — Что ему надо? Чем он занимается? — все ещё не унимался Миша. — Он контролирует весь город: все фирмы, которые открываются в Питере, товары, что ввозят сюда, городская мэрия отчитывается перед ним. Чем точно занимается клан Музыченко я не знаю, да и не хочу узнавать, если честно. — Откуда ты знаешь его? — спросил Паша. — Мой приемный отец раньше очень хорошо общался с его отцом, пока старшего Музыченко не пристрелили, с тех пор вся власть на плечах у Юры, — ответил Руслан и нахмурился. — Ты уволишь Ледаче, как просил тот тип? — Миша насупился, казалось, что он действительно переживает за коллегу. — Нет, я не буду этого делать, но зал, наверно, придётся поменять на "Синий" на постоянную основу. — У тебя разве не будет проблем? — обратился к Усачеву, который все ещё был его начальником, Паша. — Нет, не думаю. Пусть он и промышляет чем-то незаконным, наверняка убивал людей и держит в страхе весь город, но он очень верен друзьям и семье. Я понимаю, что это может быть сложно, но, пожалуйста, попытайся сохранять спокойствие, живи в привычном ритме, будто ничего не произошло, может быть все обойдётся, — сказал Руслан, поднял взгляд на парня. Тот кивнул и понял, что делать ему здесь больше нечего, собрал свои вещи, пройдя мимо злого Кшиштовского и растерянного Усачева, коротко кинул "До встречи" и поспешил выйти из этого дома, планируя попытаться снять напряжение фотографией.