И закричала выпь

      Дин стоял на платформе вокзала "Кингс-Кросс" и в очередной раз пытался понять, почему в такую даль отправили именно его. Путь предстоял неблизкий. Сначала поезд до Эдинбурга, 4 часа и 18 минут по направлению Шотландию, это было еще терпимо, в конце концов, поезда он любил. Затем еще 4 часа до Инвернесса уже на автобусе, а дальше их целая череда, этих автобусов, и все только для того, чтобы добраться до богом забытой деревушке в Шотландии.       Он бросил быстрый взгляд на часы, и в этот момент раздался рев поезда. Огромная машина остановилась у платформы, началась привычная посадочная суета, проводники выстроились у дверей, носильщики торговались, громко прощались люди. Придерживая шляпы, джентльмены запрыгивали на подножку. Леди же ждали протянутой руки. Дин еще раз огляделся по сторонам и, показав билет проводнику, легко запрыгнул в вагон, даже не удостоив "Кингс-Кросс" прощального взгляда.       Устроившись у окна, можно было бы потратить эти четыре часа на то, чтобы прочитать наконец все, что выдал ему суперинтендант Фостер, но как только молодой человек сел и положил шляпу на столик, напротив него оказался мужчина средних лет, толстый, с пышными усами, невольно заставляющих думать о мясниках, и серо-голубыми, почти прозрачными глазами.       - Добрый день, - проговорил мужчина, - Я Джон Рассел.       - Добрый день, сэр. Колин Дин, - кажется, увлекательнейшее чтение не случится, зато мистер Рассел вполне себе оживился. Он устроил свое пальто рядом, положил сверху серую шляпу, немного потрепанную, но все еще приличную.       - Куда направляетесь, мистер Дин? - поинтересовался мужчина, и несмотря на почти правильное произношение, Колин уловил тот ни на что не похожий шотландский акцент. Хотя, конечно, похожий. На ту самую неразборчивую речь которой страдают перед апоплексическим ударом, и ему стало тошно. Ближайшие недели ему придется слышать этот акцент и в куда больших масштабах.       - В Эдинбург, - ответил он, стараясь добавить своему голосу хоть немного энтузиазма. - А Вы, мистер Рассел?       - Я тоже, - Рассел улыбнулся, продемонстрировав ровные, но желтые зубы, - Я и не надеялся, что получится скрасить поездку светской беседой Сейчас молодежь и вовсе не умеет вести бесед.       Колин кивнул. И ему захотелось застрелиться.

***

      Дорога до Эдинбурга тянулась бесконечно (Колин готов был поклясться, что поезд специально тащился не быстрее мили в час, чтобы он мог в полной мере насладиться общение с мистером Расселом о погоде, налогах, ценах на жилье и остальных, безусловно, важных вещах). Из Эдинбурга до Инвернесса шел автобус, но читать в автобусе нет никакой возможности. Так что только оказавшись в номере небольшой семейной гостиницы на окраине, он смог наконец, включив лампу, устроиться с бумагами.       "Слушай, Дин, это не ссылка. Это рабочее задание", - спокойно и даже как-то мягко произнес супт, сидя за своим широким и длинным столом. Кабинет, отделенный от остального управления стеклом и деревом, представлял собой оплот канцелярии: стопки бумаг, папки, карты, многочисленные ящики, шкафы и шкафчики. Казалось, брось спичку, и кабинет суперинтенданта вспыхнет, как стог сена. Впрочем, может и не вспыхнуть, в спертом воздухе слишком мало кислорода.       Колин сглотнул и, устроившись на кровати, открыл папку. Фотографии, заявления, протоколы... Но начиналось все это с телефонного звонка.       "В отделение полиции поступило сообщение о теле, обнаруженном на побережье неподалеку от Алтландхе", - сказал супт, выдержал паузу и продолжил, - "Это в Шотландии. Небольшая деревушка на северо-западе".       Тело семнадцатилетнего Дугласа МакЛауда нашла его собственная сестра, Эрин. Утром 2-го марта она вышла к побережью, чтобы посмотреть, не приближается ли шюп их отца, и в вересковых кустах заметила кучу тряпья. Девушка подошла ближе и в этой куче узнала своего брата. Точнее, то, что он него осталось. Конечности были вывернуты в суставах, брюшная полость вскрыта,внутренние органы вынуты цельным куском и уложены рядом. Глазные яблоки извлечены, а вместо них в глазницах, ноздрях, ушах и во рту находились цветы. Эрин закричала, и на ее крик прибежали мать и младшие братья.       Колин потер переносицу большим и указательным пальцами, достал еще одну страницу.       Сводка о пропавших за последние двадцать лет. Он усмехнулся. Судя по этой сводке в самой деревушке и ее окрестностях уже не должно было остаться ни единой живой души. Причем исчезновения происходили с равными промежутками по времени.       "Возможно, это культ", - сказал супт, и мышцы на его лице дрогнула.       Судя по всему, местная полиция довольно долго не хотела обращаться за помощью. Данные вскрытий неподробные, протоколы опроса свидетелей удручают, и в целом все официальные материалы выглядели так, будто полиция разбиралась бегло, не вникая в ситуацию. Все пропавшие - молодые мужчины в возрасте от 16 до 25 лет, в основном, солдаты из местного форта, которые часто захаживали в Алтландхе.       Колин рассмотрел фотографии, сделанные фотографом полицейского управления из Инвернесса. Два солдата, старшему 19 лет, младшему только исполнилось 18. Тела выглядят так же, как и тело Дугласа МакЛауда. Никаких знаков или ритуальных предметов рядом с телами не обнаружено. Хотя, возможно, сами цветы и тела - ритуальные предметы.       Местный баронет даже написал полное ужаса и возмущение письмо, дополненное подписями сквайров и джентри. У самого баронета имелся сын двадцати трех лет, и тот вполне разумно переживал за своего наследника, ведь кроме сына у него имелось шестеро дочерей, которые могли принести и приносили только убытки.       Колин покачал головой, сложил бумаги обратно и, сложив папку в чемодан, устроился спать, чтобы успеть на автобус до Аллапула, отправляющийся в 6:20 утра.

***

      От Уллапула до Алтандхе он добрался всего за час, и по мере приближения к деревушке, пейзажи становились все более и более мрачными. Бесконечные равнины, прорезаемые болотами и небольшими озерцами. Даже снег не добавлял рождественского настроения в этих краях. Мутное стальное небо нависало над землей и, казалось, забирало свет. Колину невыносимо захотелось спать, и даже крепкий чай на автобусной станции и жесткие сконы не добавляли бодрости.       Он вышел из автобуса в 10 утра, уставший, словно проделал этот путь пешком прямиком из Лондона. Невысокие каменные домики с крошечными окошками, поросшие мхом, но не становившиеся от этого уютными. Холодный морской ветер с запахом рыбы, Колин вдохнул его и осмотрелся.       Автобус остановился почти в центре деревушки, на небольшой площади, мощеной плиткой и окруженной невысокими заборчиками, пабом, почтой и домом доктора (о последнем свидетельствовала старая деревянная вывеска).       "И помни, ты не детектив, ты... писатель? Низкосортный писатель, ищущий вдохновение для своего шедевра", - закончил суперинтендант Фостер, а затем демонстративно погрузился в чтение отчетов.       - Я - писатель, - едва слышно пробормотал Колин, решительно открывая дверь паба "Пьяный кот".