Оставайтесь на линии

      Ричард появляется в департаменте слишком внезапно, но почему-то остаётся незамеченным практически для всех – удивляются разве что совсем молодые и неопытные, чувствуя себя неуютно под пристальным холодным взглядом машины. Он спокоен, рассудителен, сдержан и предельно вежлив – ничего общего, казалось бы, с предыдущей моделью, которая на радость «хозяину» мечется по департаменту подобно щеночку, взятому по объявлению в бульварной газетке.       Ричард понятия не имеет, как долго длится эта театральная постановка, вот только из-за неё он сам теряется где-то за кулисами и без того скромной сцены, превращаясь в серый неприметный предмет интерьера, и лишь «приставленный» напарник скрипит зубами и сплёвывает в его сторону – недовольство Рида настолько велико, что при желании можно разглядеть из соседней высотки; детектив напоминает нахохлившегося воробья, из-под самого клюва которого более хитрые птицы своровали кусочек хлеба, добытый непосильным трудом.       RK пожимает плечами, старательно подстраивается под характер и манеру поведения, а со временем и вовсе перенимает отдельные черты человека, коротко поясняя Гэвину, что это вовсе не «блядская показуха», а вполне себе успешная интеграция в человеческое общество.       Детектив привыкает к факту их сотрудничества слишком долго, и Ричард даже начинает сомневаться в умственных способностях напарника, однако право выбора отсутствует у обоих – Ричард не желает и слышать о возвращении в Киберлайф в качестве бесхозной пластиковой «игрушки», способной, между прочим, в разы лучше выполнять задания и поручения, чем много возомнивший о себе детектив, а Рид, в свою очередь, не хочет лишаться премии – бывшая жена с новыми силами взялась за горе-папашу, требуя «свыше» положенных алиментов на какие-то загадочные, мать его, расходы. Гэвину не жаль денег для родной дочери, нет, но когда ты сам еле-еле сводишь концы с концами, перебиваясь от зарплаты до зарплаты – тяжело, да и нет гарантии, что Крис тратит их на девочку.       Он – не худший вариант, но когда до категории «отца года», как пешком до Альфа Центавра… невыносимо обидно. Суд разрешает посещение ребёнка вторым родителем, но Крис и здесь обыгрывает решение в свою пользу, мол, чему хорошему может научить маленькую девочку хамоватый коп? Назойливая консервная банка пару раз пытается завести разговор на эту тему, но Рид молчит, как партизан, открыто демонстрируя кукиш в лицо оппонента. И откуда только узнал, ублюдок?       А ещё они подозрительно часто сталкиваются с Андерсоном и его ручной синтетической псиной. Ричард и Гэвин едут на место происшествия – парочка ошивается где-то поблизости, сияя на радость прибывшей на место оперативной группе; сидят в отделе или архиве – шапито за соседним столиком милуется, посылая к чёрту элементарные правила этикета и рабочую этику.       Гэвин демонстративно отворачивается, приставляя два пальца ко рту и имитируя характерные процессу звуки, пока андроид молча удаляется выполнять работу за двоих – каждому отведены привычные роли, согласно которым Рид большую часть времени филонит, но выёбывается меньше, а Ричард умалчивает о его безучастии перед Фаулером.       Применяет силу редко – Риду нравится играть с Коннором, как с маленькой безмозглой добычей, пиная андроида, стоит тому пройти мимо; подоспевший девятисотый отпихивает матерящегося Хэнка в сторону, закрывая щуплую тушку напарника от неминуемой гибели, а после выливает едва остывший кофе за шиворот, параллельно снимая пару-тройку белёсых волосков с ворота кофты. Неужели детектив держит дома представителей семейства кошачьих? Рид в свою очередь, вроде как, постоянно грозится притащить ящик инструментов, который ну уж очень давно пылится в гараже без дела, и разобрать «сраного пластикового урода» на составляющие, но Ричард раз за разом молча удаляется в архив с загадочной ухмылкой, захлопывая дверь прямо у чужого любопытного носа.       Коннор знает о происходящем, но поговорить с новой моделью так и не удаётся – последний всегда наблюдает издалека, но при попытке приблизиться вдруг исчезает, будто и не было его здесь никогда, и детектив качает головой, накрывая ладонь Хэнка своей, с интересом наблюдающего за разворачивающейся картиной. Знает, что Гэвин будет беситься от публичного проявления чужих чувств, поэтому тянет Коннора к себе, сплетая пальцы, и улыбается так, будто ему снова каких-то двадцать два, и все двери, скрывающие возможности, вновь открыты перед двумя сердцами, бьющимися в унисон; его не заботит, что у андроида оно далеко не человеческое.       Рид трижды подаёт прошение о смене рабочего места – куда-нибудь подальше, в самый тёмный угол, лишь бы не видеть блядских лобзаний старого извращенца и ведра с болтами – своих проблем хватает. И трижды получает отказ. – Ричард, какого хрена отчёты ещё не у меня на столе, а? Ты чё, ворон считаешь там сидишь? – бурчит устало, потирая слипающиеся глаза пальцами, и недовольно пялит в сторону жестянки, которая с неподдельным интересом наблюдает за «сладкой парочкой всея Детройт». Приехали, блять, называется. – Слышь, я не по собственному желанию тут сижу, понял? Не имею никакого желания торчать тут до утра только потому, что ты нашёл себе занятие поинтереснее, а мог бы уже давно проверить блядские сводки за прошедшие дни и отнести подшитые дела в архив. Хочу кофе, блин.       Произносит даже как-то отчаянно, но Ричард почему-то молчит, недоуменно разглядывая разложенные на столе бумаги. «Надо же, совсем чеканулся со своими андроидскими штучками». – Детектив Рид? – Чего тебе ещё от меня надо? – Почему RK800 и лейтенант так близки?       Гэвин зависает на секунду, машинально наблюдая за ручкой, которую случайно выпустил из цепких пальцев, и в какой-то момент давится воздухом, сдавленно кашляя в кулак и отмахиваясь от обеспокоенного взгляда и протянутых механических рук. – Хочешь знать, почему они вылизывают друг другу задницы каждый раз, когда на горизонте появляемся мы? – Рид осторожно перегибается через собственный стол, загадочно шевеля бровями. – Потому что старикан окончательно свихнулся на ебле с чудом прогресса, а пластиковая собачка только и умеет, что подыгрывать чужому маразму. Завали ебало, блин, и иди-ка на все четыре стороны с подобными вопросами. Мне похрен там, чем эти двое занимаются, видишь ли, если ты вдруг не заметил, я делом занят. А вот с чего вдруг ты об этом думаешь – хер знает, но лучше прогуляйся завтра в свой Киберлайф и проверься как следует. Заодно и проветришься. Мне напарник нужен, а не балабо… – Я Вас понял, детектив, прошу, занимайтесь с в о е й работой, которую, между прочим, я сейчас за Вас и выполняю.       Рид отворачивается, поднимаясь со своего места, цепляет потрёпанную кожанку и кидает взгляд на терминал – хочется скорее свалить в свою квартиру, покормить Чи и завалиться спать, но ещё больше хочется выклянчить больничный в медицинском отсеке у симпатичной медсестры, и, наконец, выспаться от души. Но Гэвин лишь с завидной скоростью оказывается позади андроида, замахиваясь и с силой ударяя локтем по спине, заставляя согнуться пополам – боли тот не чувствует, конечно, но это дело принципа. – Ты мне, придурок, рот лишний раз не раскрывай тут, пока я тебе не поломал чего-нибудь. – Вам придётся полностью оплачивать мой ремонт. Киберлайф пришлёт счёт, и Вы знаете это не хуже меня. – Да пошёл ты.       Ричард выпрямляется, одёргивая полы форменного пиджака, собирает в аккуратную стопку документы, не обращая никакого внимания на детектива, спешно удаляющегося в сторону выхода – нет никакого смысла останавливать и насильно усаживать за оставшуюся работу. Ричард упирается бедром в стол, устремляя задумчивый взгляд в стену – диод мигает жёлтым, – и разминает пальцы, которые не устали вовсе – так, подглядел жест у одного из детективов.       Отчего-то ему не нравится, что об него вытирают ноги, и хочется хоть раз для приличия приложить зазнавшегося мудака лицом об одну из твёрдых поверхностей, хочется разбить нос или губу, хочется оттаскать за волосы и переломать пальцы, но почему? Разве он, машина, может обладать какими-либо желаниями? А перед глазами счастливое лицо устаревшей модели и лейтенанта, и Ричард сметает рукой недоделанный отчёт, меланхолично наблюдая за исписанными страницами, украсившими пол – беспорядок уберёт как-нибудь потом, не сейчас. Сейчас – попытка выяснить, почему система не отвечает на запросы, и почему так хочется царапать механическими пальцами поверхность стола, представляя на его месте знакомые черты лица. Почему так сильно хочется взять и отнять у Коннора всё, что он имеет.       Цифры в быстром наборе. Диод коротко мигает красным. – Детектив Рид? – Чего тебе, блять? – голос заспанный, недовольный. – Катитесь к чёрту.