Оставайтесь на линии

      Рид не успевает даже съязвить в ответ – андроид отключается быстрее, чем до детектива доходит смысл услышанного, и Гэвин яростно замахивается телефоном в сторону стены, но в последний момент всё же опускает руку, мысленно считая до десяти и постепенно успокаиваясь.       Задумчиво смотрит на экран в поисках небольшой отметки времени – три часа ночи, и какого чёрта пластиковому ублюдку не работается спокойно? Чи недовольно возится в ногах, перебирая аккуратными коготками плотную ткань пододеяльника, и мужчина тянет раскрытую ладонь к пушистому комочку, лаская толстенькую тушку за ушами – последняя сладко зевает, оповещая детектива о том, что съела на ужин, характерным запахом, и вытягивает лапки, «обутые» в беленькие носочки; мужчина был очарован маленькой трёхцветной принцессой, как только ступил на порог приюта, куда «нелёгкая» принесла по очередному заданию капитана.       Соседи Гэвина недолюбливают, ибо он не вписывается в их обыкновенные житейские стандарты – не ходит в церковь по воскресеньям, не уделяет должного времени лужайке перед домом каждое утро, сматываясь на работу раньше, чем начинается всеобщая клоунада, забивает болт на День Благодарения и не украшает дом к праздничным событиям, демонстративно показывая средний палец из окна тем, кто приходит клянчить конфеты в дурацких костюмах и поёт рождественские хоралы. Никого не приглашает в дом, да и сам лишний раз не высовывается, совершая короткие вылазки на работу, в магазин или автомастерскую; каждую вторую субботу месяца гуляет с дочерью под строгим надзором бывшей тёщи, которая в свою очередь, скрипя зубами, сетует на то, что он, гад такой, поломал её бедной девочке жизнь. Рид не реагирует на высказывания в свой адрес.       Они даже похожи на счастливую семью: едят мороженое из одной банки, играют на свежем воздухе с другими детьми, и Рид оплачивает любой каприз девочки, заявляя, что для него нет ничего невозможного, что для своей маленькой красавицы он готов на всё. А вечером неизменно напивается у себя в квартире, мягко отпихивая ногой Чи в сторону, и всё никак понять не может, где проебался.       Уснуть Риду не удаётся, как не старается, яростно сбивая ногами одеяло в сторону стены. Ему постоянно кажется, что в комнате одновременно жарко и холодно, и так хочется нащупать под подушкой родной кольт и выпустить пулю в висок, но в конечном итоге остаток ночи проводит на маленькой кухне, принимая лекарства от давления и запивая их каким-то дешёвым пойлом.       Его долго и мучительно рвёт уже под самое утро, на работу он заявляется без сил, не до конца понимая, как вообще сумел доехать до департамента, а потом подняться в отдел. Ричард сидит на своём привычном месте, сосредоточенно что-то печатая, когда в эту же минуту в него прилетает связка ключей с автомобильной ключ-картой. – Спасибо, мудачина безмозглая, что разбудил. Невероятно счастлив, что не проспал работу, – Рид отвечает как-то вяло, превращая недовольство в жалкую попытку, но и выглядит он не лучше – это побуждает Ричарда отложить работу на некоторое время. Андроид молча трогает лоб закипающего от гнева детектива и проводит пару-тройку анализов с помощью сенсоров, разочарованно качая головой. – Я оформляю больничный на Ваше имя, детектив, идите домой, в таком состоянии от вас пользы не больше, чем от мусорной корзины.       Ричард замечает крайне заинтересованный в происходящем взгляд Коннора, но предпочитает не обращать внимание, поправляя смятый воротник кожаной куртки напарника; тот шарахается от его жеста, как чёрт от ладана, и машинально, наверное, бьёт по протянутой ладони, второй рукой покручивая пальцем у виска. – Совсем, что ли, страх потерял? Отвяжись, сам о себе позабочусь, я работать сюда пришёл, а не дома штаны просиживать. Убирайся с глаз моих и занимайся своими пластиковыми делишками. Ну, чего ты увязался за мной?       Ричард, сбитый с толку поведением детектива, преграждает Риду проход к его рабочему месту, в отместку цепляясь пальцами за рукав и разворачивая его обратно к двери. – Я могу помочь Вам добраться до дома, если вы не понимаете человеческого языка, детектив, но не заставляйте меня повторять дважды. Вы не пригодны для работы в таком состоянии. Уходите, пожалуйста.       Андерсон появляется как раз «вовремя», чтобы вставить свои пять копеек, заключив Коннора в крепкое кольцо рук. – Может, послушаешь своего андроида, а, Рид? Смотри, как заботится, небось, твоя бывшая… – Закройся нахуй, Хэнк, я только твоего мнения не спрашивал, – Рид огрызается, разворачиваясь в сторону лестницы, игнорируя насмешки со стороны старого алкоголика, удаляется на парковку, однако не с первого раза находит там свой криво-косо припаркованный серый рено. Сначала Рид хрипло смеётся, покрывая ругательствами «козла», который умудрился занять два парковочных места, да ещё и чуть не вписался в аккуратный забор, пока до него не доходит, что машина его собственная – ручка поддаётся спокойно, впуская непутёвого хозяина в пахнущий сыростью салон, мотор одобрительно гудит, и детектив смеётся уже как-то отчаянно.       Любой прохожий бы подумал, что у него началась истерика, но Гэвин-таки берёт себя в руки, выезжая на дорогу. Второй раз его выворачивает на обочине – во рту чувствуется лёгкий металлический привкус, по телу растекается слабость, и он еле доезжает до дома, игнорируя «входящие» от Ричарда.       Утырок, присланный из Киберлайф, звонит ему по двадцать раз на дню, но Гэвин сбрасывает почти все звонки, лишь изредка посылая напарника нахуй и коротко отчитываясь о собственном самочувствии. Иногда не берёт трубку вовсе, но тогда мудак приходит сам, открывая дверь дубликатом ключа, и очень долго отбивается от детектива и его вопросов о том, когда тот успел его сделать.       Потом зачем-то долго сидит у кровати Рида, анализируя своими тупыми штуками лекарства, которые Гэвин привычно запивает всякой дрянью, за что тут же получает «по шапке», не отходя от кассы. Присутствие надоедливой машины выводит детектива из себя, и он старается как можно быстрее избавиться от сиделки, выталкивая его за дверь и забираясь обратно в кокон из одеял – Гэвин больше строит из себя больного, чем на самом деле им является, и Ричард это прекрасно знает, но молчит. Молчит и смотрит как-то непривычно грустно, а позже растеряно трёт предплечье, выслушивая поток оскорблений – совсем как человек, ей-богу.       Вот только толку от него мало – даже сигареты купить отказывается, да и помочь лишний раз не спешит. Сидит и смотрит стеклянными глазами, вечно теребит край чёрной форменной водолазки, будто спросить чего хочет, но мнётся и в последний момент отказывается от идеи. Иной раз Риду даже жутко становится, но спихнуть RK со стула просто так не получается – сил ещё слишком мало, а андроид упрямый до ужаса. Детектив только знает, что в его отсутствие за пределами дома наглая рожа успела покопаться в его, блять, автомобиле. – Слушай, – говорит однажды Гэвин, высыпая трущейся об ноги Чи корм, – ты меня, честно, заебал уже. Ходишь сюда, как на работу, вместо того, чтобы заниматься расследованиями, которые, к слову, только на тебе висят. Не хочу остаться без премии из-за твоих куриных мозгов.       Рид наклоняется к кошке, поглаживая блестящую на солнышке шёрстку, и невольно улыбается – Ричард к Чи по какой-то причине не подходит близко, и это заставляет Гэвина каждый раз ржать до слёз, наблюдая за тем, как бесстрашное творение технологического прогресса неловко пятится к окну, ища укрытие от «ужасного» хищника. Пушистая рычит для вида и трётся о ноги робота, оставляя шерсть на тёмных брюках; после Рид, улыбаясь, пожимает изящную лапку любимицы, обещая купить самый вкусный корм, который только сможет найти во всём Детройте.       Андроид скрещивает руки на груди, поглядывая в сторону уничтожающей еду кошки, и отвечает коротко: – Я работаю над делами по ночам, с утра и днём, а после иду к Вам. Неужели Вы допускаете мысли о моей некомпетентности в качестве сотрудника полиции? Гэвин, меня ведь разработали специально для этих целей, – напоминает вежливо. – Я тебе не Гэвин, понятно? Торчишь тут постоянно, будто моё личное наказание за все смертные грехи, а я должен молча хлопать глазками и танцевать от радости? Катись отсюда к чёрту и больше не появляйся на пороге моего дома, понятно? Мне не нужен ни Ричард-будильник, ни Ричард-напарник, – Рид тычет пальцем куда-то в область рёбер, сверля пластиковую куклу недовольным взглядом. – И уж подавно мне не нужен Ричард-друг. Крути педали, давай, отсюда, и никаких фокусов с ключами больше – сменю замки, чтобы тут себя как дома не чувствовал… – Детектив?       RK стоит непозволительно близко, да и диод мигает жёлтым, но Гэвин не видит – похуй. Лишь бы свалил поскорее. Но тот не торопится, опускает ладонь на плечо напарника, заставляя последнего подавиться воздухом от возмущения, и продолжает своим вкрадчивым низким голосом, впиваясь механическими пальцами в кожу – Ричард не любит лишние и неуместные прикосновения, но сейчас другой случай. – Я разгадал загадку. – Какую, блять, загадку? Шестерёнки в башку ударили? – Почему наше сотрудничество так не похоже на совместную работу Коннора и лейтенанта Андерсона. – Какое ещё сотрудничество! – Рид возмущённо пихает андроида локтём, – нет у нас никакого сотрудничества. У меня с тобой, по крайней мере, точно. – Вы не заслуживаете «человеческого» отношения, детектив Рид. Это ответ.       В комнате разом становится тихо; даже кошка, доселе с упоением уплетающая сухой корм, прячется под массивной тумбой, предпочитая наблюдать за двумя полицейскими из засады. Ричард медленно склоняется к застывшему Риду, у которого все колкости разом в горле застревают, и коротко прижимается сухими губами к чужим, прикрывая глаза.       Никакого ответа со стороны Гэвина так и не следует – стоит, бледнеет и молчит, не понимая, что вообще происходит, а когда всё-таки понимает – бьёт со всей силы в живот, вырываясь из удерживающей на месте руки, а потом срывается... И, сидя в опустевшей квартире на полу с початой бутылкой виски, растерянно смотрит на дверь, смутно припоминая события последних пяти минут. Не помнит слов, что выкрикивал в порыве гнева, но отчётливо помнит ощущение чужих синтетических губ, машинально проводя по собственным кончиками пальцев. После посылает андроида нахуй ещё несколько раз, прикладываясь к горлышку бутылки и нащупывая в кармане шуршащую красную упаковку.       А внутри пульсирующая боль, и так хочется заорать во всё горло, вцепившись в чью-нибудь глотку. И Рид смеётся. Звонко и долго. А потом отрубается.

«Вы не заслуживаете человеческого отношения, детектив».