Оставайтесь на линии

С событий в Денвере прошло три месяца. Гэвин и Джереми успешно вернулись в Детройт в сопровождении Ричарда и Гвэн. Кексик и Чи живы и здоровы. Коннор аналогично. Рид восстановлен на должность детектива полиции.

— Гэвин, мы должны поговорить кое о чём. — Нет, — Рид недовольно ворочается в кровати, перекатываясь со спины на живот, и крепко-накрепко обнимает пахнущую порошком подушку, зарываясь носом в мягкую ткань. И упорно игнорирует два мерцающих диода в собственной, мать его, спальне. — Гэвин, это серьёзно. — Кого бы ты там не притащил в дом посреди ночи, мой ответ — нет, Рич.       Риду, конечно, не по барабану, только вот за последние двое суток он отработал два ночных дежурства и просто хотел выспаться — Ричард всё это время сидел дома, копался на заднем дворе и провоцировал кошек на агрессию, называя это дрессировкой. Гэвин только глаза закатывал да путешествовал от душа к кровати и обратно, успевая по пути затолкать в глотку пару-тройку бутербродов.

***

— Поехать куда-нибудь надо, отдохнуть, — как-то между делом, сидя за обеденным столом, бросает Гэвин, отправляя в рот очередной кусок поджаренного бекона. Ричард у плиты крутит пальцем у виска, — скопированный до мельчайшего жеста, — и смеётся как-то насмешливо. — Вряд ли тебе в ближайший год светит отпуск, Гэвин, не хватило в больнице? — Ты что, придурок, — детектив только фыркает в ответ, вытирая губы салфеткой, — разве это отдых? В Европу хочу. — Дай-ка подумать, а Европа тебя нет? — Ричард уже откровенно смеётся над закипающим на своём стуле детективе, мысленно прикидывая, как быстро последний доберётся до ножа и перейдёт в нападение. Они, конечно, смогли перейти на новый уровень, только вот Рид так и остался бешеным и раздражительным по каждому поводу и без. — Пришлю тебе вид из окна в Париже, железка, — Гэвин мысленно считает до десяти и опускается на место, придвигая тарелку с яичницей ближе, — тогда и посмотрим. — Кто тебя пустит? — Да ты никак не уймёшься! Джереми позвоню, устроит.       Лопаточка, которую андроид едва ли не заботливо держал в механических пальцах, с грохотом опускается на замызганную от вечерней готовки детектива тумбу. — Никаких «Джереми устроит» слышать не хочу, детектив, он уже однажды устроил. И это чуть не стоило тебе, идиот, жизни. — Ты боишься за меня, Рич, а? Признайся, — Риду не сидится на месте, так что приходится встать и приблизиться к андроиду со спины. Последний молчит несколько секунд, видимо, перебирая возможные ответы, а после отзывается. — Не боюсь, но твоя важность имеет место быть для меня.       Ричард разворачивается быстрее, чем Рид успевает среагировать, и вот уже он сам прижимает тело мужчины к столешнице — та моментально пачкает брюки, на что детектив начинает брыкаться и тихо материться. Андроид накрывает его рот ладонью и улыбается так, словно только что обчистил швейцарский банк. — Думаешь, я ношусь за тобой, как послушный пёс, только потому, что люблю тебя, Гэвин?       Андроид шевелит бровями и дожидается уверенного кивка в ответ, тут же прижимаясь губами к своей ладони — теперь от поцелуя спасает только синтетическая кожа. И Ричард лижет собственные пальцы нарочито медленно, зная заранее, что детектив смотрит — чужой пульс зашкаливает, когда механический язык скользит меж разведённых в стороны пальцев, лаская фаланги, а дыхание сбивается к чёртовой матери. Ричард прекрасно знает, что ещё несколько умелых движений, и у Рида будет стоять так крепко, что кто угодно бы позавидовал, поэтому и отстраняется резко, зажимая меж собственных губ сигарету с двумя позолоченными кольцами на фильтре. Чиркает старенькой зажигалкой и удаляется на задний двор — в доме никто не курит.       Гэвин возмущённо сопит и лезет шершавой ладонью в штаны, усаживаясь прямо на грязную поверхность кухонной тумбы — поебать. Ричард устраивает представления — детектив имеет право потеснить его на подмостках и показать себя. Вот только ему постоянно достаются роли второго плана — пока он ласкает себя смоченной слюной ладонью, нарочно создавая как можно больше шума, чтобы привлечь внимание, Ричард, устроившийся на крыльце, даже не поворачивается, выдыхая из лёгких едкий дым — знает, чем занят напарник, но, сука, не поворачивается.       Рид царапает ногтём чувствительную головку, чуть сдвигая крайнюю плоть в сторону, и давится воздухом, когда опускает взгляд на сидящего андроида — тот, развернувшись на сорок пять градусов, ласкает языком уже ставший влажный фильтр сигареты, поигрывая бровями, и смотрит так, что мужчина сдаётся через пару движений, забрызгивая горячим семенем обеденный стол. Существовать в одной квартире с блядским провокатором — настоящий пиздец. Париж откладывается на неопределённый срок.

You're the thunder Going under Over me

***

      Несколько томительных минут детектив действительно пытается уснуть, вот только чужое присутствие в комнате хуже, чем навязчивый капитан, у которого в привычку вошло засиживаться на рабочем месте до самой ночи — закипать начал даже Андерсон, доселе спокойно существующий амёбой в своём уголочке с андроидом под боком.       Ночной гость, запущенный, видимо, сердобольным Ричардом, молчит, но то и дело переминается с ноги на ноги, заставляя расшатанные половицы уныло поскрипывать. С обоих андроидов стекает дождевая вода, — а Гэвин более чем уверен, что напарник притащил с улицы собрата, — и он понимает, что в какой-то момент придётся сдаться. В противном случае он или проспит работу, или попадёт в автокатастрофу по пути в департамент.       Усилием воли мужчина-таки нащупывает выключатель, недовольно морщась от резкого свечения настолько лампы, и приподнимается на локтях. Андроид, стоящий рядом с Ричардом, выглядит отвратительно, но не вызывает у Гэвина никаких эмоций — спасибо, что не расчленёнка: корпус покорёжен до неузнаваемости, кое-где ещё сочится тириум, и Рид невольно начинает переживать за сохранность небольшого прикроватного ковра. Накидка на плечах ничуть не спасает ситуацию, потому что выше — пиздец. Андроида явно хорошенько приложили пару раз о кирпичное здание. — И чё, откуда к нам такое счастье привалило? — детектив скептически смотрит на своего андроида, мол, выкладывай, и подтягивает одеяло ближе. Хочется послать всех нахуй и, наконец, выспаться. Неужели нельзя было подождать наступления утра? — От Коннора, — Ричард абсолютно спокойно пожимает плечами, будто всё так, как должно быть, и поправляет влажную накидку на чужих плечах. Старая модель садовника тактично молчит, опустив взгляд в пол, и RK едва сдерживает порыв обнять андроида крепко — под взглядом Гэвина запаниковал бы любой. — Он держал у себя его достаточно продолжительное время, но вчера вечером они с лейтенантом уехали в соседний город по делу о показательном расстреле четырёх девиантов, поэтому он попросил меня присмотреть за ним. — Шикарно, — Рид хрипло смеётся, пряча лицо в ладонях, — и где ты прятал его всё это время? Откуда он вообще взялся только. На свалке и то... — Гэвин! — Ричард возмущённо прерывает детектива, чувствуя, как стоящий рядом андроид цепляется за его ладонь мёртвой хваткой. — Его зовут Ральф. Я оставлял его в саду на заднем дворе днём, когда ты приходил с дежурства, но сегодня... дождь. Коннор нашёл его во время расследования дела о девиантах. — Прямо в таком виде?       Ральф неуверенно кивает и смотрит на детектива затравленным зверьком, которого только вытащили из-под развалин дома за шкирку. Риду впервые за вечер становится не по себе. — Ебать. Не знал, что Коннор — местная Мать Тереза. Когда за Нобелевской премией побежит? — Ральф не доставит Вам хлопот, Ральф не будет никому мешать. Простите его, простите...       Отлично, он ещё с придурью. До Гэвина только сейчас доходит, что все эти дни андроид провёл на его собственном заднем дворе, и с глухим стоном падает на подушку. И как много он уже видел? Серьёзно? Ричард прекрасно знал, что этот чудила сидит где-то в кустах, и нарочно провоцировал его? — Гэвин... пожалуйста. Они приедут через неделю. — Скажи-ка честно, что это месть за кошек, а? — Рид хмыкает в ответ и натягивает одеяло на голову. Господи, сраные андроиды. Он обязательно воспользуется отсутствием сладкой парочки и приготовит шикарный подарок к их приезду — свои рабочие места они вряд ли узнают. — Нет, в наших программах не предусмотрено желание мстить. — Какие в жопу программы, когда вы — девианты чёртовы? — Гэвин-таки высовывает голову из убежища, тыча пальцем на застывшего садовника. — Пускай прикинется растением и не отсвечивает. Будет мешаться — выставлю обоих за дверь, понятно? Хэнковская конура явно стоит без дела. А теперь оба пошли вон отсюда.