Хорошие привычки

— Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду! Все говорят, что пить нельзя, все говорят… — Прекрати терроризм песнями, Маримо! Это садизм! Захвачу я тебе бухла после работы. Смена заканчивается через полчаса. Еще полчаса, чтобы доехать. Ты что за ночное животное — бухать в час ночи?! Ложись спать. — Я подожду.       Наверх, в личные апартаменты на плавучем Барати попасть было можно по электронному ключу. Предосторожность от Фрэнки, слишком многие захотели бы урвать кусочек личной жизни отклика знаменитого лучшего мечника Ророноа Зоро, и лучше с участием самого Ророноа Зоро. На этот раз у Зоро был полноправный доступ наверх и свой ключ, ведь помимо гостиной для друзей и комнат Зеффа, наверху была комната для них с Завитушкой. По просьбе Зоро — со звуконепроницаемыми стенами. Потому что Зоро не хотел проводить эксперимент, как Зефф отреагирует на звуки того, как совладелец ресторана полночи имел его приемного сына, пусть даже по этим самым звукам тому и нравилось.       Зоро как раз успел основательно помыться, памятуя, как зудит Завитушка о том, что «мокнуть пять минут под душем — это не помыться». Он правда соскучился по гребаному поварешке, который явно решил умереть на работе. Зоро как раз выходил из душа, когда в комнату вошел Санджи. Тот устало ослабил галстук и раздвинул двери шкафа-купе, чтобы вернуть на место очередной щегольской пиджак, пока Зоро не помял его, была у него такая дикарская привычка.       Сегодня Завитушка был снова в идеальном темно-синем костюме из дорогой ткани. С тех пор, как Барати начал работать с хорошей отдачей, повысилась и зарплата Санджи, уходившая почти полностью на: дорогие костюмы, брендовый парфюм, сложные приблуды для кухни, походы с Нами по магазинам. Завитушка стал носить с небрежной элегантностью дорогие бренды, слушать классическую музыку за завтраком, а эти его художественные выставки и симфонические концерты?! Он читал умные книги, слушал сложную музыку, говорил с иностранцами на их языке. И стоило в одной из таких картинных галерей, куда Зоро сдуру согласился с ним пойти, отойти от Санджи на пару шагов, как Завитушка сразу казался человеком из другого, недостижимого мира светских приемов и благотворительных балов. Никогда Зоро не ощущал себя так далеко от Санджи, как в такие моменты, когда тот был на пике своей блистательности. Потому, стоило им остаться одним, вся одежда с Санджи ревностно сдиралась, дорогой парфюм быстро перебивал запах его и Зоро пота, разве что игравшая в такие моменты классическая музыка прибавлялась громче, чтобы заглушить стоны. Впрочем, под некоторые композиции Зоро даже нравилось.       Но свежевымытый Зоро в одном синем полотенце на бедрах прошел мимо раздевающегося Санджи, тот даже бровь приподнял от удивления: Маримо заболел, что ли? Обычно его хлебом не корми, дай мокрыми руками облапать. Он нахмурился и продолжил сражаться с галстуком, не замечая, как Зоро читает его выражение лица по отражению в зеркальной двери шкафа.       Но отвлекаться на подколки было некогда, Зоро сегодня приехал не с пустыми руками, он привез капкан на поварешку. Из заплечного рюкзака, с каким он всегда ездил на мотоцикле, Зоро извлек поблескивающую белой эмалью и хромом большую капсулу — реабилитационный аппарат для руки Санджи. Операция прошла полтора года назад, но особенно в первый год требовался регулярный специальный массаж и терапия инфракрасным светом. Для этого в больнице были специальные аппараты-капсулы, куда помещалась для усиления восстановительного эффекта конечность. Но тогда ради пятнадцати минут терапии утром и пятнадцати вечером из жизни Санджи улетало четыре, а то и шесть часов. Тогда Зоро решил, что они могут себе это позволить, и купил в личное пользование один такой аппарат, обошедшийся примерно как половина дорогостоящей операции. «Не парься, потом перепродадим. Или отдадим какому-нибудь центру для лечения детей», — успокоил он Санджи, того тяготила полная финансовая несамостоятельность в тот долгий период восстановления руки. На самом деле Зоро было плевать, что потом делать с этим аппаратом, просто проклятая Завитушка должна была лечиться, а он, едва почувствовав силу в пальцах, рванул в Барати. Если бы Зоро собственноручно не защелкивал капсулу на его руке каждое утро, он бы до сих пор не долечился. И пусть сейчас Санджи убеждал, что сеансы больше не нужны, Зоро прекрасно знал, что рука все еще ноет при смене погоды, и ей нужна терапия.       Потому Зоро водрузил на стол аппарат, подключил его и подозвал Санджи. — Эй, давай-ка свою руку.       Санджи развернулся от зеркала, пряча насупленное выражение лица. — Зачем ты его притащил, мне уже не нужно. — Давай, — потребовал Зоро, и Санджи со вздохом повиновался. У него совершенно не было сил на споры после двух смен в ресторане. Стоило ему закатать рукав рубашки и положить руку в кювету, как Зоро захлопнул капсулу, защелкивая замок и выставляя восстановительный режим на пятнадцать минут: теперь Завитушка прикован рукой к столу на это время! Он тут же прижался сзади к Санджи, утыкаясь носом в его шею. — Ты не дал мне сходить в душ, торопыга-Маримо, — Санджи дернул плечом. — Ничего, кок, сходишь после, — с тех пор как Барати стал плавающим рестораном, Зоро дразнил Санджи коком. «Ты же в курсе, что это даже не обзывательство?» — спрашивал его всякий раз Санджи. Тогда Зоро задумывался и выдавал: «Эро-кок». «Это вообще больше смахивает на комплимент», — хмыкал Санджи. «Вот я облажался» — улыбался Зоро, дурной Завитушка, будто ему нельзя сделать собственному отклику комплимент.       Зоро вдохнул запах кожи Санджи: дорогой одеколон уже почти выветрился, остался легкий запах пота и специй, тот же проторчал весь день на кухне. Зоро попробовал кожу на шее губами — соленая, слегка пряная, если бы Зоро разбирался, он бы даже назвал специю. Пока он целовал шею, руки спустились ниже, легко расстегнули чужой ремень, позволяя брюкам упасть на пол. Привычным движением он отправил туда же трусы. — Я кажется начал понимать до конца твои слова «сходишь после», — промурчал Санджи, давно отдавшийся приятным ощущениям от мягких губ на шее, и протестовавший разве что для того, чтобы не сдаваться без боя. — Ты все верно понял, — прошептал ему на ухо Зоро, запуская руку в стоящий на столе рюкзак — смазку на всякий случай он тоже взял с собой, Зоро запасливый. Санджи поморщился, когда его ягодиц коснулись пальцы с холодной смазкой. Но Зоро лишь ухмыльнулся ему в шею. — Тебе никуда не деться. Ближайшие пятнадцать минут по крайней мере ты в капкане, кок.       Слегка согревшие смазку пальцы аккуратно скользнули внутрь, сразу пускаясь искать простату. Плавные движения чуть вперед-чуть назад нужны были, чтобы раздразнить Завитушку. На таймере капсулы была еще куча времени, а тот уже прикусил губу и оперся свободной рукой о стол. — Зоро, что мы говорили по поводу секса во время реабилита. А-а-а! — не смог закончить Санджи, вторая рука Зоро наконец согрела другую каплю смазки и скользнула вдоль его уже немного вставшего от стимуляции простаты члена. После непродолжительных неконтролируемых стонов, Санджи наконец догадался прикусить губу, чтобы не издавать больше настолько развратных звуков. Зоро всегда это веселило, будто он партизан на допросе — ни слова врагу, а поддаться Зоро сразу — словно капитулировать. — Я и не собираюсь тебя тут трахать, — бархатно прошептал Зоро, у него был особый голос для голого Завитушки. Теперь пальцы внутри Санджи и рука на его члене двигались в унисон, а рот Зоро забрался выше, слегка прикусывая ухо и оттягивая мочку одними губами. — Сейчас кончишь только ты. У меня большие планы.       Санджи хотел ответить что-то ругательное, но Зоро ускорил темп и мысли захлебнулись. Санджи сдался, откинул голову назад, полностью опираясь на голый торс любовника, не способный больше четко думать и сдерживаться, и наконец открыто застонал. Зоро поймал его вес и удержал, теперь он мог слегка покусывать челюсть лежащего у него на плече Завитушки. Глаза у того были мутные от удовольствия, щеки пылали, а ноги держали все хуже. Зоро обожал лишать Завитушку воли, он позволил его голове скатиться и уткнуться в шею Зоро, чтобы каждый судорожный всхлип передавался всему его телу по коже. Санджи кончил одновременно с отключением таймера на аппарате, судорожно дыша Зоро в шею и пытаясь уцепиться свободной рукой за его несуществующую футболку. Крышка откинулась, отпуская слегка покрасневшую руку, и Санджи потерял равновесие, уже совсем падая на грудь Зоро. Тот легко придержал его, вытирая сперму с руки о полы голубой рубашки. — Вот урод, — прохрипел Санджи, намеренно слегка царапая зубами кожу на шее любовника. — Ты бы все равно отправил ее в стирку, ты же ненавидишь, когда вещи пахнут тобой. — Это пот, дурацкое Маримо, — ответ был сонный и вялый. — Ну нет, не спать, я три дня ждал этого момента! — Зоро развернул уже решившего покемарить стоя Санджи к кровати и замер. Почему он раньше этого не замечал? Зеркало на дверке шкафа, когда та была открыта, оказывалось аккурат напротив их широкой кровати, давая полное обозрение. У Зоро даже во рту пересохло, ну привет, пасхалочка от Фрэнки. — О, я знаю, что мы будем делать.       С этими словами Зоро содрал через голову все равно уже испачканную рубашку Санджи и уложил его лицом вниз на кровать. Тот ворчливо завозился. — Знаю, знаю, — прошептал Зоро ему на ухо.       Санджи ненавидел заниматься сексом, когда не видел лица партнера. Подростковые травмы засели в нем глубже, чем им обоим казалось раньше. Стоило Санджи ощутить себя стоящим на коленях, а на талии чужую крепкую хватку, как его начинала охватывать бесконтрольная паника. В первый раз, когда Зоро захотелось ради разнообразия попробовать такую позу, Завитушка просто лягнул его со всей дури, Зоро даже войти как следует не успел. Зоро отлетел и выругался, ожидая, что его же сейчас и отчитают, что он слишком торопится и делает больно. Но повернувшийся к нему Санджи смотрел такими виноватыми испуганными глазами, и начал извиняться за удар, что Зоро понял больше, чем хотел показать Санджи. Во второй раз Зоро решил быть очень аккуратен, он говорил с Санджи, чтобы тот узнавал его голос, склонялся, чтобы поцеловать его между лопаток, делал все, чтобы Санджи знал, что с ним его отклик. И все вроде прошло хорошо, выгнутый позвоночник Санджи, опьяняющее чувство контроля над строптивым любовником сводили Зоро с ума, и он быстро дошел до разрядки, а Санджи не возмущался. Вот только подушка, в которую уткнулся тот лицом во время секса, была мокрая от слез. Зоро тогда замер в ужасе, а Санджи быстро улегся на влажное пятно, надеясь, что оно останется незамеченным, и стал болтать о какой-то ерунде, что случилась сегодня в ресторане. Больше Зоро не пытался инициировать секс сзади. До сегодняшнего дня.       Он приподнял лежащего пластом Санджи за талию и заставил встать на четвереньки. — Взгляни, Завитушка, какое извращение в твоем же ресторане, — промурлыкал Зоро, Санджи увидел в зеркале свои широко распахнутые от удивления глаза. — Так я смогу сделать это сзади и видеть при этом твое лицо, всю жизнь об этом мечтал. И ты можешь видеть мое, отпускать свои дебильные шуточки, что у меня лицо такое сложное во время секса, как будто я семь на восемь множу.       Санджи зачарованно смотрел на зеркало, в нем отражались двое абсолютно голых мужчин на большой кровати, никакой тайны, никакой опасности, разве не стоит попробовать? Санджи ненавидел быть пленником плохих воспоминаний, силой навязанных ему братьями, он сам управляет своей жизнью! Потому он медленно кивнул. — Отлично, Завитушка, — Зоро склонился и слегка повернул к себе лицо Санджи, чтобы поцеловать его в губы перед тем, как начать. И хотя поцелуй показался ему чуть более напряженным, даже робким, чем обычно, Зоро решил продолжить и дать Завитушке самому побороть своих демонов. Он встал на колени на кровати, с силой надавливая на лопатки Санджи, чтобы он прогнулся до предела перед ним. Да, этот вид ожидающего, когда же Зоро возьмет его, покорного Завитушки, услужливо выгнувшегося как кошка, стоил всего терпения. Зоро порадовался про себя, что подготовил Санджи еще пока они стояли, иначе бы сейчас поспешил, не утерпел и важный терапевтический секс опять был бы испорчен его грубостью и болезненными ощущениями, на свой счет он не обманывался. Зоро не пожалел смазки, обильно размазывая ее по члену, и прижал головку ко входу. Черт, какая картина, после такого вида Санджи может что угодно выкидывать, Зоро будет вспоминать его выгнувшееся, чтобы было удобнее входить, тело, и пропускать претензии мимо ушей. Да, Завитушки не было три дня, но он не должен срываться и трахать его как животное, медленно… Так, уговаривая себя каждую секунду, Зоро аккуратно вошел в своего любовника. Он заметил, что Санджи прикрыл глаза. Нехорошо, воспоминания опять перебьют ему реальность. Зоро решил окликнуть его, чтобы он оставался здесь, с ним, а не падал в омут дурных мыслей. — Эй, Завитушка, не завидуешь мне оттуда? — это было их регулярной подколкой. Они договорились, что поменяются местами в постели, когда Санджи хотя бы тридцать дней подряд будет ночевать дома в их квартире на суше, а не на работе. Не то чтобы Зоро боялся испробовать роль пассива, но Нами научила его: если у тебя есть что-то, что хочет другой, — не отдавай это бесплатно. Кто же знал, что с момента заключения пари пройдет год, а Санджи так и не удосужится провести целый месяц в их с Зоро кровати. Зоро было даже обидно, неужели Завитушке до такой степени не интересно его трахнуть? А с другой стороны — приятно, Зоро справляется настолько хорошо, что тот не заморачивается сменой ролей.       Ага, подействовало, Санджи открыл глаза и уставился на картину в зеркале: он с задранной вверх задницей и сосредоточенный, даже закусивший нижнюю губу от напряжения, аккуратно входящий в него Маримо. Первую половину дня Зоро провел на тренировках, потому раздутые мышцы рук и широкая грудь казались еще рельефнее, контрастируя чуть смуглым оттенком кожи со всегда бледным телом Санджи. — Черт… — только и сказал он. — Именно, — Зоро начал двигаться уверенней, поймав в зеркале зрительный контакт с Санджи, убедившись, что тот сознанием здесь и сейчас. — Это настолько… чертовски… слишком… развратно выглядит, что не проси меня остановиться. — Ааах! — Зоро наконец набрал быстрый ритм, и Санджи немного било о кровать с каждым толчком, он пытался схватить пальцами покрывало, чтобы найти точку опоры, но единственной точкой его опоры оставались плотно держащие за талию руки Зоро. — Ах, ах, ах, Зоро, Зоро, Зоро! — слишком горячий темп, слишком уязвимая поза, не позволяющая ему как всегда морально довлеть над мечником. Санджи пришлось выгнуться назад и схватиться руками за сомкнутые у него на талии руки любовника. Он сжал их так сильно, что ногти вонзились в загорелые запястья, но Зоро тоже уже ничего не замечал, по-змеиному выгнувшийся под ним кольцом Санджи занимал все его внимание. Внутри тот пытался сжаться с каждым толчком и вновь впускал внутрь. — Не зажмуривайся, смотри, — прохрипел Зоро, снова ловя Санджи на попытке ускользнуть в прошлое. — Я понял, я понял, Зоро, я смотрю! — выкрикивал Санджи, когда Зоро наконец кончил в него, вмиг ослабляя хватку. Санджи почувствовал, что толчки прекратились, и тоже отпустил руки, вновь ложась лицом на покрывало. Но Зоро не думал отпускать его бедер, слишком будоражил его вид подставившегося ему Завитушки, покорно уткнувшегося лицом в покрывало. — Черт, отсюда открывается такой вид, — Зоро гладил большими пальцами талию Санджи. — Жалко у меня нет фотоаппарата.       Ляпнул и замолк, осознавая, что он только что ляпнул. Еще не хватало после связанной с болезненным прошлым позы начать делать снимки в постели, как эти его братцы… Какой же Зоро идиот, если он откусит сейчас сам себе язык, Завитушка простит его? Но вдруг тело Санджи начало медленно трястись, Зоро с опаской стал искать признаки слез или эмоционального срыва… — Ахахахаха, — сотрясался Санджи от хохота. — Маримо, ты порой такой дебил.       И Зоро улыбнулся, расслабленно укладываясь рядом со своим любовником и накрывая того шелковой простыней, — крыть нечем, он порой такой дебил.       Санджи попытался было встать и добраться таки до душа, но Зоро лениво удержал его — лежи, утром сходишь. Сил спорить не было, они медленно уплывали в сон, убаюканные стуком сердца друг друга. — Пурум-пурум-пурум! — разорвал блаженную тишину через полчаса громкий звонок. Зоро узнал свой рингтон, поморщился и закрыл уши Санджи — нужно перетерпеть, не нужно вставать. По опыту он знал, что терпение первым лопнет у Завитушки. Через минуту телефон успокоился, Зоро сладко зевнул, снова утыкаясь носом куда-то за ухо Санджи и сгребая его поближе. Так спокойно… — Пурум-пурум-пурум! — Кто-то очень настойчивый, — сквозь сон промычал Санджи. — Возьми уже трубку, Маримо.       С неохотой отлипая от теплого Завитушки, Зоро встал и принялся шарить по комнате в поисках брюк, когда он доставал из кармана телефон, тот зазвонил еще раз. Неизвестный номер. — ДА! — рявкнул зло Зоро. — Что? Э… ладно. Как ты понял, что я здесь. А, ну да… да посмотрю, посмотрю.       Зоро захлопнул телефон и тут же его выключил — если тот зазвонит еще раз, Зоро саданет его о стенку. Он с удовольствием упал на кровать и подкатился к посапывающему Санджи, не преминул жамкнуть его за задницу, когда укладывался опять поближе. — Мм… что-то срочное? — пробормотал Завитушка. — Нет. Долбаный Кавендиш забыл в ресторане шляпу. Просил посмотреть за столиком и забрать. Кто вообще носит шляпу? — Все, кроме тебя, Маримо, — зевнул Санджи, вновь укутываясь в тепло, исходящее от голого торса его отклика, и уснул.