Хорошие привычки

— И купи домой молока. — Женщина, я до четырех часов буду на сделке по оружию, ты уверена, что тебе нужно молоко в четыре часа утра?! — Я прекрасно осведомлена об этой сделке, и когда она будет проходить. Твой сын встает заниматься в пять утра, он любит молоко и когда ты не убиваешь людей. Подари ему хотя бы одну из любимых вещей в честь события. — Какого такого события, женщина? — У него появился отклик. — … и кто это? — А вот это мне еще предстоит выяснить. — Он не сказал? — Не могу винить его, мы не лучшие примеры откликов для подражания. А после того, что творится с его кумиром Ророноа Зоро и его откликом, он растерял всю уверенность, что у него будет все хорошо. — Если отклик Чоппера откажется общаться с ним, всегда можно его похитить. — Я люблю твою прагматичность.       Он еще раз всмотрелся в свое отражение в темном стекле задней двери. Костюм — лучший, узел на галстуке — идеальный, над укладкой бился час. Он выглядит безупречно, чтобы достойно смотреться перед друзьями и Зоро, когда они наконец объявят всем о финале их отношений. Он сделает это с шиком.       Санджи толкнул дверь внутрь Барати, он решил зайти с задней палубы, не желая маршировать с видом «побежден, но не сломлен» через весь зал. Все ребята были уже здесь, Санджи специально опоздал. Дожидаться всех, сидя напротив Зоро, было выше его сил. В конце темного коридора виднелся их любимый столик, к нему были приставлены еще два — просто аншлаг. Вот Луффи донимает сердитую Нами, вот Фрэнки перешучивается о чем-то с Усоппом, Виви и Коза как всегда спорят и держатся за руки, вот Зоро…       Санджи остановился, хватая рукой стену. В конце темного коридора, в самом центре света лампы, сидел спиной к нему Зоро, а слева от него в элегантной позе сидел человек с золотыми ниспадающими на спину кудрями — Кавендиш. Зоро притащил на их четверговую сходку с друзьями Кавендиша. Зная, что придет Санджи. Вот как он решил расставить точки над й.       Санджи затормозил перед полосой света — весь план шел псу под хвост. Он отрепетировал речь — крутую и успокаивающую ребят. Что-то там про то, что они с Зоро готовы двигаться дальше, что сходиться так поздно откликам было и правда глуповато. Но все будет хорошо, мы же взрослые… Все слова разлетелись по углам, как осколки разбитого стакана. Он не знает, что будет говорить перед сидящими рядышком Зоро с Кавендишем. Объявят ли они тут же о своих отношениях? Будет ли во время серьезного разговора Кавендиш прижиматься бедром к бедру Зоро, как делали это они с Маримо раньше всякий раз, когда просто садились рядом на диван? Или даже при всех успокаивающе положит руку поверх руки Зоро, чего никогда не делали они с Санджи. Требовалась срочная рекогносцировка, и пока никем не замеченный, Санджи юркнул в родную стихию — за дверь ресторанной кухни. Кухня встретила его привычным блеском начищенных кастрюль, успокаивающей батареей ножей и приборов. — Санджи… сан… — черт, почему за дверью в такой час все еще валандается на кухне Гин, да еще во все глаза пялился на Санджи. Тот грязно выругался про себя. — Привет, Гин, я же говорил — по четвергам короткий семейный день, почему ты еще не дома? — Санджи-сан! Вы помирились с Ророноа Зоро? Вы уже поговорили с ним? — Что? Откуда ты… — Вы должны с ним помириться, Санджи-сан! — Гин уже стоял раздражающе близко, заглядывая Санджи в глаза. — Плевать на Кавендиша, он того не стоит…       Санджи ошалело отступил на шаг назад, ему не нравились странно блестящие глаза Гина. И потом — он все знает о Кавендише и Зоро? Как долго весь персонал судачит об этом? Они знали еще до того, как узнал сам Санджи? — Нет, я не намерен… — Вы должны! — выкрикнул Гин, преследуя Санджи и нервно хватая его за плечи. — Кавендиш ничего не значит, вы должны… вы обязаны помириться с Ророноа-сан, Санджи-сан! — Отцепись!       Санджи вырвался и отскочил от Гина на два шага. Начинать громкие разборки означает привлечь внимание ребят в зале. — Вы не понимаете… не понимаете, — как горячечный шептал Гин, его вечно усталые глаза наконец блестели, но — нездоровым блеском. — Ророноа-сан простит вас, что бы вы ни сделали. И вы должны… да… Тогда я сам, сейчас я сам…       Как Санджи мог не заметить, что Гин пробирается к двери с кухни! Тот резко выбросил свое тело в коридор, уже набирая в легкие воздуха: — Роро… — жесткая ладонь Санджи полностью заткнула его рот, сильный толчок сзади болезненно повалил Гина на пол в коридоре. Половина его тела все еще оставалась на кухне. К счастью, в этот момент Луффи над чем-то громко расхохотался, и удара никто не услышал. — Только пикни, — зашипел Санджи. Не в силах издать и звука, жутко скрежеща ногтями о пол, Гин попытался ползти вперед. Санджи снова грязно про себя выругался и потянул Гина назад в кухню. Тот упирался изо всех сил, в какой-то момент в предплечье Санджи что-то болезненно стрельнуло. Он прямо представил, как идут на разрыв бережно сращиваемые под аппаратом мышцы, которые в последние месяцы только привыкли не отторгать протез кости… Санджи и самому захотелось вскрикнуть от боли, но было нельзя — в круге света за столом, спиной к безмолвно дерущимся Санджи и Гину, сидел Зоро. В какой-то момент во время раздраженного ответного пассажа от Нами, Кавендиш положил руку Зоро на плечо. У Санджи тут же нашлись силы рывком затащить Гина обратно на кухню, закрыть плавно дверь и только тогда, совсем тихонько закричать. От боли в руке и вообще — от всего.       Гин повержено валялся на полу рядом с Санджи, и тот зло пнул его ногой. — Только выкинь что-нибудь подобное. Я сам разберусь со своей жизнью, не надо мне тут благодетелей… — Вы не понимаете, Санджи-сан! Вы должны быть с Ророноа Зоро, наплюйте на Кавендиша… — Заткнись, — устало огрызнулся Санджи. Если бы он мог наплевать на Кавендиша, он бы сейчас был с Ророноа Зоро. Быть может, готовил сейчас вот прямо на этой кухне любимый мисо-суп для Зоро, выкладываясь на двести процентов, пока Зоро сидит с друзьями за столом, а рука Кавендиша под скатертью покоится у него на колене. И Санджи бы выносил долбаный суп, ставил перед долбанным Зоро, и ждал, как пес, похвалы от хозяина. Что Зоро скажет, что суп сегодня особенно удался, и это бы значило радость, что сегодня Зоро не поедет к Кавендишу, а останется с Санджи. — Хах… — прокомментировал сам свои мысли Санджи и достал сигареты. Зефф запрещал курить на кухне, но где здесь Зефф?       Он вяло наблюдал, как неуклюже пытается подняться получивший ботинком под ребра Гин. Как ловит на ногах равновесие и устремляет на Санджи опять горящий нездоровый взгляд. — Точно. Если вы будете в опасности, Зоро-сан сразу испугается и пообещает, что угодно. Он захочет вас спасти, и вы помиритесь. Только не увольняйте меня, Санджи-сан, прошу, не увольняйте, — Гин нес какой-то бред, но Санджи не слушал. Он смотрел, как тот достал острый мясной нож и ринулся к Санджи. — Я не буду вас ранить, не буду, я просто возьму вас в заложники… Вы сами увидите, как будет переживать за вас Ророноа-сан!       Санджи перекатился, спасаясь от хватки Гина, вскочил на ноги. Черт, парень совсем с катушек съехал. У него взгляд безумца и острый нож в руке.  — Брось нож, Гин, — скомандовал Санджи. — Брось нож, и никто тебя не уволит. — Нет, нет, вы не понимаете. Я хочу помочь. Я хочу, чтобы вы снова были вместе, — на лбу Гина показалась испарина. — Это очень важно, Санджи-сан! Важнее любого Кавендиша!       Гин ринулся вперед. Судя по движениям, он и правда не намеревался пырнуть Санджи ножом, во всяком случае — хотел сначала взять его в захват, а потом уже и пырнуть.       В кои то веки те уроки самообороны, что брал в школе Санджи у чертового Зоро, пригодились. Третий заход, и Санджи ударяет его под дых коленом. Гин резко выдыхает, пытаясь вернуть себе контроль над телом, но Санджи перехватывает руку с ножом. Боль снова простреливает его руку, черт, полгода реабилитации к чертям собачьим. Будет вообще отлично, если организм опять начнет отторгать протез. Санджи помнил те ночи, когда не мог уснуть из-за тянущей боли в руке. Но он не может сейчас схватить свою многострадальную правую руку и баюкать ее, успокаивая боль, у Гина все еще нож. — Я поговорю с ним! Прямо сейчас поговорю! — находится вдруг Санджи. Если Гин чокнулся, нужно усыпить его бдительность. — Ты прав, твои слова запали мне в душу! Извинюсь за все, попрошусь назад! Уеду в ебаный медовый месяц! Женюсь на придурке! — Правда? — Гин вдруг перестает сопротивляться, легко позволяет Санджи вынуть у него из ладони нож. — Это отлично. Я так рад, Санджи-сан. Я так вам благодарен, вы дали мне работу… — Да, да, — отмахивается Санджи, опасливо пряча подальше нож и поправляя костюм. Он больше не выглядит так блистательно, как раньше. Его одежда помята, волосы в беспорядке. Что же, идеальный видок для того, чтобы закатить драму в зале своему бывшему на глазах его нового любовника. Да пошло оно все! Санджи решительно распахивает дверь с кухни, пусть его уже заметят! В зале сидят все, но в центре составленных столов, словно на Тайной вечере, пусть и спиной к кухне, сидит Зоро. Вдруг Кавендиш тянется к нему и начинает нашептывать что-то на ухо, Зоро угрюмо кивает. А потом говорит: — Хорошо, как скажешь.       И это простреливает Санджи. Почти месяц он не слышал вживую голоса Зоро, глубокого, низкого, пробирающего Санджи до ноющих сейчас костей. Ноги вдруг отказывают, подкашиваясь и роняя Санджи на пол. Да что он за слабак такой… Но тут слышится разрывающий перепонки скрежет и сильный удар. Со столов в зале летит посуда, визжит падающая куда-то Нами, ее подхватывает в полете Луффи. Кавендиш с Зоро тоже куда-то кувыркаются, сливаясь в одно пятно золотистого и зеленого… Это не ноги отказали Санджи! Это по «Барати» прошла мощная ударная волна. На кухне выпадают, даже вопреки магнитным защелкам на шкафах, тарелки с полок. Санджи вдруг пугается за Гина — не придавит ли его там чем?       Барати ударился? Врезался? Или в него врезались? Санджи надерет этим придуркам… Все происходит одновременно. Слышится еще один громкий скрежет и журчание воды. Фрэнки кричит, что нужно срочно вниз, заделывать течь, начинается сутолока. Нами велит хватать столы и отламывать ножки, чтобы забить течь хотя бы древесиной. Санджи, позабыв обо всем, тоже было хватается за ближайший стол, как слышит, как наверху что-то слабо ухает… Удар же пришелся по боку, почему наверху? И тут Санджи понимает: Зефф! Если народ так помяло, то что с хромоногим стариканом? Плевать на Зоро, плевать на Барати!       И в тот момент, когда все устремляются вниз через рубку навигации искать пробоину, Санджи бежит через три ступеньки вверх, забывая дышать от ужаса. Зефф, что с Зеффом?! В сутолоке и мельтешении опрокинутой мебели, никто его так и не замечает, хотя Санджи не стремится скрыться. Только Зоро тревожно поднимает голову и осматривает зал тяжелым взглядом. Кавендиш снова кладет руку ему на плечо, возвращая к работе. Зоро угрюмо кивает.       Когда Санджи влетел в комнату Зеффа, тот лежал у стены, ударная волна явно отбросила его спиной, впечатывая в полки с книгами рецептов. Глаза у старика были закрыты, а голова безвольно свесилась на грудь. Санджи упал на колени с разбегу, пропахав на лучших своих брюках добрые полметра. — Зефф! Зефф! — он теребил его за плечо. К горлу подступила тошнота — только не Зефф, он не справится с потерей Зеффа вот так, без Зоро! — Не верещи! Видишь же, башка раскалывается, — Зефф наконец устало поднимает голову, его вечно торчащие в стороны усы поникли, он выглядит на десять лет старше. Или просто Санджи впервые за десять лет знакомства наконец взглянул на старикана по-новому? Зефф вдруг усмехается. — Явился наконец. Что с рестораном? — Врезались. Ребята справятся, с ними Фрэнки, он починит.       Так вышло, что полицию вызвали ребята, а скорую — Санджи. Зефф был в порядке, если можно считать в порядке перелом ноги у старикана с и без того искалеченной ногой. Санджи некого спросить, как там дела с пробоиной, потому он подхватывает Зеффа под плечи и выволакивает на палубу. Отсюда видно, что Барати под неожиданно резким углом просто врезался в набережную. Кто-то напортачил с навигацией маршрута? Испортил датчики, не дающие Барати прижиматься к набережной? Санджи некогда думать, старик скрипит зубами при каждом шаге, и Санджи даже рад, что «Барати» поцеловала берег — они без прыжков перешагивают на мостовую.       Врачи уже пакуют их в скорую, когда на берегу резко разворачиваются, вопя сиреной, несколько полицейских машин. Санджи гонит врачей, потом дадут показания, потом, сначала — проверка старикана, у него может быть еще и сотрясение или внутреннее кровотечение.       Двери скорой с Зеффом на каталке и Санджи внутри захлопываются как раз в тот момент, когда с палубы «Барати» к Эйсу сигает Луффи. Он тараторит что-то про отключенную электронику в навигационной рубке.       Зефф в кабине скорой отводит руку врача, пытающегося прижать к его лицу кислородную маску. — И так нормально. Что мохоголовый? — спрашивает он Санджи, и тот готов головой о стенку биться. Зеффу тут ногу сломало, а он волнуется почему-то о ебаном Зоро. Весь мир сговорился против Санджи. — Маримо? Не знаю, не успел увидеть, — врет он. — Что бы ни натворил этот кузнечик… — Зоро ничего не натворил. Просто так вышло, — обрывает Санджи. Так вышло, что быть откликами — совсем не гарантия, что ты подходишь какому-то человеку, случается так, что с другим ему лучше. А ты можешь взять пластиковую медаль за участие и идти на все четыре стороны. — Да срать на Кузнечика! — фыркает Зефф. — Но если ты с ним разругался, должен был сначала хоть процентов двадцать доли «Барати» отжать. Бесит быть с ним в равной доле, качок ничерта не смыслит в ресторанном бизнесе. Как думаешь, отпишет от себя двадцатку, если я тебя назад к нему вытолкаю?       Санджи хмыкает, Зефф ворчит как всегда, значит — все с ним будет хорошо. — Ты же знаешь, Зоро не идет на такие сделки с людьми, — скалится он в ответ. — Это раньше, может, не шел, а теперь дошел до кондиции. Да аккуратней там с ногой, мне эту ногу двадцать раз перешивали, там у меня уже одеяло лоскутное! - орет на врача Зефф.       Санджи просит укол обезболивающего в руку, соврав, что ударил ее во время крушения.