Хорошие привычки

— Хэй, хэй, Завитушка, ты опять сегодня не слушаешь меня? Врачи дали рентген-снимок твоей ноги. Вместе со снимками твоих рук, я скоро соберу флеш-рояль. Ты меня слышишь? И ты не взял капсулу для руки. А реабилитацию кто закончит? У тебя не болит рука? Мы так долго ее лечили. Завитушка, ты меня слышишь? Я просто хочу знать, что ты в порядке.        А потом был звонок из больницы: «Ваш отклик попал в аварию» и самые страшные за последние годы полчаса, пока Зоро ехал, вбегал по ступеням, искал палату Санджи. Бровастого надо было не с травмой в палату определять, а с психическими отклонениями в комнату с мягкими стенами и решетками на окнах. Вот зафига он из окна сиганул? Ну, зато в сознании и сам ходит, на душе у Зоро тогда немного отлегло.        Когда он ехал домой, чтобы перехватить там этого дурилку, Зоро было даже немного весело. Он придумывал шутки про то, что Санджи поставил себе целью получить по перелому на каждую конечность. Вспомнились те вечера после операции на руки, когда Санджи не мог без него даже штаны застегнуть. Кажется, Зоро даже довольно хмыкал, воображая себе повторение вынужденного медового месяца.       В подъезде телефон звякнул сообщением. Улыбаясь, Зоро предвкушал прочесть нелепые оправдания от бровастого, как замер. Снова тот неизвестный номер, а он думал, что та девка успокоилась со своими разводками.       «Санджи спит после больницы. Я напишу тебе сама, чтобы он не мучился. Его сильно гнетет, что он оставил своего отклика. Но он так больше не может».       Зоро хмурится и прячет телефон в карман. Сейчас он доберется до квартиры и покажет уже Завитушке сообщения этой психички. Телефон опять тренькает.       «Это неправильно, но я даже благодарна этой аварии. Ведь сегодня он решил, что остается с тобой».       «Ты пишешь какую-то чушь» — не выдерживает и отвечает Зоро.       «Календарь на стене в вашей квартире. Посмотри на него»       Зоро скрипит зубами, едва выдерживая снова слишком медленный лифт. Ему откровенно плевать на сумасшедшую девку, но он не снимает обуви, когда бросается к настенному календарю на стене кухни.       «Что я там должен увидеть?»       В ответ ему приходит фотография календаря. На нем зачеркнуты даты, фотография сделана тремя днями ранее. Сегодня уже крестики стоят на каждом дне месяца. Зоро это не нравится, эта девка была здесь три дня назад? Или Завитушка правда у нее, и это его фотография?       «Это его отсчет. И чтобы ты понял: я сама ненавижу измены, потому сказала ему, что не буду смотреть, как он ходит налево от своего отклика. Я дала ему месяц на размышления. Что он хочет: быть со мной или с тобой. Поверь мне, я не давила на него. Сегодня был последний день срока и он сказал, что остается с тобой. Потому что ты его отклик и не заслуживаешь того, чтобы твой отклик тебя предавал. Он искренне тебя уважает. Постоянно говорит про то, как много ты заслуживаешь. И ничего про то, чего хотел бы он сам. Ну он так печется о чужом счастье, ты же знаешь Санджи. Я так ждала его решения и ужасно расстроилась! Я ревела половину утра.       А потом случилась авария, и все изменилось. Он говорит, что в больнице ему пообещали наложить гипс с полной потерей подвижности ноги на месяц. И он просто не смог. Сказал, что слабак и ненавидит себя, но просто не вынесет этой безвольной обездвиженности, этого ощущения, что он скован, а с ним делают, что вздумается. Сказал, что его мутит от одной этой мысли, когда ты опять начнешь его трахать обездвиженного. Совесть говорила ему, что он обязан быть со своим откликом, но это выше его сил. Невыносимо. Потому он выскочил из окна и теперь спит в моей комнате. Так что сегодня последний день месяца раздумий, и я благодарна аварии. Санджи выбрал меня».       «Докажи, что не врешь, дай мне с ним поговорить», — Зоро не верит ей, Зоро не верит ей, не верит…       Вместо ответа сначала приходит фотография золотой завитушкиной зажигалки, сжатой изящными женскими пальчиками с маникюром. Зоро легко узнал зажигалку, бока у нее слегка оплавлены из-за того пожара на складе Фрэнки. В памяти мелькнул жаркий день на пляже, что Зоро гладил большим пальцем бока зажигалки в кармане и никак не решался ее отдать. Он не хотел отдавать. Он не может отдать!       Но вслед за фотографией приходит сообщение: «Загляни в шкаф».       И Зоро срывается, как жалкий слабак не идет, а бежит и распахивает с силой шкаф. Тот непривычно пустой. Нет, висят на плечиках пара футболок Зоро, но вот щегольские почти одинаковые костюмы Завитушки — их нет.       «Ты сперла его вещи?!» — яростно печатает Зоро.       «Дурачок. Он ушел от тебя. И нет, я не дам ему трубку. Он только недавно смог уснуть на таблетках. Я едва смогла его успокоить. Он постоянно твердил, какое он ничтожество, что оставил собственного отклика. Но это выше его сил, Санджи не может больше выносить спать с тобой. Он постоянно курит и говорит, что каждый раз вспоминает весь тот ад, что творился в его семье. У него травмирована нога, а он все ходил из угла в угол и корил себя. Мне пришлось дать ему снотворное. Он стыдился, что позволил своим братьям сделать такое с ним, и он сам виноват теперь, что не может выносить быть с мужчиной. Что это по его вине, что он такой слабак, ты лишился отклика. Так что не думай, что я позволю тебе воспользоваться его добротой. Как только он услышит, что ты расстроен, он снова наплюет на себя и примчится обратно. И позволит тебе делать с ним все, что угодно. Как позволял раньше, а ты пользовался, не интересуясь, каково ему. Потому что ты же его отклик, он не может делать тебя несчастным. И ты будешь мучить его, потому что не можешь отпустить. Не надейся, что я снова позволю тебе сделать это! У вас есть Связь, вот и поговорите, когда Санджи будет готов. Но ты не смеешь заставлять его просто потому что он твой отклик! Ты такой же, как его братья! Я тебя презираю!»       Зоро перечитывает этот пассаж безумной бабы и кривится. Да не мог его Завитушка так сильно притворяться, особенно в постели, или… мог? Взгляд падает на стену с фотографиями, заботливо отобранными и развешанными рукой Завитушки. Вот они в летнем домике у моря — Завитушка сгорел в первый же день и злится, когда Зоро обнимает его за обгоревшие плечи для фото. В тот день они спали вместе в гамаке на террасе, провисая под ними, он все сильнее сжимал их в один тесный клубок. Завитушка опять шипел из-за ожога, но категорически отказывался пойти на второй этаж на привычную кровать. Говорил, что тут прохладнее для кожи, но прятал при этом лицо в плечо Зоро. В кустах пели цикады, а Зоро шутил, что в следующий раз сразу прилепит тупому Завитушке лейкопластырем Z на спине. Потому что балбес все равно обгорит, но так хоть круто будет выглядеть. И потом, на чемоданы в аэропорту хозяева клеят наклейки, почему Зоро нельзя? Воспоминание окрашивается в неприятный оттенок — он правда был таким собственником? Хотел заклеймить Санджи как чемодан, прямо на коже. Неужели, за своими желаниями присвоить себе Завитушку еще больше, он действительно упустил, что с ним творится?       Да Зоро что ли ополоумел этой безумной бабе верить?! Зоро звонит Зеффу, говорит с Нами. Все они твердят о поездке заграницу на кулинарную стажировку. Кулинарная стажировка с побегом из больницы, украденными костюмами и зажигалкой в женских пальцах. Но Зоро так безумно хочет верить в такой номер от Завитушки, так хочет оставить себе лазейку, и он дожидается полуночи. На связь Завитушка не выходит.       Кавендиш все понял и без объяснений, по глазам. Он молча садится рядом, хлопает по плечу рукой. Зоро благодарен, наверное, из всех только Кавендиш понимает, каково это. Ребятам Зоро рассказать не может. Что он скажет? Что быть может Завитушка бросил его и ушел к девушке. Они осудят Завитушку, назовут Завитушку лицемером и притворщиком, который вечно соловьем льет про откликов, но так хладнокровно разбил сердце своему. Зоро же не может объяснить им, не раскрывая чужой тайны. Тот так панически боится, что его друзья узнают о насилии от братьев и начнут смотреть на него с жалостью или даже отвращением.       Но ведь Санджи не виноват в случившемся и в том, как сильно из-за этого ему теперь невыносима близость с мужчиной. И это Зоро виноват, что позволил себе быть слепым. Что был так счастлив обладать Санджи, что не смог разглядеть за его добротой, как на самом деле тому все тяжелее выносить постоянные домогательства. Ничего этого нельзя рассказать ребятам, потому Зоро насуплено молчит по телефону на коварные расспросы Нами. Он не позволит им ни в чем обвинить его Завитушку.       Кавендиш заставляет его все же уехать на тренировки в горах. Зоро не думает, что это хорошая идея. Вдруг Завитушка объявится по Связи и захочет срочно увидеться? Он должен быть готов. Он должен поговорить! Тогда Кавендиш вызывается поехать вместе с Зоро. У него есть мощный кабриолет, если что — он просто домчит Зоро обратно в столицу. А на воздухе лучшему мечнику будет лучше — приведет мысли в порядок. Нами все наседает с расспросами, и чтобы случайно не проговориться и не скомпрометировать Завитушку, Зоро соглашается на побег в горы, где нет телефонной связи.       Но Связь с Завитушкой тоже нема, и Зоро сходит с ума. В середине недели сам Кавендиш, обычно не мешающий Зоро и тренирующийся где-то на лужайке на своем коврике для йоги, предлагает отвезти Зоро до станции. Позвонить еще раз. Как бешено тарабанит Зоро пальцами о приборную панель, жадно уставившись в горизонт. Сейчас они доберутся до телефона, сейчас… И снова ни шанса поговорить с Завитушкой. Если бы он только мог! Он бы сказал ему все, как бы жалок ни был потом в его глазах. Он бы сказал, как были невыносимы эти дни осознания, что Завитушка больше не его. И что он не думает, что справится, и что, пожалуйста, вернись, не скрывайся от него, Завитушка. Зоро не будет больше домогаться его, даже рукой не прикоснется. Просто вернись в Барати, просто появляйся иногда с визитом в квартирке, или если не хочешь — нет, просто не чурайся Зоро, когда тот будет приходить на обед в Барати. Зоро не нужно большего, он никогда больше не попросит. Но Зоро не может хотя бы без этого, он задыхается.       Лицо поговорившего по телефону Зоро чернеет, и Кавендиш силой усаживает его обратно в свой кабриолет: «Пойдем, в таком виде лучшему мечнику лучше ни перед прессой, ни перед друзьями не показываться. Вернемся лучше в горы». В столицу они приезжают в назначенное время через десять дней, и лицо Зоро уже не выдает столь откровенно предательски всю его боль. Он должен быть стойким и не пугать друзей. На въезде в город их ловят папарацци, фотографируют двух сильных мечников рядом в одном красивом автомобиле. Зоро кривится: бесполезные журналишки, лучше идите выследите Завитушку, наделайте для Зоро его фотографий. Он хочет знать, как его нога? Он хромает? Сильно больно? Не болит ли его рука без реабилитационной капсулы?       Ребята не знают настоящей причины, и Зоро облегченно выдыхает. Тайна Завитушки уйдет с ним в могилу. Безумная девка снова пишет ему, на этот раз, что Санджи мучает совесть всякий раз, когда он глотает таблетку подавителя Связи. И чтобы Зоро перестал пытаться связаться с Завитушкой по ней. И Зоро перестает, он сам не пьет подавители, хотя везде советуют. Просто молчит и ждет дня, когда Санджи сам заговорит с ним. И он не пропустит этот день из-за тупой таблетки!       Иногда Зоро снятся кошмары. Он не видел целиком фотографию этой девушки, потому она каждый раз разная. Каждый раз его Завитушка целует, склонившись в постели, нежно и с легким смешком, когда отпускает ее губы. Он всегда смеется в конце поцелуя, ничего не может с собой поделать, и Зоро не знает никого, кто делал бы так же. Зоро и не нужен никто, кто делал бы также — ему нужен только Завитушка.       Кавендиш поддерживает его, и Зоро даже немного благодарен. Потому что ребята переживают за него, но кто из них поймет? Счастливый по уши со своим откликом Усопп? Неразлучники Виви и Коза, к которым он теперь не может перестать испытывать легкой зависти? Луффи, так легкомысленно отпустивший Нами? О, если бы Завитушка сказал ему, что уходит от Зоро, потому что тот в нем не заинтересован, как в партнере. Зоро бы просто схватил его за руку, уронил к себе на колени и целовал бы, пока у того язык не онемел говорить такие глупости. Но Завитушка не хочет его поцелуев, и Зоро смиренно ждет.       Между двумя вещами — видеть Санджи счастливым и быть с Санджи — Зоро всегда выберет первую. Счастье для Завитушки: это готовить на кухне Барати, переругиваясь с Зеффом, угощать друзей и ощущать себя нужным и… равным со всеми. Если Зоро не облажается, если не позволит ребятам винить Завитушку в расставании, то тот сможет вернуться в любимый Барати. Он сделает все, что Завитушка мог жить долго и счастливо. Никто на всем свете не заслуживает этого больше, по мнению Зоро. Потому он хранит молчание на все расспросы. В день, когда Нами передала ему, что Санджи согласен поговорить в «Барати», только Зоро должен сделать объявление, сердце мечника вдруг так затихает, что Зоро сам пугается. Оно словно перестало биться, а Зоро по какой-то несправедливой ошибке остался жив. Но без сердца.       В то утро он позволил себе быть таким слабым на глазах у соперника. Сидел на краю додзе, уронив голову почти до коленей. Кавендиш не наседал, просто был рядом, и Зоро благодарен. Кавендиш был согласен, что Завитушка явно ждет объявления о расставании. — Перекладывает всю отвественность на тебя. Если он скажет всем, что тебя бросил, то все фанаточки его с потрохами съедят. Ты же у нас звезда, а он твое приложение. А если ты его бросишь, все ему посочувствуют, но втайне будут радоваться, что лучший мечник в мире снова свободен и у каждого есть шанс. Никто не будет его ненавидеть, — поясняет все Кавендиш. И Зоро согласно кивает — Кавендиш говорит умные вещи. — Пусть только попробуют говорить про него гадости.       Кавендиш хлопает по спине, успокаивающе шепчет. — Ну, ну, Ророноа, все обойдется. Я понимаю, это кажется невыносимым. Но посмотри на меня, я пережил, а ты же у нас чемпион, а значит априори сильнее меня.       Зоро себя таким не чувствует. Потому Кавендиш соглашается пойти с ним на общую встречу с ребятами. Когда они услышат новость, то будут невыносимы, будут заставлять Зоро и Санджи помириться. А ведь Кавендиш понимает, что это невозможно. Только он там будет по-настоящему на стороне Зоро.       Крушение «Барати» и травма Зеффа разлучает их, но Зоро бросается в погоню в больницу за своим Завитушкой. И он не врет себе, это не ради никакого «поговорить», он просто не может смириться с тем, что ему пообещали, но не дали увидеть Завитушку. Он просто хочет его видеть, он просто хочет хотя бы просто постоять рядом. А не расставаться, не быть рассудительным и правильным. Ему нужно немного Санджи, чтобы жить дальше, потому Зоро и не соглашается на помощь умного Кавендиша, едет в больницу на такси.       Санджи и там утекает от него, и Зоро знает в глубине души — Завитушка боится, что так сильно скучавший по нему Зоро просто схватит его в объятия и попросит не уходить. И больше всего на свете восхищавшийся историями об откликах Завитушка не сможет предать своего и отказать. Зоро бесконечно благодарен Санджи за это маленькое исчезновение, потому что да — без поддержки Кавендиша он бы так и сделал — вцепился в Санджи намертво и ни за что не согласился бы разомкнуть объятья.       Время не лечит, но Зоро и не желает, чтобы оно лечило. Чтобы зализало все их споры с Санджи, тихие вечера, громкие вечера, ужины в три ночи и завтраки в пять утра. Он не хочет чинить разбитый Санджи мотоцикл, но Фрэнки силой забирает его. Он не стирает постель, на которой спал Санджи, потому что это означает избавиться от еще одной его частички безвозвратно. А Зоро не намерен ничего забывать! Он хочет ощущать все те же сильные чувства всякий раз, когда смотрит на их с Завитушкой фотографии. Зоро не желает, чтобы они истирались, становились частью памяти, а не жизни, даже если ему так больно. Нет никакого правила, по которому ты обязан перестать любить того, кто тебя оставил. А что, если любить тебе все равно больше нравится, чем постараться забыть и пережить. Как вообще можно «пережить» Завитушку? И никто не смог бы Зоро ответить, зачем.       Зоро старается реже видеться с ребятами — они задают слишком много вопросов, начинают сердиться на Санджи, когда видят Зоро хмурым. Робин тащит его в филармонию, чтобы якобы случайно столкнуть с Санджи. После этого Зоро отказывается от всех встреч, в каждой из них ему чудится добродушный заговор друзей, не понимающих, что от этого больнее всего будет Завитушке. Он не позволит им винить Санджи. Потому Зоро окапывается у себя в квартире, даже отменяет совместные тренировки с Кавендишем. В телефоне на быстром наборе только один номер — ближайшей доставки пиццы.       К моменту, когда в его дверь с утра начинают яростно колошматить, он не выходит из дому уже неделю.