Хорошие привычки

— Словно ты качели, а я ребенок, который падает с них… — … Барто? — Ох, прости, Кав. Я просто привык зачитывать тебе первому новую песню, прежде чем кому-то показывать. Тупая привычка. — Я не против. — Э? — Я давно не слышал твои песни. Эта новая? — …да. Называется «Я тебе не верю». Извини… — Я могу послушать? — … — Барто? — Нет, я не верю тебе, когда ты говоришь: «Больше никогда не приходи сюда». Нет, я не буду напоминать тебе, как ты обещал, что мы никогда не расстанемся…       Уже утром перед самым уходом в додзе Санджи буквально силой всунул ему в руки новый телефон с вставленной сим-картой. «Потому что живем как дикари, приходится ждать полуночи, чтобы сказать тебе, что задерживаюсь. Будто ты к этому времени и без Связи этого не заметил!» — настаивал Завитушка.       Зоро было плевать на технику, но бровастому важно быть на связи. Он безразлично включил телефон, когда вызывал лифт, мельком глянул на начавшие сразу же сыпаться уведомления — среди них превалировали селфи с дразнительными выражениями лица, которые слал ему Санджи всякий раз, когда хотел позвонить, но вспоминал, что Зоро раздолбил свой мобильник о стенку. Зоро просматривал, усмехаясь, не глядя нажал в лифте на кнопку первого этажа… Женские бедра с задранной едва ли не до трусов юбкой? С неприятным предчувствием Зоро выцепил промелькнувшую фотографию. Снова сообщение с неизвестного номера: «Ну, ты нашел ее? Я же не могу ходить так». И фотография женских бедер в чулках, что с одной стороны крепились на дурацкую ленточку — точную копию той, что Зоро нашел в их с Завитушкой постели.       Зоро ударил по кнопке «Стоп». Лифт послушался не сразу, и Зоро колошматил по ней, пока тот плавно не остановился, распахивая двери где-то на четвертом этаже. Не дожидаясь, пока туго соображающая техника послушается следующей его команды, Зоро выскочил на площадку и побежал. Вверх, вверх, потому что так — быстрее лифта, и потому что ждать и секунду было невыносимо.       Когда он ворвался в квартиру, Завитушка с задумчивым видом чиркал что-то в настенном календаре. Он с усмешкой повернулся к Зоро: — Что, заблудился в этажах настолько, что нечаянно вернулся домой, перекати-Маримо? Только не надо заливать, что забыл что-то…       Зоро поцеловал его — в усмехающийся говорящий рот, с силой и нажимом. Ловя вырвавшийся от удивления с чужих губ длинный вздох своими губами. Потому что это был его Завитушка, его отклик, его упрямый тупица. Больше ничей! И никакая девка, что бы она там ни молола, что бы ни вытворяла и ни приписывала Завитушке, его не получит. Зоро не отдаст. Зоро сжал Санджи в руках, чувствуя, как у того спирает дыхание от тесноты объятий. Это его Завитушка. Даже если та девка правда была в их комнате… она его не получит. Никогда, никогда. — Да ты там бешенство успел в коридоре подцепить что ли? — с легким смешком откинул голову Санджи, когда Зоро наконец позволил ему отстраниться. — Нет, забыл кое-что просто, — расплылся в улыбке Зоро. — Вот и вернулся, — легкий хохоток Санджи приятно отдался в ладонях Зоро, плотно прижимающих обтянутую рубашкой спину. — Кстати, вот что еще хотел спросить, бровастый. А ты помнишь, когда в последний раз целовался с девушкой?       Санджи сделал задумчивое лицо, а потом расплылся в блаженной улыбке: — На Рождество. Я заметил, что Кайя-чан стояла под омелой, подошел к ней, и… она ударила меня по голове. Хе-хе. — Это нифига не поцелуй! — Но тоже было неплохо, — глупо хихикал Завитушка в его объятиях, и Зоро снова отпустило. Вот же он — полностью и всегда его, и не путается ни с какой девкой. Он почесался носом о висок Санджи. Ведь правда?       Когда Зоро уходил, Завитушка все еще тихонько похихикивал от воспоминаний, как ему прилетело от женушки Усоппа. — В следующий раз спалю тебе додзе! — Кавендиш был в ярости. Мало того, что Зоро не явился на прошлую тренировку, так еще и телефон отключил на несколько дней! А он мог потратить это время на поход в салон красоты!       Зоро, слегка обомлевший от напора обманчиво хрупкого с виду, но бешеного и мощного мечника, принялся извиняться. Постепенно выплыла и история с разбитым телефоном, и с тем, как Завитушка его в тот вечер жестко динамил на кухне и в комнате. И про то, что не счел нужным рассказать ему про нападение на Барати. Про странные сообщения от незнакомки он промолчал, не хотел объяснять Кавендишу про психологическую травму Санджи из-за насилия в семье. — Так вот оно уже как. Настолько, — вдруг Кавендиш притих и бухнулся на край додзе, задумчиво устремляя взгляд в садик. — Я думал, что у вас еще есть время все исправить. — Исправить?! — Зоро быстро сел рядом. Он не говорил Кавендишу ничего о девке и найденной в постели подвязке, но тот сам по себе бил в точку. — Ему уже не интересен даже секс с тобой. Быть может, ему уже противно к тебе прикасаться. Так бывает, когда отстраняешься от человека. Или когда тебе нравится кто-то другой. — Другая… — задумчиво вставил Зоро. — Что? — Кавендиш уставился на него, хлопая синими глазами. Словно поверить не мог в то, что Зоро сейчас ляпнул, — Блэклег тебе изменяет? — Кавендиш затряс головой, мысль просто не помещалась в его голове. Ага, у Зоро то же самое, чтобы Завитушка нашел кого-то на стороне? Ну бред же.       Кавендиш бормотал себе что-то под нос: — …не заслужил, так еще и интрижки гоняет. Не справедливо… — Что? — Зоро склонился ближе к сопернику, чтобы лучше слышать. Кавендиш встрепенулся и шутливо ударил Зоро кулаком в плечо. — Да не дури, он же под объективами смартфонов твоих поклонниц весь день. Они на страже твоего личного счастья круглые сутки. — Да, наверное, — радостно закивал Зоро. — Может, некоторые фанатки шутят. — Хах, знакомо! — понимающе ткнул острым локтем под ребра Кавендиш. — Некоторые самозаписные группиз так и висли на Ба… на моем отклике! Ух, я был готов их пилкой для ногтей зарезать — сорок восемь дыр! — Ты страшный парень! — рассмеялся Зоро. С Кавендишем было легко, он понимал все страхи Зоро, и не желал ему той боли, что однажды пережил сам. Зоро был рад, что в такой трудный момент у него есть, с кем посоветоваться. — А то! Что мое — не отдам! Я бы им всем космы подпалил. Да только… — Кавендиш помрачел, взмахнул длинными ресницами и уткнулся взглядом в колени. — Какой в этом толк, если это твой отклик больше тебя не хочет?       Помолчали. Зоро опять разрывали сомнения. Завитушка говорит, что не притрагивался к девушкам. Или вопрос стоял только про поцелуи? Надо было задать вопрос иначе? Можно ли переспать без поцелуев? Может ли Завитушка переспать с девушкой без поцелуев? Хочет ли? — Хотя… Не все может быть еще потеряно, — вдруг воспрял духом Кавендиш. — Нужно просто оживить ваши отношения. Быть может, ты слишком простоват? Пресноват? — Чего? — Внести разнообразие в вашу жизнь, и твой отклик в жизни на сторону не посмотрит. Подумай, Ророноа! Чемпион мира, с таким роскошным телом, который еще ради тебя кульбиты в постели исполняет — кто ж в своем уме от такого уйдет?! Блэклег кто угодно, но не клинический идиот! — тут Зоро хмыкнул, но Кавендиш уже загорелся. Он вскочил и принялся расхаживать по поскрипывающим доскам додзе. — Вы как обычно сексом занимаетесь? — Ч… что? Как… — Зоро стушевался. — Обычно! Как все! Что ты такое спрашиваешь! — Понятно. Очень даже понятно. — Что это такое тебе «понятно»? — насторожился Зоро. — А то мне понятно, Ророноа, что ты сексом называешь всунул-вынул-повторить! Во Франции говорят, что чем таким сексом заниматься, лучше силы тратить, чтобы огород вскапывать. Так же без изюминки — просто устанешь. Секс он должен быть… акт искусства! Comprendre?  — Что? — Аррр! — Кавендиш от злости принялся дергать себя за золотые локоны. — Вот знаешь, ты, Ророноа, что такое «столовый минет». — Под столом что ли? Во время обеда, так один раз в доме отдыха… — Нет! Нет, Ророноа! — Кавендиш бесновался. Зоро думал, что он делает из мухи слона, подумаешь, не знает он всяких французских штучек. — Это не под столом! Это когда горячий или холодный напиток во рту используется для яркости ощущений. Или еще лучше — пузырящееся шампанское. Ты пьешь шампанское… Да, по лицу вижу, что нет. Ты наверняка бухаешь ром, и с ним не минет, а дезинфекция одна с прижиганием… Короче, Ророноа, мы быстро вернем тебе внимание твоего отклика. Слушай.       Кавендиш был так уверен, так воодушевлен, что Зоро с легкостью ему доверился — тот знает, что делать.       В этот день Завитушка задержался на смене сначала на час, потом на два. К тому времени как он, уставший и измотанный, все же добрался до их с Зоро квартиры, решив ни за что не ночевать на Барати, на часах было давно за полночь. Два стакана на тумбочке — с горячей водой и со льдом для контрастного орального секса для жертвы его любви — Завитушки, давно стали одинаковой комнатной температуры.       Санджи устало стянул пиджак, повел ноющими плечами и тепло улыбнулся. Зоро дрых полусидя на кровати, а рядом стояла вода. Чтобы Санджи мог попить, когда как всегда еле живой прямиком ринется отсыпаться. Маримо порой бывает трогательно заботлив. И Санджи с благодарностью выдул оба стакана, а потом забрался под одеяло, обнял дрыхнущего Зоро и уснул.       Потом Кавендиш посоветовал эротический массаж. Они как раз возвращались с йоги в додзе. На йогу его затащил Кавендиш в рамках «обмена опытом», чтобы показать в благодарность за совместные тренировки, как он готовится к своим матчам. Сначала Зоро подумал, что сменить привычный тренажерный зал на светлую студию будет любопытно. Теперь он неуклюже ступал, чувствуя, как горят растянутые мышцы бедер, и думал, начерта ему долбаная йога, он же мечник. — Нажимаешь на особые точки на спине. У многих мужчин там эрогенная зона. А когда тебя трогает твой отклик, у тебя везде эрогенная зона, — вещал наоборот посвежевший от йоги Кавендиш. Зоро думал, что Завитушке тоже никакая асана нипочем, он гибкий. Он, наверное, как кот, мог бы усесться и лизать свои яйца. — Вот тут! — увлеченный представлением Завитушки в асане «кот лижет свои яйца», Зоро совсем не следил за Кавендишем. И теперь озадаченно смотрел вниз на его макушку. Кавендиш обхватил его спереди руками и вазюкал ладонями по спине. — Ты чего это? — Чувствуешь? — деловито спросил новоявленный любовный инструктор. — Вот тут иначе ощущаешь поглаживания, правда?       Зоро прислушался к своим ощущениям. Постоял. Подумал. И ничего не почувствовал. — Неа. — Чурбан! Бедный твой отклик!       Кавендиш злобно щипнул его под лопаткой. Зоро вздрогнул от неожиданности и схватился за плечи обнимающего его Кавендиша. — Уй! А вот так чувствую! — Так вот «вот так» — не делай! — Кавендиш поднял лицо и сурово посмотрел в глаза Зоро. Глаза у него были тоже синие, как у Завитушки, но совсем другие, в них не было скрытых смешинок, будто коварный Завитушка задумал какую-то хитрость. Кавендиш внимательно осмотрелся по сторонам и почему-то улыбнулся шире, удовлетворенно хмыкая. — Ладно, пошли в додзе. Там снимешь футболку и покажу. А то нафоткают нас сейчас папарацци, как посреди улицы обжимаемся.       Кавендиш легкомысленно опустил руки, с улыбкой смотря в лицо Зоро. Тот пожал плечами: «Да эти журналисты вечно какую-то муть снимают. На нее и внимание обращать не стоит». Например, как они с Завитушкой ходили в супермаркет и выбирали огурцы. Нами всегда почему-то дико смеялась с этой серии фотографий.       Санджи уснул на третьей минуте массажа, Зоро даже не успел дойти до эротической части. Ушатанный бровастый промычал что-то вроде: «Охрененно, Маримо», а когда Зоро только коснулся губами кожи между лопаток, пронзительно всхрапнул. Зоро насупился и продолжил целовать Санджи, спускаясь вдоль позвоночника. Тот счастливо обнял подушку и причмокнул губами. Зоро сердито приподнялся над ним. Из уголка приоткрывшегося во сне рта на подушку стекала тонкая струйка слюны. Зоро почувствовал себя грязным извращенцем, лег рядом и обнял сопящего Завитушку, утыкаясь носом ему в шею.       Зоро показалось, что у волос Санджи непривычный цветочный запах.       Повязки на глаза и связывания Зоро отметал сразу. Долдонил: — Завитушка такое не любит, — на все расспросы Кавендиша. Он отметал многие предложения, примеривая их на Завитушку. Подойти со спины и зажать ему рот, целуя в шею — нельзя. Никаких связанных рук. Никакого удержания за волосы во время минета. Никаких секс-игрушек, да, и зажимов тоже, и вибраторов, и бабочек. Бабочек? Причем тут бабочки? А… Кавендиш, ты жуткий тип, прекрати уже перечислять! — Я не жуткий тип, я француз! А ты — пуританин!       Кавендиш злился. Убеждал, что с завязанными глазами любое прикосновение ощущается иначе, все чувства обостряются. Кавендиш даже завязал Зоро глаза, чтобы доказать. Но Зоро как-то тренировался с повязкой на глазах, чтобы лучше чувствовать баланс, и треснул его ладонью по переносице, стоило Кавендишу приблизиться. — Ты дурак?! Я тебе показываю приемы любви, а ты меня карате своим! — завопил обиженно потирающий нос мечник. — Прости, прости, рефлексы. Я представил, что это Завитушка ко мне подбирается… — И вмазал?!       Зоро не нашелся, что на это ответить. Кавендиш еще полдня ворчал: — Извращенцы…       Утром того мучительно долгого дня Кавендиш вдруг перестал атаковать его боккеном и задумчиво посмотрел на часы: — Слушай, я, кажется, все просек. Ты прав, не стоит пытаться запихнуть в него все, что я предлагаю. Скорее всего Блэклегу не хватает нежности и романтики. Ты дубасишь по переносице и обзываешь его бровастым. Тут любой будет с тоской смотреть на счастливые парочки. — Нормально ему, — слабо запротестовал Зоро. В глубине души он уже не был в этом уверен. Был бы Завитушка счастливее, целуй его не Зоро, а какая-нибудь девица с пухлыми губами и писклявым голоском? Позволял бы он ей привязывать его к кровати по рецептам Кавендиша. Наверное, да… Зоро закусил губу. — Да не дрейфь, Ророноа. Есть у меня одно безотказное средство. Для себя берег, хотел быть лучшим в мире мастером поцелуев, если продую на чемпионате. Но ты… — Кавендиш задумался, подбирая слова. — Заслуживаешь счастья, да. Ты добился невероятной техники и результатов с нуля упорным трудом. Они могут сколько угодно говорить о феномене, но мы-то знаем, что это ежедневный каторжный труд, — Кавендиш вдруг белозубо улыбнулся. — Потому так и быть, враг мой, поделюсь с тобой методом для пробуждения сексуального интереса и чувственной стороны в партнере с эффективностью в девяносто семь из ста. — Давай, — быстро ответил Зоро, даже не спросив, что это за метод. Что угодно, Зоро пойдет на все, лишь бы Завитушка всегда оставался в его объятиях. Никогда не мечтал обнимать кого-то другого. Сдохни, чулкастая девка, существуешь ты, или нет.       Кавендиш еще раз посмотрел на часы, словно опаздывал на встречу. Потом отступил на шаг. — Французским поцелуям.       Кавендиш отбросил волосы назад, легко оттолкнулся босыми ногами, и с небольшого разбега повалил Зоро спиной на доски, впиваясь в его рот непривычными, не терпкими от табака губами. Зоро не нравился свежий мятный вкус дыхания Кавендиша. Но это же ради Завитушки, ради Завитушки можно и потерпеть.