Хорошие привычки

— Срочно, Каку, Ророноа направляется в свою квартиру в городе! Он в трех кварталах! — Что?! Блять, там же объект! У нас завтра изъятие! — А я не знаю, по-твоему?! Все складывалось идеально, он даже сам забронировал себе билет на самолет. Луччи был так доволен, сказал, что программа выполнена на сто процентов. Надеюсь, он уже спит, и мы справимся с «проблемкой». — Нет, он не спит. Добрый вечер, коллеги. Каку, блокируй доступ Ророноа. Джабура, проводи экстренное изъятие объекта. Даю разрешение на использование химических препаратов. — Заметано, босс, притащу вам спящую красавицу… вот черт. — Да, Джабура? — Он заперся на внутренний замок, я не могу отпереть своим ключом. Ломать дверь, босс? — Слишком много шума. Попытайся его выманить.

***

      Когда Зефф утащил в свою гостиную беснующуюся Нами, Зоро снова скукожился на кровати. Редукция отклика, или что там говорил Марко, выворачивала его наизнанку. Хотелось есть и выблевывать еду одновременно, спать и бежать нагишом с босыми ногами сквозь ночь до изматывающей пустоты. Нигде не было места, которое бы было для Зоро правильным. Простыни скрутились вокруг него потным комом, Зоро тяжело дышал, лежа на боку. И тогда он услышал Завитушку. Его голос как луч солнца через тучи прочистил всю ту маяту и мутность, в которых плавал Зоро.       Завитушка был пьян, как сапожник, и по привычке болтал по Связи напропалую. Тело Зоро, напряженное и дрожащее, словно получило дозу спасительного релаксанта, болезненно ноющее сознание вдруг очистилось и прояснилось. Так нуждающийся в Связи, привыкший к ней на клеточном уровне, организм Зоро упивался этими минутами. Но сам Зоро испугался: Завитушка шандарахнулся на пол, он был точно уверен, прямо посреди их разговора. Нет, он не собирался навязываться Санджи и принуждать его изменить свой выбор в пользу Зоро, но Завитушка может убиться! Упасть по пьяни на скользком кафеле ванной, пойти за сигаретами в магазин и свалиться с лестницы. Завитушке запрещено пить в одиночку, он же балда мишенебровая!       Зоро вскочил, засовывая ногу в джинсы вместе с обмотавшейся вокруг нее простыней. Надел левый кроссовок на правую ногу, чертыхнулся, снял, надел правый на левую, плюнул, оставил так. И выбежал из спальни, хватая футболку уже по дороге, пролетая мимо — неужели — всхлипывающей о чем-то Зеффу Нами, и выбросил свое тело в холодную ночь.       Обычно обманывающие и путающие Зоро улицы сегодня сжимались, сворачивались в колечко и срезали собственные углы и тупики ради него, чтобы сократить Зоро забег через уснувший город. Через двадцать минут он, пуская ртом клубы пара, подбегал к подъезду их с Завитушкой дома.       Странно, у дверей на корточках сидел какой-то длинноносый парень в кепке, он упоенно ковырял кодовый замок. Воришка? Зоро двинул было к нему, но парень первым поднялся на встречу: — Прошу простить. Детишки баловались с замком и залили в него шприцом газировку. Двери заклинило почитай уж как четыре часа. Бьюсь, как могу, но не буду обещать ничего раньше пяти утра. Ух и холодина же, — длинноносый подул на озябшие руки. — А вы, я смотрю, закаляетесь.       Футболка все еще была у Зоро в руках. Он поспешно надел ее и перемялся с ноги на ногу. И что делать? — Совсем? — тупо уточнил он. — Совсем, — парень безнадежно махнул рукой. — Я уж и домкратом, и ломом, чтобы в подъезде погреться. Ни в какую, там стопор от проникновений. Сыграл вот злую шутку. — Угу, — Зоро помялся еще немного. Посмотрел вверх, отсчитывая этажи. В спальне света не горело, и он решил обойти дом, чтобы проверить кухню с гостиной. Парень вернулся ковырять с негромкими ругательствами кодовый замок.       В гостиной свет горел! Зоро три раза пересчитал этажи — ошибки быть не могло. Завитушка сейчас там, в их квартире. Одна мысль об этом пьянила Зоро, пальцы подергивало то ли от холода, то ли из-за впервые за месяцы не подавленной редукцией отклика нервной системы.       Свет в гостиной мигнул. Потом погас на несколько секунд и мигнул еще раз. Зоро заволновался — это Завитушка балуется? А если вздумает бриться лежа в ванной или в розетку сунет чего? Пьяный Завитушка — сам для себя угроза. Зоро не может стоять тут и гадать, не убился ли уже Санджи. Связь уже замолкла и не отзывалась. Он должен что-то делать.       И он сделал. Набрал разгон еще на тротуаре, потому оттолкнулся с разбегу и смог ухватиться сразу за нижнюю балку балкона второго этажа. Подтянулся на руках, лучшему мечнику это было как семечки. Аккуратно прилепился на узком выступе к застекленному балкону, вытянулся во весь рост, привстал на цыпочки, роста не хватало. Подпрыгнул и… ухватился за нижнюю балку балкона третьего этажа, вновь вытягивая себя наверх.       Если бы Зоро посмотрел вниз, даже он бы испугался, на верхних этажах гудел кусачий ветер, а макушки растущих рядом деревьев трепыхались на нем, словно мелкие травинки. Но Зоро был слишком упорен, слишком подчинен одной единственной цели: там, в квартире, мигает зачем-то светом Санджи. И это было для него кодом на азбуке Морзе, говорящим, что у Завитушки не все хорошо. Что он не спокоен и шатается пьяный по квартире, где так много острых углов и опасных предметов.       На шестом этаже он чуть не сорвался. Тут был другой ремонт, выступ оказался еще уже, а Зоро неуклюже подпрыгнул и не поймал пальцами седьмой этаж. Он соскользнул вниз и повис снова на балке шестого этажа. Он не успел испугаться за себя, скорее испугался, что именно этот этаж будет решающим, что если он и опоздает, то не на час, а на эту предательскую минуту задержки.       Он снова вытянул себя наверх, примерился, и прыгнул.       Свет моргал, и голова от этого раскалывалась на тысячи кусочков. При этом моргал без всякой системы и причины. Словно кто-то баловался с щитком в коридоре. Упавший недавно с дивана Санджи зло застонал, прикрывая рукой глаза, и поднялся. Он сейчас выйдет и надерет задницы всем без разбора. Сейчас, вот только дозаправится. Так, где еще выпивка.       На кухонной столешне стояла батарея бутылок, и Санджи поплелся к ней в поисках хотя бы одной пережившей его первый после расставания с Зоро запой. Чертов Маримо отнял у него даже возможность с достоинством надраться с горя. Санджи все боялся наворачивать сопли ему по Связи, а сегодня обошлось, может, Зоро уже спал? Санджи поймал руками столешню, чтобы не упасть дальше, и попытался найти не совсем пустую бутылку, безжалостно откидывая пустые, как в дверь постучали.       Он резко, так, что голова тут же заболела, дернул голову к двери. И замер — уловил что-то периферийным зрением. Что-то совершенно дикое. В ужасе, он медленно повернул голову вполоборота назад — так и есть, силуэт за балконным стеклом. На долбаном восьмом этаже! С широкими плечами и короткими волосами, прямо как у Зоро. Дожили, упился до белочки.       В дверь еще раз настойчиво постучали. Санджи раздраженно поморщился: нельзя отрицать, что стук в дверь почти в час ночи — тоже синдром белой горячки. — Хозяева у себя? — раздалось за дверью. — Пожар! — Хозяева не в себе, — помотал головой Санджи и заворожено снова повернулся к фигуре на балконе. Этот глюк белой горячки был куда интереснее какого-то пожара. Знает Санджи эти пожары, придется бежать неодетым по лестнице, зажимать нос и рот, думая, что везде чад, а на самом деле никакого огня и нет. Позор один, а тут вон оно что.       Он, не отрывая взгляда от силуэта за стеклом, двинулся к балкону, даже почти не шатаясь. Всмотрелся в темноту: фигура Зоро за окном пялилась на него что есть мочи и стучала в стекло, как наглый голубь. — Покормите птиц зимой, — хмыкнул Санджи и снял с фиксатора замок балконного окна.       Материализовавшийся на восьмом этаже в результате санджиной белочки Маримо тут же ввалился внутрь. Неуклюже, словно был настоящим. — До зеленых фей допился, — меланхолично заключил Санджи, рассматривая по-летнему одетого Зоро. — Ну и дубак же там, окно закрывай! — рявкнул он. Потому что даже если это был глюк, то нечего квартиру студить. — Пожрешь и дальше лети. Мне под капельницу не вариант попадать, — деловито кивнул Санджи и двинул обратно в квартиру, всерьез рассуждая — чем же ему прикормить свой алкогольный приход?       Он ввалился в гостиную, спотыкаясь об только что раскиданные пустые бутылки. Взмахнул руками, готовясь к неболезненному для всякого пьяного падению, и с удивлением понял — он все еще стоит. Более того — стоит на ногах крепче, чем раньше. Он опустил глаза — приглючившийся ему Маримо крепко схватил его за талию и не дал свалиться. — Какой крепкий приход, — Санджи озадаченно ощупывал сильные руки на своем поясе. — Сам ты приход. Алкаш, — прохрипела «фея». И Санджи дернулся, вывернулся из хватки и уставился на стоящего всего в паре сантиметров от него Зоро. Он был настоящий. — Ма… Зоро? — он даже протрезвел чуть-чуть. И болезненно выдохнул: — Зоро…       Потянулся было дотронуться до плеча мечника и одернул сам себя: нужно вести себя достойно. — Не бухай в одиночку, Завитушка, покалечишься, — Зоро же решился, или попросту не смог сопротивляться порыву — поднял руку и коснулся чуть отросших волос у щеки Санджи. Тот и правда забыл следить за своей идеальной стрижкой, и волосы теперь немного вились на кончиках. — Извини, я за документами, — пролепетал Санджи, понимая, как же это все не круто: забраться тайком своровать документы прямо в день проигрыша Зоро. — Ох, — выдохнул Зоро и шагнул вперед, плотнее к Санджи, кладя вторую руку ему на плечо и не давая отступить назад. Его тело изголодавшееся по ощущениям объятий, двигалось как всегда быстрее мыслей. Оно же, не спрашивая Зоро, положило ладонь на щеку Санджи, заставляя его не отводить взгляда. — Ничего, все хорошо. — Зоро… — проклятый Зоро опять загнал его в угол, Санджи сдерживал дрожь в голосе, но не мог отвернуться — он вынужден был смотреть на такое родное лицо человека, который больше не хотел быть для него самым близким. Он специально не встречался с Зоро для разговора все это время, не хотел казаться жалким, но точно знал — в момент встречи он не выдержит и будет надеяться. Вот и сейчас в глазах Зоро ему виделась огромная нежность и теплота, которую он готов был принять за то, что у него есть шанс. Это было так глупо, ведь Зоро не бесчувственный урод, конечно он может любить кого-то другого, но по-прежнему заботиться о Санджи, они же не чужие люди. Но сердце Санджи, как и тело Зоро, всегда реагировало быстрее разума. Потому оно забилось часто-часто, Санджи подался вперед и подумал: если Зоро сейчас его поцелует и скажет, что хочет остаться с ним, то он все простит. Будет непросто и больно, но жить без Зоро сложнее в сотни раз.       Зоро тоже подался к нему всем телом, прижимаясь грудью, утопая в алкогольном дыхании. Тело не слушалось Зоро, оно хотело поцелуй, по которому так скучали губы. Но взгляд Зоро скользнул по увешанной фотографиями стене, и сердце замерло: на каждой их совместной фотографии, даже самой счастливой, Завитушка замазал черным маркером свое лицо. Скулы почему-то свело, а в носу защипало от подступивших неожиданно слез, и Зоро резко отвернул голову, с силой вжимая Санджи в объятиях, утыкая его носом в свое плечо. Он не имеет права принуждать Завитушку быть с ним, тот слишком добрый, он согласится вернуться, если увидит, как Зоро больно. — Все хорошо, Завитушка, ты свободен. Не нужно, мне ничего не нужно. Просто… будь счастлив. Я надеюсь, ты будешь счастлив.       Санджи все же опозорил себя — разрыдался прямо в плечо Зоро. Черт, черт, черт! Он держался столько месяцев, чтобы предстать перед Зоро независимым и легкомысленным, чтобы отпускать колкости, а не выглядеть как брошенный слабак. А теперь он ревел и пускал сопли в пропахшую потом знакомую футболку. И такая привычная широкая рука гладила его по макушке и загривку. — Ничего. Ничего. Все будет хорошо. У нас все будет хорошо. Жизнь ведь продолжается. Обещай мне, что у тебя все будет хорошо.       Зоро отпускал его, давно уже был так глубоко на крючке у Кавендиша, что легко отдал новой любви даже победу, но все равно все еще заботился о Санджи. Ответственный Зоро, решительный Зоро, прямой как доска Зоро. Он заслуживал от Санджи той же прямоты и благородства, а не сопливых увещеваний вернуться к своему отклику, дескать Санджи станет лучше, Санджи исправится… — Из…извини, — прорыдал Санджи. — Прости, я не должен вот так… прости… не очень по-джентельменски…       Зоро только сжал его крепче, именно то, в чем Санджи так нуждался. В этом был весь Зоро, он всегда поступал правильно. Хотел бы Санджи иметь столько же силы. Нет, он поступит правильно, просто хотелось бы еще при этом не топить Титаник в своих соплях. Зоро свободный человек, он не привязан кандалами к своему отклику и волен любить кого пожелает. — Ничего, — Зоро был молоток, он не злился, он продолжал гладить его по голове и не замечать потопа на своем плече. - Сообщай мне время от времени, что у тебя все хорошо. — Ум! — чертов Зоро, вызвал в нем новый поток всхлипываний на похоронах последней жалкой надежды. — И ты. Хотя… про тебя в новостях скажут. — Ну да. Я же у всех на виду, — шептал Зоро, его тело пело — он наконец обнимает Завитушку, но душа разрывалась. — Я… я не хочу быть у всех на виду, Зоро. Потому… я уеду. Я вернусь, я обязательно вернусь, просто мне надо… хоть немного… чтобы собрать себя заново… — Тссс, тссс, я понимаю, понимаю… — Маримо… — это Санджи скажет сам. И первым. Он все еще чертов Санджи Блэклег, или нет?! — Прощай.        И Зоро сжал его почти до боли и тоже уронил лицо в его плечо. Но не поцеловал, и Санджи был счастлив, что Зоро не узнал о его постыдной подленькой надежде на такое чудо. Зоро не из тех, кто мечется, он уже давно определился с Кавендишем. — Угу, — буркнул приглушенно Зоро. — Прощай, Завитушка.       А впрочем, хорошо, что Санджи разрыдался еще раньше, сейчас вода в организме кончилась, и он просто вздрогнул.       Зоро увлек Санджи на диван, тот все еще пьян, за ним нужен присмотр. Зоро не хотел тащить его в спальню, из-за его нечуткости и привычке вечно его тискать Завитушка и так натерпелся не лучших моментов, вынужден был тайно сбежать от него к девушке. Завитушка не любит, когда его в постель укладывает мужчина. Зоро хотя бы сейчас, когда уже безвозвратно поздно, не будет совершать ошибок. Сидеть, уткнувшись друг другу в плечо, на диване было неудобно, но никто из них не расцеплял объятий, чтобы устроиться покомфортнее.       Выпивший несколько бутылок и измотанный морально Санджи уснул первым — тяжелым и непробудным сном, впрочем, Зоро не долго сидел один в тишине, едва заметно поглаживая светлую макушку. Его страдавшее от резкой редукции отклика тело наконец получило недостающий элемент и было радо заснуть — крепким, впервые за несколько месяцев здоровым сном. — Джабура, ты достал его? Я слышу по прослушке, что Ророноа внутри. Как и какого черта! Джабура. Джабура, эй! — Спокойно, Каку. Я бегал в магазин за краской для Луччи. Закрашивать седину после сегодняшней ночи. Столько возни четыре месяца, и все чуть не провалилось в последний день! Аха-ха-ха. Все путем, план в силе, они отрубились. — Луччи на связи. Я тоже все прослушал, так даже лучше. Идеально. Однако виновные в инциденте будут наказаны. Ты понял меня, Джабура? — Я?! — Выводим его завтра согласно плану. Что с мисс Микан? — Все тип-топ. — Отлично. Удачной нам охоты.       Санджи проснулся первым от того, что у него отнялась нога. Еще бы, Зоро завалился на нее всем весом. Зеленая башка умиротворенно посапывал у стеночки дивана, обхватив Санджи. Пожалуй только это и не давало ему бухнуться на пол.       Санджи аккуратно выпростался из зоровых объятий, благо, опыт у него был большой. И тут же чуть снова не упал — как резко вступила в голову острая похмельная боль. Сколько он вчера выпил?! Количество разбросанных по кухне бутылок било все мыслимые рекорды. Наверняка, у него сейчас изо рта разит, как будто целый прайд кошек там опростался. Если бы Зоро его вчера споил, то чертов мечник заслуживал бы такого мстительного похмельного поцелу…       Ах да. Не было никакого поцелуя. Была та самая встреча, которую Санджи откладывал, чтобы быть мужиком, и все равно облажался. Санджи аккуратно уложил на диван свесившуюся руку Зоро и отправился на кухню. Все еще можно исправить: приготовит ему на прощание его любимый рис, проведут последнее утро вместе, посмеются над чем-то из общего прошлого. Расстанутся добрыми друзьями, очень по-французски. А вчерашний срыв Санджи спишет на дешевое маримошное бухло. Будь оно не ладно, как же болит башка!       Санджи уже поставил на стол тарелку с онигири, когда в прихожей легонько затренькал его телефон. Он молнией метнулся мимо засони Маримо, не желая будить того раньше времени — тот теперь счастливо сопел, по-детски подложив руку под щеку. Санджи еще не готов беззаботно улыбаться, еще пару минут.       Это была Нами. Три коротких пропущенных по одному гудку. Это был их условный код, и означал он только одно: Нами на свидании и вляпалась в какого-то безнадежного урода. Ей срочно нужна помощь.       Санджи схватил забытый в прихожей чемодан, проверил нагрудный карман — теперь паспорт при нем. И вылетел из квартиры. Прости, Маримо, страдать по тебе он может когда угодно, а вот Нами-сан ее герой-спасатель нужен прямо сейчас!