Хорошие привычки

      Ближе к вечеру Санджи нажал на кнопку вызова. Расчет был прост: ему нужно время, чтобы успеть напиться, но сделать это до того, как ему дадут подавители. Никто не будет рисковать здоровьем нового и уже согласившегося сотрудничать повара и пытаться запихнуть в пьяного таблетки — это вело к неприятным побочным эффектам.       Луччи принесся через сорок минут. Было видно, что он был чем-то очень занят, но побросал все, чтобы самому явиться на звонок — блестящие черные волосы, совсем немного, взлохмачены от быстрой ходьбы, глаза горят каким-то звериным азартом.       Стоящий посреди комнаты Санджи немного смутился непривычно дикого по сравнению с холодной лощеностью вида Луччи. Спрятал руки глубоко в карманы. — Я… хотел бы поговорить, — он нервно скользнул взглядом по Марко. — Не здесь. — Буду очень рад принять вас в моей гостиной, — кивнул Луччи, приглашая на выход. Нами хмыкнула, и Луччи с подозрением сузил глаза. Однако раздумывать было некогда, железо горячо — самое время ковать. Когда он по привычке положил руку на лопатки Блэклега, направляя его к двери, тот вздрогнул.       Мистер Блэклег и правда был немного на взводе, пружинистая походка, резкие повороты головы. Луччи списал это на трудно давшееся решение. Сам же Санджи нервничал скорее из-за краткого курса наставлений от Нами о том, что мужички — похотливые животные, и им нужно от Санджи только одно. Санджи, сам будучи мужчиной, не считал себя настолько примитивным созданием. На что Нами напомнила ему, как они пять раз прошлись в центре мимо студии с прозрачной стеной, за которой девушки занимались аэробикой. Санджи был лишен аргументов подчистую.       Ладно, положим Санджи — животное. Но ведь Роб Луччи не такой? Он неуверенно прошел за хозяином в гостиную, скромно устраиваясь в уголке дивана после приглашения. Никакого спланированного вальяжного «нога на ногу» и остроумной светской беседы — всю уверенность как ветром сдуло. Санджи проклинал свою скованную оторопь, плотнее вжимаясь в мягкие складки дивана. В углу как всегда зашуршало, сонно потягиваясь, вышел Хатори. Он неспешно прогулялся по гостиной и примостился у ног Санджи. Тот немного расслабился от мягкого глубокого урчания.       Луччи принес сигары и устроился в своем привычном кресле неподалеку, демонстрируя, что готов слушать. Санджи немного замялся: — Я… Вы правда думаете, что согласившись, я спасу больше, чем отказавшись? — начал Санджи, и Луччи только кивнул. Он не хотел, чтобы Блэклегу казалось, что он на него давит. — Я никак не могу найти вариантов… сколько бы я не думал, что нам… мне делать. Все же я несу ответственность, что Нами-сан попала сюда. И потому я должен сделать все, чтобы она не пострадала, — Санджи сглотнул, но в горле все равно будто оставался ком, мешающий дышать. — И потому, потому что я не могу придумать выхода из ситуации, я вынужден буду согласиться с вашими условиями, чтобы защитить Нами-сан.       Санджи замолк, пытаясь переварить весь ужас сказанного. Луччи среагировал незамедлительно: нельзя было давать Блэклегу лишнее время для сомнений. Он облегченно выдохнул: — О, я бесконечно рад. Итог вашего отказа был бы слишком печален. И для мисс Микан, и для вас. Я не могу контролировать решения Дофламинго в таких ситуациях. И ваше устранение было бы невосполнимой потерей для… меня. Но теперь вы сможете защитить мисс Микан.       Санджи поднял на него неуверенный взгляд. Он? Защитить, совершив нечто настолько отвратительное? Луччи читал по лицу все его эмоции, как в открытой книге. — В этом нет вашей вины. Вы лишь проявляете мужество и силу духа, соглашаясь выполнять самую тяжелую часть договора. И спасаете этим жизни, — продолжал уверять он Блэклега. Тот видимо колебался. — Я… я понимаю. Но одно дело принять решение, а другое — смириться с ним. Мне… прошу, мне надо выпить. Не могу думать об этом на трезвую голову, — потерянно признался Блэклег.       Луччи нахмурился и посмотрел на часы — самое время принимать подавители. Однако именно сегодня Блэклег вел себя особенно скованно и подавлено. Да, принятие такого решения давит грузом вины, но вся его поза и попытка спрятать опасливые взгляды говорят еще и о страхе лично перед Луччи. А Луччи это было не на руку, он должен был предстать фигурой защиты перед внешними катаклизмами для объекта, убежищем от беспощадных бурь. Потому Луччи решил про себя: если он ближе к полуночи вольет в Блэклега достаточно алкоголя, то эффект будет примерно одинаков с подавителями. Но они смогут проработать эту внезапную напряженность и опасливость. Он поднялся, направляясь к мини-бару. Так запугивание и накрутка о коварной мужской природе от Нами неожиданно помогли Санджи больше любых попыток флирта с слишком проницательным Луччи. — Что предпочитаете? — его главная цель: создать Блэклегу максимально комфортные условия на контрасте с агрессивным внешним миром и поползновениями Ичиджи. А гарантом безопасности будет Луччи. Тогда процесс адаптации к жизни в Дресс Розе у нового повара пройдет плавно. Он станет ручным. — Мне… ох, что-нибудь не слишком крепкое. Я быстро пьянею. Не хочу демонстрировать вам мою пьяную ипостась, — сбивчиво объяснял Блэклег, скованно смотря на руки Луччи, а не в глаза. Луччи понимающе кивнул. — Тогда легкий коктейль, — с этими словами он заслонил бар спиной и плеснул в коктейль крепкого спиртного. Блэклег должен быть достаточно пьян, чтобы Связь не работала. Луччи вернулся к дивану с двумя напитками, себе он налил золотистого бренди — на слабость к алкоголю он не жаловался. Хатори неодобрительно заурчал, когда Блэклег потянулся вперед, принимая бокал. — Тише, тише, я не ухожу, — погладил Санджи того по холке. Удовлетворенный Хатори улегся у ног, слегка придавливая мордой носки ботинок — чтобы точно не ушел. Луччи позволил себе улыбнуться, он не спеша отпил из стакана. — К тому же, я рад, что мне будет на кого оставить присмотр за Хатори, когда я занят. Он недолюбливает Каку из-за слишком громкого голоса, а Джабуру за попытки накормить его кошачьим кормом. — Хах, нелегко приходится с некоторыми подчиненными, да? — Блэклег последовал его примеру. Судя по всему, коктейль ему понравился, и он ничего не заподозрил. Прекрасно, теперь нужно просто расслабить его беседой и не забывать повышать градус.       В камине потрескивал огонь, в бокалах не заканчивался хороший алкоголь, и мерная беседа успокаивала Санджи, только что согласившегося на то, что лишь неделю назад вызывало в нем волну протеста. Луччи был предельно учтив, соблюдал дистанцию, и налил ему выпить без всякого флирта. Это и правда расслабляло! — … и вечная тишина в комнате, я лишен источников информации, — делился он с Луччи, таким понимающим, таким внимательным и упредительным Луччи. — Конечно вам будет предоставлен накопитель с музыкой, фильмами, передачами, вы можете составить список любимых. Мы не можем открыть для вас доступ в сеть, сами понимаете. Но постараемся, чтобы ваш выбор не был сильно из-за этого ограничен. Я прямо сейчас могу дать вам жесткий диск с вашей любимой музыкой, включая клипы с танцующими девушками, — Луччи скользнул по Санджи хитрым взглядом, и тот не смог справиться со смущением. Алкоголь уже ударил в голову, а от жары в комнате Санджи плохо соображал. — Как… ох… какие еще мои страшные тайны вам известны?       Луччи неслышно засмеялся. — Это всего лишь информация из истории ваших посещений сети. К слову, на этом же диске я попросил записать ваши любимые эротические ролики. — Чувствую себя словно школьник, у которого в кармане нашли карты с нагими девицами, — буркнул Санджи, отпивая глоток побольше. Луччи весело покачал головой и склонился вперед, чтобы долить еще напитка в почти пустой бокал гостя. Санджи услужливо подставил его. Из-за этой обоюдной воспитанности их лица оказались неожиданно близко, было заметно, как раскраснелись щеки Санджи от выпитого и как слегка помутнел его взгляд. — Не нахожу в этом ничего зазорного, — Луччи намеренно тонкой струей наполнял бокал, его голос был певуче-успокаивающим. — Поначалу вам может показаться здесь одиноко без привычного круга друзей, лучше восполнить тактильный голод простым старым способом.       Санджи дернулся, откидываясь обратно на диван, Луччи едва успел поднять горлышко бутылки. Его гость горел от стыда. — Спасибо за заботу, — он старался не смотреть на Луччи. Вспомнилось, что из-за расставания с Зоро всякая попытка подрочить обламывалась появлением перед глазами образа Зоро наедине с Кавендишем. Ему теперь еще притворяться, что он смотрит порно, чтобы похитители не заподозрили его в приобретенной половой дисфункции?! Жизнь становится все сложнее. Санджи залпом выпил только что налитый бокал. — Прошу прощения, я задел, наверное, все еще трудную для вас личную тему, — Луччи говорил мягко, обволакивающе. — Нет, отнюдь… — Зоро валится спиной на старые теплые доски додзе, лопатки Санджи помнят эти ощущения, ведь Зоро проделывал с ним подобное столько раз. Но в этот раз сверху на Зоро падает Кавендиш, и через открытую створку додзе льется столько мучительно яркого солнечного света, что ошибиться невозможно. — Ну то есть, зачем вспоминать былое… — Кавендиш с Зоро сидят за столом в Барати, белокурый мечник тянется к уху Зоро шепнуть что-то личное, что не позволено слышать другим ребятам. У Санджи никогда не находилось таких интимных секретов для Зоро во время посиделок. Он всегда был занят кухней, Нами, обжорством Луффи. А у Кавендиша — находится, и Зоро с удовольствием слушает его. — Это сложный вопрос, — Зоро отдает победу на Чемпионате Кавендишу. Сильный Зоро, непобедимый Зоро. — Определенно да. Могу я еще выпить?       Наконец он открыто смотрит на Луччи, тот довольно отмечает: сработало. За минувшие месяцы Луччи изучил досконально массу книг по психологии, работы доктора Марко были одними из лучших. Особенно глава о расставании с откликом не по причине его смерти. Мистер Блэклег был просто ходячим пособием по ней: неуверенность в собственной значимости, мысли об изъяне Связи, помноженные на глубокие травмы детства так легко позволили тому поверить, что он был не парой и никогда не будет тем, кого будет желать Ророноа Зоро. Играть на психике мистера Блэклега было словно выводить сложную прекрасную мелодию на идеально отлаженном пианино. Каждая нажатая в верной последовательности клавиша выдавала безупречный звук, музыку для ушей Луччи. — Прошу, — Луччи передал Санджи свой стакан уже с бурбоном, и тот рассеяно взял, без испуганного вздрагивания соприкасаясь пальцами. Напряженность и страх перед собеседником были побеждены. Мистер Блэклег не выносил давления и излишней заинтересованности со стороны мужчин — это пугало его, а вот мягкая отстраненность и участливость в беседе подкупали его на раз два. — Крепкий, мне ударило в голову, — рассеяно пробормотал Санджи, сделав большой глоток из стакана. — Ничего страшного, мистер Блэклег, я просто отведу вас потом в вашу комнату. Можете пить, что пожелаете. Вы в полной безопасности под моим присмотром, — решил запостулировать Луччи. Санджи неловко кивнул в благодарность, стакан в руках уже держался неровно. — Признаться, мы не могли бы и надеяться заполучить вас, если бы не ваш… разлад с мистером Ророноа. Он — национальный кумир, и пропажа близкого ему человека всколыхнула бы всю страну. Но ваше расставание стало нашей самой большой удачей последних лет. — Ну не за что, обращайтесь еще. Очень рад, что смог порадовать вас тем, как облажался с собственным откликом, — несдержанно фыркнул Санджи, и тут же пожалел о своей пьяной распущенности перед Луччи. Прикусил губу, отворачиваясь. Он показался себе таким жалким в этот момент. — Вы? — Луччи удивленно приподнял бровь. — Я думал что тот, кто позволил себе так бездарно упустить вас, был мистер Ророноа. Он был вашей защитой от нас, но не обеспечил ее. Однако не стоит больше волноваться, мы… я справлюсь с этой задачей гораздо лучше. — Зоро тут ни при чем, — Санджи отхлебнул из бокала еще раз, задумчиво застывая с ним у рта. — Просто я… не тяну на звание второй половины лучшего мечника в мире. Я… — он бессильно опустил голову вниз, мысли не слушались, слова путались. Зачем он вообще пытается объяснить Луччи, насколько жалкой была его попытка наверстать все с откликом, уже один раз легко отказавшимся от него на многие годы? Что Санджи сломан где-то внутренне, глубинно, и даже то, что Зоро дал ему шанс, ничего не спасло? Почти пустой стакан скользнул из руки вниз, пальцы уже его не чувствовали.       И тут Луччи, мягко, словно сам был леопардом, сполз с кресла, становясь на ковре на коленях перед сидящим на диване Санджи. Он успел поймать падающий стакан и неслышно отставил его в сторону. Санджи посмотрел на него непонимающим, но лишенным всякого страха взглядом. — Я позабочусь о стакане, все хорошо.       Луччи занял идеальную стратегическую позицию. Он верно рассчитал, что после слишком травмирующей встречи с Ичиджи мистера Блэклега может напугать нависающая, доминирующая фигура. Позиция снизу, напротив, многим людям кажется безопасной и не вызывающей настороженности — детской. Самому ему было не важно, в какой он позиции, он точно знал, кто тут охотник, а кто жертва, и кто готовится к решающему прыжку — все мышцы подобрались, разум работает, как игла. Потому Луччи и стоял на коленях перед Санджи в уязвимой позе и считывал его движения: спина не стала напряженной, помутневший взгляд не сменился на испуганный. — Мистер Блэклег, — он продолжил свой план, прикоснувшись едва-едва пальцами к чужому колену. Санджи наклонил голову к нему, — Ророноа Зоро глупец. Разве примитивный человек способен оценить истинное произведение искусства? Он недостаточно умен, чтобы оценить ваше остроумие. Недостаточно образован, чтобы в полной мере насладиться беседой с вами. Ророноа Зоро был глупец, и не удержал то, что досталось ему как само собой разумеющееся. Но тот, кто отдал бы все за обладание такой ценностью, не будет глупцом, и не отпустит хватки. — Ммм… — Санджи путался в мыслях, бурбон окончательно разлился по его телу. Он хотел сказать Луччи, что это же очевидно, что Зоро — прямой и безупречный в своей цельности человек. Такие всегда живут честно по сердцу, сердце не умно и не глупо. Но Луччи не дал ему протестовать, он чуть привстал на коленях, его едва касавшаяся колена Санджи рука легла на него уже всей ладонью. А потом двинулась вверх к бедру, черные глаза Луччи встретились с глазами Санджи. — Не волнуйтесь ни о чем, мистер Блэклег. Тут вы в полной безопасности. Вы приняли верное, лучшее из возможных решений. Самое благородное, потому что вы никогда не сделали бы этого ради своей жизни, но жертвуете стольким ради жизни подруги. И… я бесконечно рад, что вы приняли именно его. В отличие от Ророноа Зоро я способен отличить произведение искусства от подделки. Драгоценностью должен обладать тот, кто осознает ее ценность, — с последними словами Луччи подался немного вперед и вверх. В приятном полумраке не было заметно, как хищнически сверкнули его глаза. И Санджи не ощутил опасности, губы Луччи беспрепятственно медленно и мягко коснулись его губ.       Дыхание Санджи замерло, но он не дернулся прочь, не вскинул руки, чтобы отстранить от себя другого мужчину — он не ощущал потребности защищаться от Луччи. Скорее просто был сильно удивлен. Луччи поцеловал его неспешно, но не глубоко, не заставляя намеренно раскрывать шире рот и не требуя отвечать ему. Скорее просто насладился вкусом слегка приоткрытых губ Санджи.       Санджи было трудно сообразить, что сейчас произошло. Потому что ему было приятно, он так давно не целовался. Все это время при мысли о поцелуе из раза в раз перед глазами возникала та сцена в додзе между Зоро и Кавендишем, а сейчас… ничего не случилось. Мир не моргнул, услужливо подкидывая картинку солнечного дня. Комната с камином, полумрак и лицо Луччи остались на месте. Губы Луччи не требовали, а уже наслаждались тем, что касались Санджи. И он мог бы сказать, что любит Зоро, что не стоит… но чужая нежность окутала и убаюкала его. — Я… я… — он открыл было рот, когда Луччи отстранился. — Я так пьян, — честно признался он. — Ничего, мистер Блэклег, вы в безопасности, — зашептал Луччи, придвигаясь к нему еще ближе, ладонь легла на пылающую щеку, едва заметно ее поглаживая. — Можете довериться мне, я не воспользуюсь вашим состоянием. — Луччи придвинулся вплотную к сидящему на диване Санджи, их лица оказались на одном уровне. В полумраке из-за расширившихся зрачков глаза Луччи казались полностью черными, но это не пугало Санджи.       Луччи скользнул к плечу Санджи, его дыхание щекотало ухо, пускало мурашки вдоль спины Санджи. Но они пробегали — и затихали, не вызывали в нем ни страха, ни протеста, ни вызова, тонули в мягком диване и теплоте гостиной. — Вы под моей защитой здесь, мистер Блэклег, и никто не посмеет угрожать вам. Принуждать вас. И тем более — я, — прошептал Луччи прямо на ухо, лежавшая до этого на бедре рука нашла упустившую бокал и так и оставшуюся на сиденье руку Санджи, накрыла ее сверху. В сплетенные руки ткнулся носом Хатори, о котором забыли сразу два человека. — Хах, — защекотал горячий нос ладонь Санджи. И Луччи положил их руки на голову леопарду, пальцы Санджи закутались в мягкий мех, с ними сплетались пальцы покоящейся поверх руки Луччи. — Только поцелуи, мистер Блэклег, прошу вас, только несколько поцелуев, — прошептал Луччи. Он знал, что отсутствие четких границ, осознание, что он один на один с Луччи в запертой гостиной, где тот полноправный хозяин, могут напугать Санджи. Он знал досконально все его страхи, все то, что оставило неизгладимый след на психике Санджи, потому сыграл на опережение — сам установил границы. В отношениях с Ророноа Санджи был тем, кто устанавливал границы: отказывался, запрещал какие-то позы в сексе. Луччи избавит его от ощущения, что Блэклег вечно ограничивает своего партнера и лишает удовольствий. С ним Санджи будет чувствовать, что способен дать сполна все, что у него ни попросит партнер. Потому что Луччи будет просить только то, что сейчас в силах без насилия над собой дать мистер Блэклег.       Он ощутил, как расслабился в высокой мягкой спинке дивана Санджи, как его рука легла свободно на голову Хатори, позволяя руке Луччи ласкать его пальцы. — Всего несколько поцелуев, — Луччи наконец отстранился от уха Санджи, вновь посмотрел на его лицо. Тот молча смотрел в ответ, без смятения и страха, может — с легким удивлением, как смиренно властный хозяин Дресс Розы просит о такой малости.       И хотя Луччи не просил, потому что потом его рука у щеки Санджи мягко направила его лицо, а губы снова сомкнулись на все еще пахнущих бурбоном губах, Санджи почувствовал себя комфортно. Мягко помуркивал Хатори, трещал огонь камина, губы Луччи были умелыми, но не наглыми. Санджи тонул в приятном полумраке гостиной и спокойствии ощущений. — Санджи, — прошептал Луччи, на секунду отстранившись от мягких поцелуев его губ. А когда он вернулся к ним, то Санджи уже не мог ничего с собой поделать — он ответил на поцелуй.       Единственная мысль, которую он мог сформулировать в пьяном сознании, оказалась до невозможности простой:        « — Ах, а этот парень неплохо целуется».        « — Этот парень?!»