Хорошие привычки

— Эй. Привет. — О! Ты проснулась! — Аккуратнее, ты прольешь твой любимый адски горячий кофе. Что такого удивительного, я же и так днями только сплю и сплю. — Доктор сказал, что ты будешь спать всю ночь из-за лекарств. — Да, но из-за химиотерапии у меня так болит горло разговаривать. Так что по Связи легче. Эй, Марко, подойди сюда, возьми меня за руку. — Конечно. — Хах, твоя рука горячая и мокрая из-за кофе. — Ну прости, я потом вытру. — Не надо. Мне нравится, что у меня в палате пахнет кофе. Как в твоем кабинете по утрам. Помнишь, я же сама тебе его и приносила. — Моне… — Послушай, я рада, что если кому-то из нас двоих судьбой выпало умереть, то это мне. Не в том смысле, что пусть я, чем ты. Не дождешься. — Мне сказать, что твои шутки по поводу смерти неуместны? — Не надо, я всегда знаю наперед, что ты скажешь. Но я имею в виду, что ты психотерапевт, Марко, ты сможешь справиться. Проведешь сам себе терапию, проработаешь все утраты, закроешь травму, и сможешь снова жить полноценно. Я бы барахталась, как птичка в мазуте, не смогла бы придти в норму. — По-твоему, я смогу быстро оправиться после потери отклика? — Не быстро. Но ты по-настоящему встанешь на ноги, это же твоя профессия — выпрямлять людей. Только у меня к тебе важная просьба. Пока ты будешь в депрессии после моей смерти и искать утешения, и если тебя будет бросать в крайности, пожалуйста, не зацепи этого паренька. — Какого такого паренька? — Ну, веснушчатого полицейского, который по тебе вздыхает. Которого ты даже со мной познакомил, но это никак не помогло. Такой смешной. — С чего ты вдруг вспомнила о нем? — Просто помню, ты сказал, что его отклик давно погиб. И я подумала, что он будет рад тебя утешить после моей смерти. Быть может, только он и знает, насколько тебе будет тяжело. Если для тебя он будет только отдушиной, для него все будет всерьез. Потому не пользуйся им как временным средством для утешения, ладно? Ему будет больно. — Я постараюсь никого не ранить после прощания с тобой. Не нужно переживать. Но я удивлен, почему ты так заботишься об Эйсе. — В его глазах иногда такая тоска… Мне вдруг стало страшно, что и в твоих появится такая. А вдруг после потери отклика нельзя восстановиться? — Конечно можно. У нас и без того мало времени вместе, врачи так много врут. Давай не думать о потом. Просто сожми мою руку крепче. Поправить тебе подушку?

(из разговора откликов около двух лет назад)

      Санджи утопал в спинке кожаного дивана. Хатори громко мурчал под его рукой, а Луччи продолжал мягко вносить на свой счет еще «несколько поцелуев», стоя пред ним на коленях. От выпитого, от живого огня в камине, уютного полумрака и скрадывающей все тревоги тишины Санджи совсем разморило, в голове плавали мысли, но не за одну он не мог зацепиться. Просто лежал, откинувшись на спинку, и растворялся в обволакивающих ощущениях. Губы Луччи были ласковыми и умелыми.       Луччи превысил изначально запланированный лимит. Не сдержался, когда Санджи почему-то хохотнул ему прямо в рот от какой-то хулиганской пьяной мысли. Все же мистер Блэклег был тот еще провокатор, причем неосознанный — так себя вести, почти лежа на диване в гостиной раздевающего его глазами мужчины.       Рука Луччи плавно соскользнула с ладони Санджи на голове леопарда и поднялась вверх, чтобы слегка ослабить узел галстука Санджи и оттянуть его вниз. Санджи скованно выпрямился, почувствовав на шее теплый воздух, его рука тоже было поднялась с головы Хатори остановить Луччи. Но леопард ревниво боднул ее снизу: «Эй, куда ты, продолжай гладить», и рука покорно вернулась на мягкий лоб. — Все хорошо, мистер Блэклег, вы в безопасности, — прошептал Луччи ему успокаивающую мантру, отстраняясь от губ всего на сантиметр. — Ммм, — ответил совсем дезориентированный Санджи, и Луччи погладил его щеку большим пальцем, незаметно заставляя того слегка склонить голову вбок. Как раз настолько, чтобы больше шеи выглянуло из-под свободного теперь воротника. Его губы едва уловимо прошлись строчкой чуть выше пальца на щеке, а потом нырнули по челюсти вниз, к незащищенной шее. — Все хорошо, мистер Блэклег, я не сделаю ничего, чего бы вы не хотели, — прошептал Луччи, легко поймав пьяное сознание Санджи в ловушку. Если Луччи это делает, значит — Санджи этого хочет. И… — А-а-ах… — да, поцелуй в шею оказался таким дразнящим, что Санджи не сдержал стона. Рука на голове Хатори дернулась. Луччи опять нарушил самоустановленные границы, соблазнившись этим стоном. Он запустил свободную руку под спину Санджи, мягкий диван легко позволил ему провести ладонью от лопаток вниз по крепкой спине и слегка потянуть на себя, заставляя Санджи податься вперед телом. Чтобы голова оставалась лежать на спинке дивана, Санджи пришлось слегка выгнуться. Его вторая рука судорожно сжала пиджак Луччи, но тот снова провел губами по шее, вызывая еще один сдавленный стон.       Луччи увлекся, распаленный тем, как податлив и как много уже позволил ему мистер Блэклег. Поцелуй в шею стал более жестким и горячим, грозящим оставить на несколько дней памятную метку о свидании. Санджи обеспокоенно завозился на диване, но крепкая рука Луччи на спине, прижимавшая его ближе к целовавшему, не давала как следует вывернуться. Он заметно запаниковал, пытаясь раскрыть сонные глаза, но Луччи не видел этого, увлеченный шеей. Галстук сполз еще ниже, давая ему полный доступ к нервно бьющейся жилке. — Н-н-не… — прошептал Санджи, пытаясь оттолкнуть плечо Луччи. — Мистер Блэклег, — прошептал Луччи, медленно начиная понимать, насколько он увлекся, и чем это может грозить их отношениям в будущем. Черт! Санджи не должен был видеть в нем только и ждущего, как бы заполучить его, хищника. Но кто же знал, что мистер Блэклег — такая дразнилка, сам спровоцирует любого охотника. Луччи прекратил поцелуй, быстро соображая, как сгладить создавшееся напряжение, но Санджи вздрогнул и принялся беззвучно содрогаться всем телом.       Луччи отстранился в удивлении. Капризный Хатори не стерпел отсутствия внимания от увлеченных друг другом. Он оперся лапами о колено Санджи и принялся вылизывать его лицо, царапая шершавым языком губы, ставшие чувствительными после долгого поцелуя. Санджи хохотал и уворачивался, пытаясь теперь уже оттолкнуть от себя леопарда, а не Луччи. Тот облегченно вздохнул и отстранился от Санджи, благосклонно погладив Хатори по спине — он неплохо отвлек Блэклега.       Надо будет велеть подобрать в борделе Дофламинго кого-нибудь светловолосого и светлоглазого на период приручения Блэклега. И пусть проверят на все болезни и временно отстранят от обслуживания гостей. Луччи ненавидел пользоваться услугами шлюх, он был слишком брезглив, но сексуальная неудовлетворенность с таким провокатором, как Блэклег, может неплохо подпортить ему планы.       Луччи не может позволить себе потерять хоть толику контроля, пока Блэклег не будет есть у него с рук. Накопившееся сексуальное напряжение после подобных встреч придется с кем-то снимать. — Иди на свое место, Хатори, — хлопнул он по пятнистому крупу немного погодя, когда Санджи начал уставать уворачиваться от назойливого кота. Хатори помялся и нехотя слез с Санджи. Луччи уже стоял с бокалом в руках. — Выпейте немного для дезинфекции, все же Хатори не чистит зубы. А потом я отведу вас в вашу комнату, мистер Блэклег.       К тому времени, как Луччи отворил дверь номера-камеры с пленниками, Санджи уже едва стоял на ногах. Луччи закинул его руку себе на шею, придерживал за талию и кивал на невнятные заявления пьяного пленника. — Отлы… олты… чный пиджак, Луччи. Редкий, прямо содрал бы прямо с тебя и бежал. Я украл бы твой пиджак, Луччи! А ты попробуй догони, без пиджака… — Да, да, мистер Блэклег. Нет необходимости, если вам нравится, я закажу вам такой же. Его сшил мой портной. Прошу, сюда, — Луччи протащил пьяного Санджи к кровати под пристальным взглядом прикованной в кресле Нами. Та лишь хмыкнула, заметив расстегнутый ворот, и, быть может, легкое красное пятно на шее. Марко сегодня почему-то не увели к себе несмотря на поздний час, и это беспокоило.       Луччи аккуратно уложил Санджи на кровать. — Как мягко, Луччи, ты пощупай, как мягко. Ты должен пощупать, — восхитился Санджи матрасом, цепляясь за пытающегося выпрямиться Луччи. — Да, Луччи, пощупай, — хмыкнула Нами. — О, Нами-сан, я вернулся. Я, кажется, пьян, я опять столько наболтал ему. Мне очень жа… хр-хрррр! — Санджи вырубился резко на середине фразы. Луччи облегченно выпрямился, аккуратно укладывая руки Санджи по бокам от тела. — Как прошел вечер? — невинно поинтересовалась Нами. — Мы пришли к консенсусу. — О, я вижу, — сощурила глаза Нами, — какого консенсуса вы добиваетесь. Но он вам не по зубам. Вы правда думаете, Зоро перестанет его искать?       Луччи хмыкнул и посмотрел на Нами с легким пренебрежением. — Как вы там сказали про Ророноа, мисс Микан? «Худшая ставка в моей жизни»? — он не спеша подошел к ней, сегодня он сломил сопротивление упрямого повара и одновременно снял пробу с Блэклега, Луччи был в отличном настроении.       Нами осеклась, она узнала слова, брошенные в ярости Зоро. Когда же это было… стойте, главное не когда, а где! Она в ужасе уставилась на Луччи широко распахнутыми глазами. Она сказала это в «Барати», в комнате Санджи и Зоро. Луччи слышал все, что там происходило. — Не вы ли сказали, что Ророноа Зоро — худший вариант для вашего друга и самая большая ваша ошибка была помирить их? Вы должны быть благодарны мне, мисс Микан, я исправлю вашу ошибку и не допущу больше ничего подобного. В конце концов, Ророноа Зоро будет достаточно и того смазливого французского мечника. Будут говорить о кендо и не претендовать на интеллектуальное развитие. В то время как я, — Луччи легко уселся на краю кровати напротив Нами, с усмешкой оглядывая ее. — Могу оценить мистера Блэклега действительно по достоинству. — Ты слышал все, — прошипела Нами, и тут ее поразило второе озарение. — У Зоро нет на самом деле никакого романа с Кавендишем. Вы заставили Санджи так думать!       В глазах Луччи блеснули огоньки, и он легко кивнул. — Не могу сказать, что Кавендиш не старался, но Ророноа слишком непробиваем. Пришлось немного помочь ему. Кавендиш все же мечник, а не психолог. Очевидно, что работать нужно было с тем, у кого более подвижная психика — с мистером Блэклегом. Заставить того поверить в этот роман было проще, чем заставить Ророноа изменить. — Ублюдок, ты хоть понимаешь, каково ему было! — Нами дернулась вперед, но Луччи даже не отшатнулся. Цепи жестко осадили ее, и она безвольно повисла на них. — Зоро никогда не отступится, рано или поздно он начнет искать! Думаешь, Санджи так просто отдастся тебе? Он всегда будет думать о Зоро, даже если будет с тобой.       Глаза Луччи недобро блеснули. Вспомнилась одна запись с камеры для слежки в «Барати». Ророноа, уже разъедаемый ревностью, вырвался в ресторан в обеденный перерыв и у всех на глазах утащил своего отклика в спальню. Был день, освещение и четкость картинки с камеры в спальне оказались превосходны. Ророноа определенно был слишком груб и чрезмерно спешил, но Блэклег не обращал внимания. Он позволял вдалбливать себя с силой в кровать, с каждым выдохом выкрикивая имя Зоро и царапая ему спину поверх так и не снятой футболки. О, как Луччи ненавидел, когда брали его вещи. Потому он сделал все, чтобы даже думать о Ророноа Блэклегу было больно. — Я не наивный простак, мисс Микан. Ророноа Зоро в свою очередь прочно убежден, что мистер Блэклег без памяти влюбился в одну загадочную особу. И был настолько благороден, что смирился с расставанием ради счастья мистера Блэклега. Кстати, они встречались и говорили еще до похищения. Имею полное право похвастаться своей работой, после встречи им обоим стало ясно, что каждый отныне должен идти своей дорогой. Думаю, мистеру Блэклегу будет спокойнее жить здесь со мной, зная, что у Ророноа удачная личная жизнь. Луччи повернулся к тихо слушающему беседу Марко. — Не могу присваивать себе весь триумф, я бесконечно благодарен доктору Марко. Эти вздорные пресыщенные гости Большой Мамочки, им вздумалось ностальгировать, а мы вынуждены потерять такой блистательный ум. Ваша книга о главных страхах людей в новых отношениях после гибели откликов была бесподобной. Все описанные в ней фобии вполне присущи мистеру Блэклегу. Ведь Ророноа сам отказался от своего отклика на столько лет. Мистер Блэклег подсознательно считает, что строит с ним отношения на общих условиях, а не по праву отклика. Стоило лишь надавить на несколько ключевых страхов, описанный вами механизм даже не потребовал доработки, доктор Марко. — Никогда не думал, что мои книги о психологической помощи будут использованы во вред, — буркнул Марко. — Во вред? Ну что вы. Если судить нас на общих основаниях, Ророноа в качестве партнера для мистера Блэклега проигрывает мне во всем. Я могу закрыть все его потребности. Так что можете быть спокойны, мисс Микан, я позабочусь о вашем друге. Вы ведь уже догадались?       Нами подняла на Луччи тяжелый взгляд. О, она догадалась. — Ты раскрываешь мне тайны, как обманул Зоро и Санджи. Это значит, я больше не увижусь с Санджи лично, чтобы ему рассказать. В преступном мире свидетелей не оставляют. — Вы умны, мисс Микан. Но не достаточно умны, чтобы молчать о догадке о маленьком обмане с выдуманным романом Зоро и Кавендиша. Если бы вы держали язык за зубами, я бы удалил вас чуть позже.       Нами зло цыкнула, а Луччи встал и обошел кровать, чтобы склониться над Санджи. Он вгляделся в его спящее лицо, убирая волосы со лба. Посмотрел на ноги и заботливо снял ботинки. — Но не переживайте, это бы тоже не продлилось долго. Думаю, вы сами понимаете, что при всем вашем таланте мы не сможем воспользоваться вашими услугами. Пускать на дело лучшую взломщицу Гранд Лайн, которая только и мечтает, чтобы сбежать? Даже держать вас под замком довольно хлопотно. Но не бойтесь, мы избавимся от вас только когда приручим мистера Блэклега. Пока от вас больше пользы живой. Но личного контакта между вами я, увы, больше допустить не могу. Джабура, Каку.       В дверь вошли помощники Луччи, они отстегнули Нами от стены, аккуратно ставя на ноги. Внезапно она рванулась вперед, едва ли не падая на кровать к Санджи. — Санджи! Проснись, Санджи! Они тебя обманули! Зоро не бросал тебя! Это же Зоро! Как я могла поверить, очнись, Санджи! Они уводят меня насовсем!       Но Джабура быстро схватил Нами за лицо, больно сдавливая ей щеки. — Больше чтобы ни писку, девка. Повару нужно отдохнуть, завтра ночью у нас Чаепитие. Каку, этот все слышал, его тоже выводим, — кивнул он на Марко. - Ммм... Нами-сан так прекрасна, когда кричит на меня, - счастливо пробормотал во сне Санджи.       И пока они отстегивали кандалы Марко, увлекаемая к дверям Нами случайно припала на колено напротив доктора и быстро шепнула ему: «Все будет хорошо». Марко посмотрел на нее ошарашенно. Это он должен был поддерживать и утешать девушку, узнавшую об обмане и скорой своей гибели. И внезапно она, бесновавшаяся и звавшая друга на секунду стала спокойная, как море, и шепнула ему простые, но полные уверенности слова поддержки.       Когда Марко подняли и повели в свою камеру, где ему оставалось провести меньше двадцати четырех часов, он вынужден был признать. Он благодарен, потому что нуждался в словах поддержки в свои последние сутки в жизни.