Хорошие привычки

— Хочешь, завтра я познакомлю тебя с семьей? — Что?! Я думала, ты тоже один, как и я. — Нет, я просто дурак. В юности сбежал из дома, и пока мотался по странам, все скончались. Только брат у меня остался. Серьезный такой парень. — А я ему понравлюсь? Ой, мне же тогда надо будет одолжить платье у соседки. — Не надо, завтра сначала купим платье, а потом пойдем в гости. Вот он-то удивится, когда я заявлюсь на его пороге! — Стой, ты что — совсем ничего ему не сказал?! — Двойной сюрприз будет! (из разговора откликов около 10 лет назад) — Хватит елозить у меня на коленках. Луффи, иди на колени к Зоро! — возмутился Фрэнки, он и так вынужден был согнуться в три погибели внутри маленького такси Макино. — Хи-ши-ши-ши, но там же Робин! — упирался шебутной Луффи.       Робин, мрачно восседавшая на заднем сиденье такси прямо на коленях у лучшего мечника, бесцветно шепнула тому: — Мы никогда не будем об этом вспоминать. — Согласен, — так же мрачно ответил Зоро. Он не хотел, чтобы у Завитушки случился припадок от зависти, что «прекрасная Робин-чвуан согласилась сидеть на коленях дурацкого Маримо». — Тут не супер-просторно для больших парней, — посетовал Фрэнки. — Извините, — Макино было и самой неудобно так мучить этого пугающе высокого и широкого мужчину, к тому же выглядел друг Зоро-сана довольно угрожающе, и ей совсем не хотелось разозлить его еще больше.       Более просторное пассажирское сиденье рядом с водителем пустовало, чтобы не вызывать лишних подозрений у явных и скрытых постов охраны на пути к Дресс Розе. Когда выяснилось, что Чаепитие устраивается уже следующей ночью, разрабатывать сложный план было некогда. «Свой человек» Робин следующей ночью вызвал такси прямо из тайного ресторана Дресс Розы, «случайно» диспетчер отдал заказ Макино, и вот — они вчетвером ютятся на заднем сиденье маленького авто.       Робин не стала распространяться, что Макино так легко пропустили через мост потому, что владельцы Дресс Розы явно охотятся на нее, как на свидетеля, и рады, что рыбка сама плывет им в сети. Зачем волновать лишний раз людей, если они все равно планируют спасательную операцию?       Благополучно преодолев все шлагбаумы, Макино загнала свое такси на самый тихий ярус парковки. — Подожди нас здесь, все будет путем, хи-ши-ши-ши! Назад Фрэнки уже на переднем поедет, а Санджи — у Зоро на коленях! — кивнул ей Луффи, а Фрэнки дал ему подзатыльник: надень маску!       На Чаепитие многие гости являлись в витиеватых масках. Не каждый был готов или обладал достаточным влиянием, чтобы открыто заявлять перед другими воротилами о своем тайном хобби. Так что Робин, купившая в последний момент четыре пропуска с рук на Чаепитие за добрую половину прошлой чемпионской награды Зоро, придумала отличный способ проникнуть внутрь незамеченными. — Наше оружие — скрытность, и маски помогут нам играть в шпионов, — поясняла Робин пританцовывающему от нетерпения Луффи. Тот надел вечерний смокинг, однако наотрез отказался менять сандалии на ботинки. «Потому что Нами еще не вытащила с антресолей мои зимние ботинки!» — пояснил он. Даже Зоро не мог сказать, было ли это очередной придурью его друга, или принципиальной позицией — не менять обувь даже в мороз, пока к нему не вернется отклик.       Облаченные в вечерние наряды, которые мучили всех, кроме Робин в дорогом сиреневом платье в пол, они органично влились в фланирующую по банкетному залу публику. И правда добрая половина гостей была в масках, однако и знати с открытыми лицами хватало. Робин идеально подобрала маски — украшенные камнями и жемчужинами, они не выделялись на фоне чужих вычурных масок в венецианском стиле. Гости Дресс Розы улыбались друг другу, попивали шампанское, тут и там доносились обрывки светского разговора: «Собирается вернуться к истокам». «Напротив, я слышала, что у них новый повар». «Что вы говорите, симпатичный?», «Эй, если хочешь «съесть» повара, придется немало доплачивать!», «А я слышала, что Луччи не позволит».       Зоро то и дело сжимал руку на катанах, которых не оказывалось у него на поясе. Робин запретила брать их с собой на вечер, это привлекло бы внимание. Но Зоро чувствовал себя как голым без катан. Луффи с любопытством пялился на народ, бессовестно ковыряя пальцем в носу сквозь прорези в маске. Фрэнки лишь кривился, думая, какая же мерзость кроется за всем этим лоском дорогих нарядов и роскошных улыбок. — Сначала постараемся узнать, где их держат. Помните, это тайная операция, — Робин склонилась с шепотом к своим спутникам. Зоро хмыкнул, лицо под маской жутко чесалось. Он преодолел себя и не стал приподнимать ее. Он скучающе обводил толпу взглядом, выискивая выходы в служебные помещения, куда наверняка поведут готовить отвратительный ужин Завитушку. Он уже нашел один прикрытый занавеской проход, как глаза его встретились с глазами стоящей у занавеси девушкой. Она дождалась, пока их взгляды встретятся, и пугающе улыбнулась, показывая — я знаю, что ты меня видишь.       Зоро нахмурился, заявившиеся на вечеринку каннибалов девки — точно сумасшедшие, и внимание одной из них ему ну вообще не уперлось. Тут девка стрельнула глазками вниз и опять пристально посмотрела на него. Зоро наклонил голову, озадаченный. Девка повторила жест, Зоро догадался посмотреть вниз. И тогда она, медленно и томно, приподняла слегка свою юбку. Вот же сумасшедшая нимфома…! Зоро узнал эти ноги, более того, он узнал эти подвязки, одну из них он долго сжимал в кулаке, сидя на кровати в их с Завитушкой спальне. И разрывался внутри на части. Это была та девка с фотографий, что строила из себя Завитушкину пассию!       Зоро рванул вперед, не заметив ни попытавшуюся ухватить его за локоть Робин, ни окрика Фрэнки. Девушка опустила юбку и юркнула за занавес. Вся процессия «кротов» ринулась через толпу за потерявшим контроль Зоро, ныряя по одному за полог. И каждый по очереди упирался на тыкающее почти в лицо дуло пистолета. Последним оказался Луффи, но даже горячий на необдуманные поступки парень присмирел, увидев курок у виска Робин. — Ублюдок! — выпалил он, за что быстро получил пистолетом под ребра. — Так, так, так, я искренне польщен тем, какой популярностью пользуются мои приемы, — в коридоре за пологом вместе с охранниками стоял высокий мужчина в броской розовой рубашке. — Но, признаться, даже я не смел ожидать, что ко мне прибудет сама национальная легенда спорта и, позвольте выразить восхищением вашей красотой, — долговязый мужчина стянул с Робин дорогую маску, — сама информатор Нико Робин. Конечно, я сам скинул эти билеты на Чаепитие на черный рынок, так мы даем шанс желающим приобщиться к нашей хм… милой традиции. Но неужели вы могли подумать, что к гостям, которые купили не именные пригласительные, не будет проявлено повышенное внимание? Из чего я могу сделать вывод, поправьте меня, если я ошибся, что ваш план был сделан впопыхах, за несколько часов. Это очень поможет мне, когда я буду искать виновника утечки.       Дофламинго, а это был именно он, замолк, осматривая попавшихся шпионов. Те напряженно смотрели на него в ответ. Луффи рычал, скрученный одним из охранников. Из всех только Робин понимала, к кому в лапы они попали. Дофламинго не зря считали самым непредсказуемым, а потом — самым опасным мафиозным бароном Гранд-Лайна. Зоро просто скрипел зубами: они попались, стоят под дулом, а в это время Завитушку принуждают разделывать… думать дальше было страшно. — Не склонны болтать? Моя вина, следует сначала предложить гостям выпить и расслабиться. Прошу вас, пройдем к столику в углу зала. И без глупостей, вы же понимаете, что находитесь под мушкой не только этих моих ребят. Там мы с вами очень мило побеседуем, только дождемся, пока прибудет ваша дорогая подруга.       Напряженные, мрачные, они последовали за широким жестом устроителя этой извращенной вечеринки. Охрана следовала за ними неотступно, крепко прижимая пистолет к ребрам Робин, чтобы другие не думали дернуться. Компания прошла вдоль стены к уже накрытому по всем правилам светского этикета столу. — Прошу, прошу, располагайтесь. Нахожу это чрезвычайно милым, что господин Ророноа пожаловал на дебютное блюдо своего отклика. Вы и правда искрометная пара. И не стоит таким волком бросаться на дорогую нашу Пуддинг, она всего лишь исполняла мои приказы, — Дофламинго галантно отодвинул стул перед Робин, жестом приказывая и другим «неудачникам» рассаживаться. — Тем более мы не настолько наивны, чтобы пытаться удержать мистера Блэклега парой красивых женских ножек, если тот при всей своей любвеобильности живет с мускулистым спортсменом. Луччи во всем оказался прав. — Луччи? — вырвалось наконец первое слово у Зоро. — Этот ублюдок… — Разработал великолепный план, — засмеялся Дофламинго. — Жаль, что вас все же придется «удалить», вы слишком много знаете. Но в свою очередь уверяю, Луччи настоит на том, чтобы не рассказывать об этом мистеру Блэклегу. Он очень, — Дофламинго сделал упор на последнее слово, — печется о физическом и душевном состоянии мистера Блэклега.       Зоро было дернулся, но один из охранников тут же удержал его за плечи, усаживая обратно. — Полегче, Кумадори. Известный мечник просто слишком учтив, он хотел подняться в знак приветствия дамы.       Один из охранников грубо подтолкнул к столу бледную и перепуганную Макино и буквально запихнул ее на свободное место за столом. Ее всю трясло, максимум преступности, с которой ей приходилось сталкиваться, мелкие воришки-наркоманы, пытавшиеся обчистить таксиста ради денег на дозу. С ними она легко справлялась при помощи баллончика с перцем. — Эй, леди-таксист ни причем, это не круто! — возмутился Фрэнки. — Ну, я не был бы столь самоуверен, — хохотнул Дофламинго, усаживаясь на центральное место. — Вы удивитесь, что мисс Голденвик имеет куда более глубокую историю связи с нашими Чаепитиями. И снова, очко в пользу моих догадок. У блистательной Нико Робин, — Дофламинго склонился, чтобы поймать руку Робин и галантно ее поцеловать. Та позволила ему, — не было времени докопаться до истины. Иначе она бы сама рассказала нам прелюбопытнейшую историю.       Все озадаченно уставились на Макино. — Что? — несмотря на страх перед вооруженными мафиози, она испугалась еще сильнее предстать предательницей. — Я не понимаю, при чем тут я. Я просто мать-одиночка… — Чей отклик, а также отец вашего ребенка, бесследно исчез однажды вечером десять лет назад, — радостно подхватил ее рассказ Дофламинго. — Нет, это так символично, что отклик нашего первого блюда, пришел отметить юбилей с нами. Ведь сегодня ровно десять лет с первой трапезы по заказу Большой Мамочки. Недаром я взял за основу вечера тему ностальгии и воссоединения семьи, — Дофламинго откинул голову назад и расхохотался, словно это была удачная и меткая шутка. — О… о чем вы? — Макино было страшно, очень страшно, но она не могла не спросить. — Это вы… убили Шанкса? — Убийство — громкое слово. Мы… извлекли из него максимум пользы. Надо сказать, первый ужин имел ошеломляющий успех. Я склонен думать, что мы во многом обязаны отличному выбору материала. Гости отмечают, что не пробовали блюда вкуснее, чем в тот, первый раз. — Вы… вы съели моего отклика?! — у Макино вдруг пропал голос, и она прошептала последние слова. К глазам подступили предательские слезы, хотя она запретила себе плакать. После того, как Шанкс пропал в тот вечер, а она в красивом платье так и просидела на уличной скамейке до поздней ночи. Тогда она дала себе три дня на слезы. И больше не рыдала, даже когда узнала, что беременна после одной единственной первой ночи, так бездумно и счастливо проведенной вместе в первый же день встречи со своим откликом. Шанкс не отвечал по связи, и Макино знала — он мертв. Шанкс бы никогда не бросил ее, не такой он был человек: он любил шутки, жизнь и ее. Даже заранее и заочно — по Связи.       Они даже не обменялись личными данными, Макино поняла, что не знает фамилии своего отклика, только когда попыталась заявить в полицию о его исчезновении. Какими юными влюбленными дураками они были. Они думали, что стоит им встретиться, и перед ними весь мир и вся жизнь вместе. А через год ей пришлось бросить учебу, поставить люльку с трехмесячной малышкой на заднее сиденье своей маленькой машинки, и впервые выехать на вызов как такси. Стипендии не хватало даже на пеленки Мисси, а Шанкс не успел поделиться с ней накоплениями, что собрал во время мытарств по другим странам до встречи с ней.       Она осталась без отклика. Но у нее была Мисси, и Макино не имела никакого права сдаваться и реветь. Но теперь она крепилась, сглатывала слезы, но те все равно прорывались и текли по ее щекам. Он не просто погиб, его отняли ради чужого больного увеселения. — Ну, ну, милая, это было так давно. Кто старое помянет… — пошутил Дофламинго, нагнулся вперед и похлопал Макино по руке. Та отдернула ладонь. — Тем более сегодня мы тебе кое-кого представим. Боюсь, что только уже в виде блюда. Но вы же знаете мистера Блэклега, оно обязательно будет блистательным. Ваш родственник вам понравится, — внезапно опять расхохотался Дофламинго, увидев, как дернулись его слушатели, как даже маски не смогли скрыть выражений ужаса и отвращения на их лицах. — Санджи не будет этого делать, — спокойно произнес Луффи. — Все зависит, какой выбор поставить перед человеком, — зубасто улыбнулся Дофламинго. — И в этом деле я полностью доверяю Луччи, — и он снова повернулся к дрожащей мелкой дрожью Макино. — Мне даже немного стыдно перед тобой, мы не должны были допустить, чтобы Шанкс успел встретиться с тобой. Так что мы даже виноваты в том, что тебе пришлось растить ребенка одной. Кто же мог подумать, что вы даже не возьмете сутки на знакомство? Молодость, молодость… — хохотнул он. — Но посуди сама, крошка. Сбежавший из дома много лет моряк, никому не сказавший о возвращении — это была идеальная жертва, чтобы исчезнуть и раствориться в доках в первый же день прибытия. Даже его брат не знал о его возвращении. Тебе стоит благодарить бога, что Шанкс не успел представить тебя своему брату, иначе бы пришлось избавиться от всех вас. И это было бы действительно печально, в таком случае мы были бы лишены главного блюда сегодняшнего вечера.       Робин с удивлением подняла голову, новая информация показалась ей любопытной: — Вы решили приготовить брата вашей первой жертвы? — О, да, моя проницательная. Отзывы о Шанксе были просто превосходны. Некоторые исследования позволили нам понять, что вкус мяса во многом зависит от генетики, от предков… Не трудно догадаться, что требующим на юбилей чего-то восхитительного гостям придется по душе великолепный и навевающий воспоминания вкус. Правда, Марко Фениксу придется покинуть нас, так и не узнав, что не все его родственники мертвы, и у него есть маленькая племянница. — Марко?! — вырвалось у Зоро. — Да, знакомы? Интересуетесь психологией? — живо кивнул ему Дофламинго. — Хотя конечно, работы доктора Марко по потере отклика и борьбой с редукцией отклика просто блистательны. Луччи даже был расстроен, что придется употребить настолько блистательный ум. Книги доктора Марко помогли ему найти ключ к мистеру Блэклегу и достичь с ним полного, — Дофламинго снова неприятно выделил слово, — взаимопонимания. Но ресторан обязан удовлетворять желания гостей, сами понимаете.       Все сидели в немом шоке, они было решили, что второй пропавший — Кавендиш, и будет главным блюдом на ужине каннибалов. Внезапно раскрытая личность жертвы заставляла задуматься, что же случилось с новым лучшим мечником. Робин, конечно, не верила, что Дофламинго рискнул бы похищать новую знаменитость, тем более она слышала о недавнем весьма провокационном приобретении Кавендиша на черном рынке. И сама готова была действовать на упреждение в тайне от всех, если бы Кавендиш решился воспользоваться этими фотографиями или обнародовать их. Никто не смеет делать такую мерзость с другом ее сына. Но, видимо, кто-то опередил даже ее. Но кто? — Позволить вам с Шанксом встретиться было нашим промахом, — продолжал Дофламинго. — Но теперь, благодаря нашим открытиям, что родственники обладают схожим вкусом… Вы просто наше золотое вложение, мисс Голденвик. Жена доктора Марко умерла, они не успели завести детей. А вы же… стали хранителем нашего запаса на особые торжества. — Нет! — Макино и Робин воскликнули вместе, и Дофламинго посмотрел на них с интересом. — Я удивлен, как глубоко вовлечена в эту историю лично блистательный информатор… Быть может, несколько особо полезных услуг заставят меня пересмотреть мнение по поводу.       Дофламинго как змей, благодаря своему высокому росту, изогнулся, нависая над Робин. Пожалуй впервые за последние десяток лет Робин ощущала себя настолько испуганной и уязвимой. Когда-то уничтожение всей ее семьи сделало ее бесстрашной и опасной, ей попросту было нечего терять. Но теперь она снова обросла связями — друзьями, сыном, чьего отклика она защитит любой ценой. Но как? С мучением, но вызовом в глазах, она ответила на хитрый взгляд самого опасного человека в Гранд-Лайн.       И вдруг приторно-ядовитая улыбка исчезла с его лица. А узкие красные очки покосились на носу. В лоб устроителя Чаепития упиралось дуло автомата. — Я бы так не торопился.