Хорошие привычки

— Бугимен все-таки существует. У него черная одежда и длинный-длинный нос. Потому и не поместился в шкаф, а пришел по лестнице пешком. Он просто стоит и смотрит за дверью. Если я моргну — он войдет! — Бугимен тебя не тронет. Я же научил тебя, он не трогает детей, которые любят маму. — Это да… но почему он тогда не уходит? — Мисси… — Я знаю, я должна лечь спать и не бояться. — Мисси… — Что? — Тебе страшно? — Я не маленькая! — Я не про это спросил. — Очень.       Макино влетела в собственную квартиру только пятой — после двух телохранителей Крокодайла, его самого и Нико Робин. — Мисси, Мисси! — кричала она, неуклюже протискиваясь в узенькой прихожей мимо мужчины в огромной шубе. Молчаливый телохранитель только покачал головой: пусто. — Дверь была взломана, шеф. Кровать перевернута, шкафы выпотрошены. Девочка пряталась, скорее всего. — Нет… — Макино ухватилась за стенку, едва не сползая по ней. Не успели, они устроили безумную гонку по ночному городу, но люди Дофламинго оказались быстрее. Те самые, что убили Шанкса, и те самые, что сказали, что им нравится ее отклик на вкус и они не прочь попробовать и Мисси. — Куда отправилась группа? Обратно в Дресс Розу? Прикажи перехватить. Пусть открывают стрельбу прямо на улице, я решу вопрос с копами. — Да, сэр, — телохранитель резко развернулся на ковре в гостиной Макино и вышел за дверь. На мягком ковре остались отпечатки грязных ботинок. — Не устраивай перестрелок, ребенок в машине. Лучше предложить выкуп, — нахмурилась Робин. — Не учи меня, женщина. После всего, что ты сегодня устроила, и сколько информации получил Фламинго. Теперь он запросит слишком высокую цену. Девчонке и всем будет хуже, если она попадет к нему живой, — отмахнулся Крокодайл.       Макино в тихом шоке осматривала руины, в которые превратилось гнездышко ее маленькой семейки. Опрокинутый стол, смятая кровать… — Окно. Зачем они открыли окно на кухне, если взломали замок? — она сказала это скорее самой себе. Робин шагнула в сторону всего раз, чтобы тут же оказаться в такой же тесной кухне. Окно и правда было приоткрыто, но недостаточно, чтобы через него мог пробраться большой мужчина. И к тому же — Робин подошла ближе — защелка не была сломана. Окно открыли изнутри.       Робин выглянула вниз — там, всего метром ниже, висел пролет ржавой пожарной лестницы. Робин резко отпрянула от окна. — Тут произошло не просто похищение. Я позвоню Чопперу, Мисси могла говорить с ним по Связи этой ночью.       Робин без колебаний набрала номер сына. Тот точно еще не спал, он взял за привычку не ложиться, пока не пожелает своему отклику спокойной ночи по Связи. Чоппер ответил не сразу, гудка с десятого. — Мама? — неуверенный голос. Акустика такая, что он точно не в своей комнате. — Чоппер, ты где? — Ум… ничего такого. Я дома. — Чоппер. — Женщина, дай мне телефон, — в кухню ввалился Крокодайл. — Я сам спрошу у него.       Робин с раздражением подняла руку, чтобы Крокодайл не ввязывался в разговор. Тот порой слишком беспокоится за сына и выражал это в слишком жесткой манере. Так добрый паренек перестал ему рассказывать о любых неприятностях, боясь суровой кары для обидчиков. — Все нормально, мам. Все хорошо! Ты скоро? — затараторил в трубку Чоппер. — Думаю, часа через два. Чоппер, ты… — Все, мам, пока! — он бросил трубку. Робин покачала головой, легко усмехаясь. Если ей не показалось… — Макино-сан, а где здесь по соседству есть старая детская площадка?       Черная машина — тонированная, идеально чистая. Такими чистыми машины бывают только у мафиози. Чоппер это точно знал, он сам был сыном мафиози. Потому он не стал входить в подъезд старенькой многоэтажки, напротив которого стояла опасная машина. Он не был уверен, чья машина, она могла бы даже принадлежать людям Крокодайла. И это было даже хуже. Чоппер очень боялся, что мама Мисси узнает, чем правда занимаются его родители, и запретит им общаться.       Он обошел дом, потому что вспомнил о старой пожарной лестнице, о которой рассказывала Мисси. Она называла ее «лестница, чтоб совершить побег на свободу, потому что из двери можно уйти только по делам или на работу». Мисси вообще была странная. И Чопперу это нравилось. В ее руках предметы казались не тем, чем были — из нарезанного сдувшегося шарика со дня рождения она делала пенал для карандашей, а из старой шляпы — абажур. Она умела превращать вещи, и удивительно, чтобы наблюдать за этой магией, не нужно было быть одного с ней возраста. Или чтобы она тоже закончила школу. Можно было просто сидеть и смотреть, как она делает кормушку для птиц. Почему-то — в форме полумесяца и выкрашивает ее в лунный. Какой-какой? «Ну, лунный», — поясняла Мисси, — и тогда птички за окном будут словно на месяце сидеть. А у тебя на дереве будет собственная луна». Чоппер не умел видеть мир другими глазами, но Мисси — умела и помогала Чопперу увидеть. Поначалу он не понимал и стеснялся ее. А теперь, когда она шла после школы, прилепив себе лепесткок розы с клумбы над верхней губой «потому что так пахучее же, и все вещи с таким запахом красивее, а люди добрее», он просто шел рядом, чтобы защитить ее, если ее начнут за эту причуду задирать. Во всяком случае, Чоппер надеялся, что у него получится ее защитить.       Он забрался на мусорный бак, с шипением шугнулась в сторону копошащаяся там в ночи кошка. Чоппер поправил рюкзачок за спиной и с трудом вскарабкался на висящий край ржавой пожарной лестницы. Мисси жила на четвертом этаже. Лестница скрипела под ногами и была такая старая, что вряд ли выдержала бы взрослых людей, случись пожар. Но он, стараясь не мелькать под окнами чужих квартир, пробирался к квартире Мисси. Она показывала их окно как-то, когда ее мама опять задержалась на работе, а Мисси испугалась.        Пробравшись под нужное окно, Чоппер привстал на цыпочки и аккуратно постучал. Никто не отвечал, он попытался вглядеться в темноту квартиры. Чоппер постучал еще раз, прилипая лицом к стеклу… и вскрикнул, отпрянув, и чуть не свалившись спиной через ржавые перила. Из темноты на него смотрело жуткое лицо — уродливая туземная маска с кривыми зубами и красными полосами под глазами. Увидишь такую — месяц спать со включенным светом будешь.       «Бугимен все-таки существует! А я не верил Мисси!» — мелькнуло у него в голове. Но тут жуткое лицо как-то заколыхалось, и Мисси стянула с себя разрисованную красками маску. Она приоткрыла окно. — Чоппер! Это ты, извини. Я разозлилась, что только Бугимен меня пугает. Потому я решила, что тоже его напугаю. Я нарисовала страшное лицо, пусть только зайдет! Я в комнате свет включила, а сама тут жду. Он зайдет в дверь, а я сзади как скажу ему: Ваши права и техпаспорт! — дочь таксиста, Мисси мало знала более страшных слов, чем эти выражения от служителей правопорядка. — Будет знать, как детей похищать.  — Почему через дверь? Причем тут дверь? — не понял Чоппер. — Я же говорю. Они за дверью. Он хочет открыть ее и зайти, Бугимен с длинным носом.       Чоппер прислушался. В тишине старой квартиры гудели ночью трубы, тикали громко часы-ходики, поскрипывал замок входной двери. — Мисси, быстро, лезь ко мне! — скомандовал Чоппер. Нет, он хотел быть героем для своего отклика. Но его сильной стороной был ум, и он понимал, что маленькая девочка и тощий подросток не смогут выстоять против любого ночного грабителя. — Сейчас! — к счастью Чоппера, Мисси сначала стянула самодельную жуткую маску, а потом напялила ее на швабру, прислоняя ее к стулу метелкой вверх.       С подоконника до пожарной лестницы был где-то метр, и Мисси неуклюже свалилась на руки Чопперу, тот снова едва устоял на месте. Но вместе они справились, Чоппер приложил палец к губам: только тихо. Мисси кивнула, и двое беглецов принялись красться вниз по шаткой скрипучей лестнице.       Когда они были почти у самого низа, то столкнулись с неожиданной проблемой. Мисси была слишком маленькая, она никак не могла дотянуться ножками даже до мусорного бака, а если прыгать на землю, так там было все два метра. Чоппер уговаривал ее не бояться, он точно ее поймает, но было слишком высоко. Мисси болталась на краю лестницы и никак не решалась.       Вдруг в темноте ночи откуда-то сверху раздался душераздирающий крик ужаса. Пробравшийся максимально скрытно в квартиру Макино Каку обыскал спальню девочки и направился на кухню. Где и наткнулся наконец на маску, способную напугать самого Бугимена. Надетая на швабру, она теперь стала не только с него ростом, но и приобрела безумную торчащую шевелюру, только усугубляющую кровожадный оскал. Нельзя было винить Каку, что он не сдержался.       Мисси вздрогнула от крика и разжала руки. Чоппер поймал своего отклика. Ну как, не на руки, а скорее — собой. Мисси сидела на нем, ошарашено озираясь, но зато — целая и здоровая. Она посмотрела на свои босые ноги, понюхала руки — те были рыжие и смешно пахли ржавчиной. И взглянула вниз на лежащего под ней Чоппера: — А теперь куда?       Они были здесь, Робин безошибочно угадала звук за заднем фоне при разговоре с сыном. Скрип старых не смазанных качелей, такие остались только в бедных районах города. Рассекая ночь решительным шагом, леди в вечернем платье остановилась на краю заросшей бурьяном, уже сухим и ломким от холодов, детской площадки.       Макино охнула и зажала рукой рот. Тощий паренек с красным рюкзачком раскачивал на качелях девочку во фланелевой пижаме. Качель чудовищно скрипела, наводя жути на весь спальный район. — А тебе точно не холодно? — спросил один беглец из дома вторую беглянку. — Холодно, — отвечала Мисси урывками, только когда пролетала мимо Чоппера. Будто там, наверху, связь со стоящим на земле терялась, и говорить было решительно невозможно. — Но стоять тоже холодно. А так холодно как летчику в полете. — Понятно, — вздохнул мальчик. — Думаю, твоя мама уже скоро приедет. — Добрый вечер, молодые люди, — Робин все же вышла на детскую площадку. Да, из бурьяна, но в вечернем сиреневом платье и на каблуках, будто всю жизнь готовилась к случаю, чтобы спалить побег своего сына из дома среди ночи. — Ой, — сказал Чоппер, увидев мелькавшую позади матери зажженную сигару. Отец. Все это было очень-очень нехорошо. Он сто раз давал обещание, что не будет сбегать без охраны, ведь у отца много врагов… — Мамочка! — зато Мисси был счастлива, она бултыхнулась с качелей, не затормозив даже как следует. И рванула в объятия пытающейся изо всех сил не рыдать матери. — Мисси! Ты здесь, ты цела! — Макино изо всех сил сжала в объятиях замерзшую девочку. Сколько ужасов она успела уже передумать, пока все шли сюда.       Чоппер стоял у еще покачивающихся качелей, низко опустив голову. Хуже и быть не может. Мало того, что он сбежал без охраны из дома, так еще и теперь мама Мисси встретится с его родителями и все про них узнает. Он печально хлюпнул носом. — Извините, — сказал он в первую очередь Макино. — Мисси испугалась и сказала, что телефон сломался… Она боялась быть в квартире, и я взял ее на площадку… — Боялась быть в квартире? — подняла бровь Робин. — Почему? — Из-за Бугимена. Она думает, что Бугимен придет за ней, потому что мама часто работает допоздна, и Мисси одна. — Так вы сбежали от Бугимена? — Робин хохотнула, за что получила раздраженный вздох Крокодайла позади. — … ну… ага. Ну просто, ей же было страшно. Я знаю, нельзя так делать… — Чоппер, — оборвала его Макино. И он вздрогнул, сейчас она скажет, что не довольна, что его папа — мафиозный барон, и что Мисси опасно общаться с таким, как он… — Спасибо тебе, ты молодец, — сказала Макино. — Ум… нет, это ничего… не надо меня хвалить, — Чоппер всегда ужасно смущался, когда его хвалили. Он нервно заерзал на месте. — Макино-сан, а это… — Твои мама и папа. Информатор и оружейный барон, я знаю, — улыбнулась Макино. — Мы уже познакомились, я рада, что наша семья станет больше.       Теперь, когда Мисси была деликатесом для целой кодлы богатеев-каннибалов, Макино была ну совсем не против такой родни. Ее дочери нужна защита, которая играет не по правилам. Нелегальный торговец оружием? Что же, Макино уже знает, что попросит на рождество у своего нового родственника. Новенький Глок, и чтобы пятой модели, пожалуйста.       О чем думают приговоренные на смерть, отмеривая свою последнюю милю? Когда Марко грубо выдернули из его камеры и толкнули в спину: «Шагай», он думал почему-то не о том, как скоро воссоединится с умершей женой. Он думал, как бездарно растратил свою вторую жизнь, которую обещал Моне прожить не менее ярко, чем все время с ней.       Да, он справился с горем и вернулся к нормальной жизни, чтобы что? Чтобы пытаться повторить уже прожитый жизненный сценарий. Найти приличную образованную девушку для тихих вечеров. Она должна быть психологически зрелой, принадлежать его классу, быть уравновешенной… Какой в этом всем был смысл, она ведь точно не была бы такой же, как Моне? Он пытался выстроить прежнюю жизнь, заменив Моне, как деталь в двигателе. Глупо и даже в какой-то мере безнравственно по отношению к мертвой жене.       Они прошли мимо камеры Блэклега, вышли с жилого этажа. Откуда-то издалека прилетели звуки музыки и светского сдержанного смеха. Вечеринка начиналась. И Марко понял — его ведут убивать ради хорошего стейка. А он даже не прожил обещанную другую жизнь, не пытаясь влезть в старый кокон!       Быть может, ему стоило говорить «да» всем авансам, что предлагала ему судьба. Быть может, стоило поехать минувшим летом в домик у моря с друзьями Эйса? Паренек так его уговаривал. Он не был у моря со смерти Моне, и скучал по соленому ветру и шепоту волн. Марко вдруг понял, как был слеп. Он думал, что Эйс звал его, потому что переживает влюбленность. А Эйс с настырным упрямством звал его ради Марко. Потому что Марко любил море, и никак не решался отправиться к нему без Моне.       Марко стало мучительно стыдно. У него не будет больше шанса извиниться перед Эйсом. Он не верно понимал мотивы парня, отмахивался от него, как от прилипчивого кутенка, даже не думая, что все это Эйс делает не ради себя, а ради Марко.       Когда Марко шел свою не зеленую, а паркетную последнюю милю, то думал почему-то об Эйсе. О том, что очень плохо, что Эйс не успел охладеть к нему. Теперь Эйсу будет тяжело справиться с потерей. Ведь Марко невольно стал его эмоциональным якорем после смерти Бонни. Наверняка Эйс найдет, раскопает как ищейка, эту организацию, ворвется к Дофламинго с пистолетом и улыбкой на веснушчатом лице. Как ворвался когда-то к Чернобороду, семь лет спустя после убийства его отклика. И выстрелит точно ему в лоб, ничего не объясняя — не считая его достойным объяснений. А потом Эйса отправят к психологу, но это будет уже другой полицейский психолог. — Раздевайся, — Марко очнулся от резкого толчка пистолетом промеж лопаток. Он уже стоял в холодной большой комнате, пол и стены которой были покрыты белой плиткой. В углу виднелась большая мойка, у стены стол-каталка. Качественно организованная человекобойня. Марко поднял глаза — так и думал, с потолка свисал большой крюк, на такой вешают мясные туши. Его передернуло: какая отвратительная смерть его ждет, не во имя науки, не во спасение другой жизни, а ради увеселения именитых сумасшедших. Под чье-то веселое насвистывание.  — Раздевайся! — удар в спину пистолетом. Марко вздрогнул и принялся стягивать свитер. В комнате минимум двое, наверняка вооружены. У него нет подготовки, чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех в драке. — Эй, а ты чего тут возишься?       Марко скосил глаза. Ах вот кто насвистывал — разлив по кафелю добрые полведра воды, вазюкал мокрой шваброй паренек в серой спецовке. Кепка натянута глубоко на глаза, в ушах наушники — типичный уборщик. С одной поправкой, он явно знает, что за место ему поручили помыть. — Эй, чего застыл! — еще один тычок, чтобы Марко избавился уже от штанов. Одежду он без жалости бросал на мокрый пол, какой смысл ее беречь? Пена натекла на мягкие бежевые брюки — психолог любил пастельные оттенки. Его охранник злился. — Кончай возиться, одну сырость развел, — рявкнул он уборщику. Тот продолжал подпевать песне в наушниках и будто специально смачно плеснул из ведра еще воды на кафель. — Черт, откуда берутся эти идиоты… Эй!       Парень ничего не слышал из-за музыки. Охраннику пришлось отойти от Марко, чтобы с раздражением хлопнуть уборщика по плечу. — Осторожно… — начал выпрямляться уборщик. И еще до того, как охранник увидел его глаза, ловко крутанул шваброй, выбивая одним концом из его рук пистолет, и вырубая того по голове другим концом. Грязная тряпка смачно прошлась по лицу. Бандит только булькнул и кулем свалился на мокрый кафель. — Скользкий пол, — закончил свою фразу Эйс. — Ну я же предупреждал.       Он с картинным сожалением покачал головой над телом бандита. — Эйс?! — Марко! — Эйс, черт побери! — Марко! — Кончай ломать комедию. — Ладно. — Уф… — силы тут же оставили Марко, он присел на корточки прямо посреди мясобойного цеха. Потер лицо рукой. — Какое облегчение. Все же проводится полицейская операция. — Что? Да нет же, — озадаченно склонил голову на бок Эйс. — В смысле? Ты же полицейский. — Ну да. Но я столько копал под это Чаепитие, но всякий раз, когда приходил с уликами в управление, они быстро исчезали. Все мои дела закрывали, а мне ставили палки в колеса. Слишком сильный покровитель, у Дофламинго есть очень высокопоставленный крот. Потому я перестал докладывать о своем расследовании в Управление. Я здесь, — Эйс широко и счастливо улыбнулся, — на волонтерских началах.       Марко шумно выдохнул. А чего он ожидал. — Ладно, я так до безумия рад тебя видеть, что готов расцеловать и даже не могу тебя ругать, — он посмотрел на одежду на полу. — Только одежда промокла. Почему ты не вырубил его сразу при входе? Я думал, мне конец. — Ну я, — заулыбался Эйс еще краше. — Хотел посмотреть, как ты раздеваешься. — Господи… я все же тебя ударю. — Можешь поцеловать, а потом ударить! Ударить, а потом поцеловать, где больно! Целовать и бить! — Эйс подлетел к Марко, помогая ему подняться на дрожащие от стресса ноги. Подал влажные штаны и свитер. Марко был все еще в одном белье, но Эйс преданно заглядывал ему в глаза, не стремясь пожирать глазами фигуру. Марко вспомнил, как глубоко не прав был перед этим парнем. — Тогда какой план по спасению Блэклега и мисс Микан? — Кого?! — Ты не знаешь? Они похитили на роль повара мистера Блэклега и шантажируют его угрозой здоровья мисс Микан, его подруги. Ты должен был видеть ее, когда у меня украли кошелек в ресторане. Красивая рыжая девушка с… длинными волосами, — он вспомнил обрезанные точащие во все стороны вихры и злой упрямый взгляд Нами. Они обязаны ее спасти. — Так, так, так, значит, повар и правда новый. Но я и предположить не мог, что Дофла замахнется на Завитушечку… А за мандаринчик с него вообще живьем кожу спустят… Однако же, — Эйс нервно заходил по комнате. — Как бы то ни было, сначала я выведу тебя. Если не будет «туши», Санджи ни к чему не принудят, и можно будет спланировать все с Луффи… Ты не должен им попасться, Марко, ты не представляешь, как я рад, что это ты!       Марко уже натянул обратно свитер, и Эйс наконец радостно обнял его. Одетым — отметил Марко, снова испытывая чувство вины перед пареньком. Он был привязчивым, но никогда не переступал границ. — Рад, что меня похитили каннибалы? — Агась! — Эйс присел, чтобы обыскать вырубленного бандита. У того нашелся еще один пистолет. — Я давно заметил, что в городе начали пропадать ближайшие родственники без вести пропавших примерно десять лет назад. Я понял, что это серия, и мне нужно было выяснить, кто станет следующим. Ты просто представить себе не можешь, сколько жучков мне пришлось рассадить в чужих квартирах! Но не ревнуй, они — моя работа, а ты — для души! — Погоди. То есть когда ты вломился ко мне в час ночи, взломав замок, ты… — Проверял, легко ли они смогут тебя похитить. И поставил жучок. — Эйс… — вздохнул Марко, и вдруг легкомысленно хохотнул. — А, плевать. Спасибо, что устроил несанкционированную слежку за мной, нарушая все мои права на частную жизнь. — Я знал, что тебе понравится. А вот еще и подарочек на свидании, — Эйс протянул Марко пистолет бандита. — Я постараюсь тебя прикрыть. Но если я не смогу, помни, ты не должен достаться им живым. Иначе они принудят Санджи… — Ты считаешь, я должен себя убить, но не позволить поймать? — Марко с сомнением принял пистолет. — Конечно же нет! Я дурака валяю. Они же тебя на мясо похитили, какая им разница! — Эйс вполоборота подмигнул Марко и кивнул в сторону двери. — Встань за мной. Прикрывай спину. Я спрячу тебя и вернусь за На… остальными заложниками.       Марко взвесил в руке пистолет и кивнул. Эйс открыл дверь и проверил коридор: чисто! Он обернулся к Марко и опять радостно улыбнулся: — Хорошо, что они назначили Чаепитие так быстро. Очень трудно работать уборщком под прикрытием, когда ты ничерта не умеешь убираться.       И Эйс двинул вперед, пробираться по кишащему бандитами зданию. Марко шел за ним и думал, что третий шанс на жизнь он просто обязан использовать по максимуму. И когда Эйс предложит ему очередную авантюру, быть может, не быть к нему таким строгим.