Хорошие привычки

— «Роботы-самураи против пришельцев», Маримо? Серьезно? Не могу вообразить себе большей бессмыслицы и тупости. — Ничего, посмотришь. Вчера же мы смотрели эту любовную муть, где он два часа по бабе в коме сох. Я все гадал, присунет ли он ей… — Фу! Ты специально меня доводишь! Ты просто отыгрываешься на мне за вчерашнее. — Ха, не строй невинность. Вчера ты отыгрывался на мне за позавчерашнее. — А ты думал, что уйдешь безнаказанным за ту тупую херню про зомби-бобров? — Ты первый начал, когда выбрал смотреть ту дешевую сопледавилку про больных подростков! У меня от нее аж зубы заболели. — Маримо… это изматывающе. Я столько хреновых фильмов, как за последний месяц, за всю жизнь не смотрел. — Что, сдаешься? Только скажи. Я пленных беру. Хе-хе. — Никогда! Завтра моя очередь выбирать. Смотрим «Пятьдесят оттенков».       Крики Луффи «На-а-ами» раздавались где-то в коридоре, но Зоро уже не видел друга из-за газа и пыли от обрушающегося здания. Если он все верно понял, Дофламинго просто решил избавиться от всех свидетелей, похоронив их под зданием. Но Зоро не может опоздать, только не сейчас, когда он знает, что Завитушка не бросал его. Что их с Завитушкой обманули!       Зоро пытался следовать за голосом Луффи, но вдруг оказался в каком-то подсобном помещении, потом кухне — здесь Завитушки не было, потом на лестничной клетке. Здание заскрежетало, медленно проседая — детонировали не все заряды, и оно сползало на бок. Зоро пошатнулся, не успел ухватиться, и пролетел вниз один пролет, неловко приземляясь этажом ниже. Он ударился лбом, но его спасла маска, расколовшись надвое. Он поднялся на ноги, сбросил остатки маски и осоловело огляделся: это был тихий почти гостиничный коридор с коврами на полу, только вход в него был закрыт на стальную решетку. Та уже погнулась от деформации здания, потому Зоро смог выбить ее несколькими ударами ботинка. — Эй, Бровастый!       Когда здание тряхнуло, Санджи дернулся вперед. И тут же чуть не пропахал лицом пол — чертов Дофламинго перестраховался и приковал его на короткую цепь за ногу к стене. Все боялся, что Санджи в туалете утопится или еще что. Но теперь у Санджи был куда более перспективный шанс умереть: здание трещало, с потолка сыпалась какая-то пыль, а он был прикован к долбаной стене. Санджи вспомнились истории, как во время наводнений в тюрьмах забывали заключенных, и те наблюдали, как затапливает камеру и близится неминуемая смерть. Он попытался выдернуть крюк из стены, но тот был частью внутренней арматуры, и даже не двинулся.       Он с облечением повернулся к открывшейся было двери — его выведут. На пороге стоял Луччи, и он чертовски был ему рад! Санджи даже улыбнулся освобождению. Однако здание сотрясалось, а Луччи не спешил шагнуть ближе и вызволить его. Напротив, смотрел сосредоточенно и мрачно. — Что происходит? — не выдержал Санджи. — Мне очень жаль, мистер Блэклег. На Дресс Розу совершено нападение. Дофламинго объявил Бастер колл — все здание будет взорвано ради уничтожения улик и свидетелей. Я бы вывел вас с собой через подземный ход. Но неподконтрольный мне Дофламинго как всегда срывает мои планы. Он приковал вас замком, от которого у меня нет ключа. И я не успею вернуться сюда с фрезой, — Луччи снова окинул Санджи внимательным взглядом, хотел было подойди ближе, но видимо одернул себя. — Поверьте мне, мистер Блэклег, мне очень. Очень жаль. — Нападение на Дресс Розу?! — осознал вдруг Санджи, неужели, у него получилось? Он рассказал Зоро о них с Нами и спасение пришло! Радостная надежда в голосе не ускользнула от печального Робба Луччи. — Я должен уйти, пока не стало слишком поздно. Но перед этим, могу я задать вам один вопрос, мистер Блэклег? — позади Луччи в коридоре уже валились обломки кирпича, здание содрогалось в предсмертных корчах, но Луччи ни движением не выдавал спешки. Он был нетороплив и вежлив, истинный джентльмен. Санджи ухмыльнулся и принял правила игры. Если умирать, то не отказывать себе в стиле и хорошем вкусе. — Постараюсь изо всех сил вам помочь, однако в качестве награды я хотел бы получить сигарету. Нет, нет, одной будет достаточно, сами понимаете, — Санджи пожал плечами, показывая на трясущиеся стены и рушащееся здание вокруг. Ну куда ему целая пачка, Луччи? Одна растрата. — Благодарю.       Санджи взял сигарету в губы, а Луччи услужливо чиркнул зажигалкой. Санджи нагнулся, чтобы прикурить: — Это же… — Ах да, Пуддинг немного баловалась с ней. Думаю, я должен вам ее вернуть. Судя по тому, что вы не выбрасываете эту опаленную старую зажигалку, она для вас многое значит, — Луччи протянул Санджи оплавленную еще несколько лет назад зажигалку Зеффа. Санджи принял ее с теплой улыбкой. В чем-то Луччи был молодец. Умирать стало чуточку менее страшно. Где-то там пытаются, но ничем уже не могут его спасти, ребята, но рядом с ним в нагрудном кармане будет частичка Зеффа. — Спасибо. Нет, правда, спасибо. За такой подарок я готов ответить на все ваши вопросы. — Я не могу понять, где случилась главная утечка. Дофламинго сработал не чисто на вашем похищении, однако я знал, что этого не достаточно, чтобы идентифицировать ваше местонахождение так быстро. Но как-то меня обыграли. Дайте мне подсказку, какая из ваших уловок все же сработала? Или это была мисс Микан? — Уловок, — Санджи покачал головой с искренним удивлением. — Что вы, как можно. Это все мои дурные привычки.       Дверной проем камеры Санджи покосился, дверь хрустнула, закрыть ее вежливо перед уходом теперь было невозможно. А Луччи и Санджи продолжали светски беседовать, не обращая внимания на пыль и скрежет. — Дурные привычки? — приподнял Луччи бровь. — Да, просто мой бич. Никак не могу избавиться от курения… — Санджи не спеша затянулся, поглядывая на Луччи. Тот стоял, мелкая пыль сыпалась на его дорогой пиджак. — И от привычки говорить со своим бывшим по Связи, стоит мне надраться.       Луччи даже не смог сдержать удивления, его глаза расширились от осознания. Он продумал все, но никак не мог знать об особом, не блокирующим Связь воздействии алкоголя на свою жертву. Санджи довольно усмехнулся — изящный пируэт перед смертью, кто-кто, а Луччи оценит. Луччи и правда быстро справился с собой: — Действительно, губительная привычка. Прискорбно, что она станет причиной нашего расставания, — Луччи улыбнулся и отступил к двери. Санджи легкомысленно пожал плечами, наслаждаясь своей последней в жизни сигаретой. — Хорошей прогулки, никак не могу составить вам компанию. Но жалеть не буду, оно того стоило, — ведь правда, если ресторан каннибалов сравняют с землей, значит — это все же победа над похитителями. И она принадлежит Санджи и Нами. — Вынужден согласиться, мистер Блэклег, оно того стоило, — Луччи бросил долгий, полный откровенного сожаления взгляд на прикованного, и скрылся в коридорах гибнущей тюрьмы.       Санджи вздохнул и глубоко затянулся, посматривая на потолок. Скорее бы уже, пока сигарета не закончилась. Жалко, что Зоро скорее всего сообщат о его смерти. Если бы у него была бумажка, он написал бы предсмертную записку с одной единственной просьбой: не говорите Зоро. Не потому что боялся, что Зоро не переживет потери — он сильный, он с самого детства эмоционально не зависел от своего отклика. А потому что сам факт, что расставшись с Зоро, сам Санджи протянул в одиночку месяца три, вляпался и погиб, был чертовски унизителен. Он не может так бесславно продуть дурацкому Маримо.       Санджи закрыл глаза и представил себе день, в котором бы хотел остаться навсегда. Конечно это была поездка в летний домик у моря, где они с Зоро уснули в одном гамаке, тесно переплетя руки и ноги. Санджи выбрал этот день еще и потому, что летняя поездка была почти после операции, задолго до Кавендиша. В тот короткий год, что Зоро точно его любил и не тяготился им. Такое время точно было, Санджи был уверен.       Потому что Зоро не лжец, и Санджи до сих пор немного краснеет от той неподдельной трогательной нежности, с какой Зоро прошептал ему в висок: «Завитушка». А тогда Санджи вообще так смутился, что покраснел до кончиков волос, дернулся в гамаке, и подвешенная Усоппом конструкция перевернулась. Но они с Зоро не успели упасть на террасу, гамак два раза прокрутился, словно поджаривая их на вертеле, и остановился. Зоро с Санджи оказались внутри замотанного кокона, от испуга вцепившиеся друг в друга до боли. Их лица невольно оказались друг напротив друга, и Зоро мог видеть весь его постыдный румянец. — Что творишь, убийца бровастый! — выпалил тогда Зоро. — Бровастый! Бровастый…       Санджи вздрогнул, выныривая из дня, который не хотел покидать. Голос Зоро с дразнилкой доносился совсем не из воспоминаний, он… черт побери, Зоро орал где-то там, в коридорах! — Маримо! Ты там?! Разорви тебя на части, немедленно выбирайся отсюда! Здание сейчас осядет! — в голосе сразу нашлась сила, глупый Зоро сейчас заблудится и его погребет вместе с Санджи. И ведь это по его вине Зоро сюда забрался! Этого нельзя допустить.       Громкий топот, как Маримо умудряется топотать даже по мягким коврам? И вот Зоро, едва не пролетев мимо заклинившей открытой двери, стоит напротив камеры Санджи. На нем покрытый пылью смокинг, и черт возьми, Зоро в нем чертовски хорош. Так хорош, что Санджи даже не сразу верит, что это правда, а не спасительные галлюцинации. Отличное ведь было бы зрелище перед смертью. — Бровастый, твою мать, раньше отозваться никак? — Где Нами-сан? — выпалил Санджи, все остальное было не важно. — Да ведьму Луффи вытащит, что с ней станется! А мы выбираемся отсюда! — Зоро понимал, что счет идет на секунды, но не смог победить себя — потратил несколько секунд на разглядывание Завитушки. Немного похудевшего, с отросшими волосами, умеющего быть удивительно спокойным, когда вокруг него восьмибальное обрушение, и истерить из-за подгоревшей яичницы. Наконец перед ним стоял его Завитушка, и никто больше не посмеет его у Зоро отобрать. — Сейчас, только сменю туфли на парадные, — съехидничал Санджи, и взгляд Зоро скользнул к ногам — кандалы, точно, Дофламинго говорил об этом чертовому Роббу Луччи. Он рванул ближе, дернуть за цепь. — Остуди пыл, Маримо, она прицеплена к выведенной из стены несущей арматуре. Я уже пытался, даже вдвоем не потянем. Лучше сгоняй за ключами. — Ключами? — он так долго не видел Завитушку, что даже немного отупел при встрече. — Да, они есть на парковке у ворот, самый дорогой классный Кадиллак, видел? Это машина Дофламинго, там лежат ключи, — быстро зашептал Завитушка. — Давай быстро, одна нога здесь, другая - там. Пошел, пошел.       Подгоняя, Санджи хлопнул Зоро по спине, задержав руку чуть дольше, чем следовало — он наслаждался последним прикосновением к Зоро. Зоро быстро кивнул и ломанулся на выход, через уже покосившийся коридор, в другом его конце проход уже заваливало кирпичами. Зоро надеялся, что быстро найдет дорогу до машины и обратно, и это будут те ключи… Постойте, а откуда Завитушка знает, что ключи Дофламинго положил именно туда? Он как бы был прикован к стене в полуподвальной камере. А если знает, слышал, как Дофламинго велел их туда положить? Зоро вдруг резко остановился: да когда он вообще этого дуралея слушал? У него же одна идея офигительнее другой! Вот что за тупая идея — остаться одному в рушащемся здании, а Зоро отослать? А не пошел бы он нахер с такими идеями? Зоро в жизни его не слушал, сейчас с чего бы изменять своим привычкам?       Зоро резко развернулся и припустил назад.       Завитушка был тут (куда же ему деться). Прислонился устало спиной к стене и закрыл глаза, весь его вид говорил о том, что он ожидал конца и никаких ебаных ключей в машине не было. Может, и машину он тоже выдумал.       Зоро не стал окликать идиота. Он вбежал в комнату, осмотрелся и хмыкнул. Санджи вздрогнул и распахнул глаза, чтобы увидеть, как Зоро титаническим усилием поднимает с пола и переворачивает огромную кровать из цельного дуба. Санджи с Нами не смогли ее сдвинуть даже вместе, Зоро явно двигался на выплеске адреналина. — Маримо, какого ху… — Заткнись, придурошный! — рявкнул на него Зоро. Было видно, как вздымаются от неимоверного напряжения мускулы под плотно сидевшим пиджаком. — Пригнись!       Зоро поднял и толкнул кровать, та с грохотом прислонилась к стене точно в том месте, где только что был затылок Санджи. Сам он оказался присевшим на корточки словно в шалаше из прислоненной кровати. — Что ты творишь! Скорей за ключами, — зашипел из-под домика-кровати Санджи. — Иди ты нахер со своими враками, — Зоро присел и забрался к нему в укрытие. Было тесно, Зоро обхватил его руками, плотнее прижимая к себе и сжимаясь в единый клубок. Как тогда, в гамаке на летней террасе. У Санджи защипало в носу. — Мне нужны ключи, ублюдочное Маримо, — сказал он чисто из упрямства. — Вот сам потом сходишь и поищешь. Я в посыльные не нанимался, — руки Зоро лежали на спине у Санджи, и он подло подумал: так и умереть не страшно. — Тупое упрямое Маримо, никогда не слушаешь, — проворчал он ломающимся голосом. Но вдруг заметил краем глаза быстрое движение в комнате. В все усиливающейся пыли было плохо видно, но эти пятна… — Хатори! — это был леопард. Точно, Луччи же оставил его охранять Санджи. Видимо, когда началась тряска и грохот, испугавшееся животное не сбежало наружу, а спряталось в укромное место под кровать. И сейчас лишенный убежища Хатори в панике метался по разгромленной камере Санджи, пытаясь попасть в ванную, но дверь туда давно заклинило. — Хатори, сюда! Киса-киса-кис… — позвал Санджи. — Что за… ТЫ ОХРЕНЕЛ В КОНЕЦ! Ты приманиваешь блядского леопарда! — взвился Маримо, оценив ситуацию. Санджи отмахнулся, нечего драматизировать, подумаешь, это же Хатори. — Тц, Маримо. Хочешь, чтобы Хатори погиб под обломками? Хатори между тем увидел Санджи и кинулся было к нему, но остановился, недоверчиво принюхиваясь к запаху другого мужчины в убежище. — Ну же, кис-кис, Хатори умный, он спасется, — уговаривал ласково Санджи, протягивая вперед руку. Доверившийся его запаху и напуганный финальным масштабным взрывом где-то этажом выше, Хатори победил страх перед другим неизвестным опасным самцом, и юркнул к своему второму хозяину в домик из дубовой кровати. — Елдырный леопард! — громко зашептал Зоро, стараясь как можно больше накрыть собой Санджи от него. — Ты совсем кукухой поехал! — Тихо, Маримо. Тихо, Хатори. Иди сюда, тут мало места, — не было ясно, кому конкретно он сказал последнее. Оба доверчиво прижались ближе.       Скукожившийся Санджи обнял Зоро. Вторая его рука легла на лопатки Хатори, который жалобно помявкивал, как маленький котенок, и пытался спрятать свою морду в изгибе шеи Санджи. Громыхнуло громче прежнего, потолок с треском поддался, раскалываясь надвое. Зоро уже не обращал внимания на леопарда. Он инстинктивно схватил Завитушку за голову и вжал в себя, пытаясь защитить от удара его голову и многострадальные руки.       Здание охнуло — и просело до первого этажа.