Хорошие привычки

— Что мы будем с ним делать, мой Олеандр? — Ты спрашиваешь меня, потому что недосчитался скальпеля в сумке? — … и это тоже. — Да успокойся, Ло. Я не буду его убивать, у него вышло то, на что у меня была кишка тонка лет пятнадцать. Я уважаю его смелую позицию, тем более если бы заявление подала я, Санджи бы мне не простил. — Проще говоря, он сделал за тебя грязную работу. — Не только. Это как отпустить на охоте пойманное животное, потому что оно славно сражалось за свою жизнь. — Это что за охота такая? Звучит, как жестокое издевательство над диким животным. — Домашним вообще яйца отрезают.       Эйс украл у Нами коляску, которую до этого Луффи украл где-то этажом выше. Марко не стал дальше разбирать цепочку грабежей и осуждать виновных, он решил воспользоваться предложением без моральных дилемм. А именно — чтобы Эйс вывез его отсюда в больничную оранжерею, подышать кислородом и прочистить мозги. Это Марко было критически необходимо после визита того зеленоволосого панка.       Экстравагантный парень начал стенать и восклицать сразу, как только ввалился в палату с огромным букетом синих и желтых роз. Они предположительно были подарком выздоравливающим, но в процессе стенания Бартоломео несколько раз провазюкал их по полу. Марко с трудом разобрал, что причин для экспрессивных рыданий и воскликов было две: как он рад, что Санджи-сан жив и здоров. И вторая — некий Кав все еще не найден, неужели его съели, такого красивого, конечно его съели, ведь Кав точно вкусный.       Блэклег как мог увещевал королеву драмы в том, что никому Кавендиш нахер не сдался, его есть будешь — отравишься. Бартоломео доверчиво всхлипывал: правда? Но потом все равно принимался трясти Блэклега за плечи, стеная о том, как же он переживает за Кава. Он с Мугиварой-семпаем даже на операции ходил ловить преступников, но никто не опознал Кава.       Голова Блэклега безвольно телепалась от мощных встряхиваний. — Спасибо за заботу, Барто. Я выкарабкаюсь, если ты меня сейчас не прикончишь, — бормотал он. — Простите, Санджи-сан, извините, Санджи-сан. Я так рад, что вы живы. Хотя бы кто-то-о-о… — панк принялся по новому кругу экспрессивно убиваться. У Марко начала болеть голова. — Кавендиш и правда пропал бесследно? — вклинился посерьезневший Ророноа. — Совсем пропал! И по Связи не отвечает! — Барто сжал в объятиях Санджи в поисках поддержки. Ророноа уже открыл было рот одернуть гостя, чтобы не мял больного, как взорвался Блэклег. — Да найдется ваш Кавендиш! Кому он нахер сдался! — толчком отправил Бартоломео на пол палаты. Он прерывисто дышал, оглядывая комнату смятенным взглядом. Монитор слежения рядом с его кроватью противно запикал, извещая медперсонал о вышедших сильно за пределы нормы показателях. — Если меня угробят из-за страданий по этой диве, я вам призраком до старости являться буду!       Потом был взволнованный медперсонал, выталкивание стенающего парня с зеленым ирокезом, несколько кубиков успокоительного Блэклегу. — Да все нормально будет, никого не съедят, уж точно не Кавендиша, — успокаивал его Ророноа. — Ай, просто иди нахер, — протяжно зевнул Блэклег и швырнул в него букетом-веником из роз. — На вот, подаришь, как объявится. — Что ты в меня веником своим пуляешь! — букет полетел обратно. В процессе перепалки он был ловко отбит и прилетел в лицо Марко, расцарапывая бровь. Оба участника схватки уже были покрыты с головы до ног мелкими царапинами.       Так что да, Марко нужно было не столько на воздух, сколько в тишину для сохранения рассудка. Он позволил Эйсу украсть себя на украденной коляске, тем более что в одиночку свидетелям выходить из охраняемой палаты было строго запрещено. — Хочешь, я заберу тебя уже завтра отсюда к нам с Луффи и Нами? Наша квартира под суперзащитой, это было главное условие возвращения Нами. — М? — Марко попытался повернуться в удивлении к Эйсу, который толкал его коляску вдоль фикусов в кадках, но не мог — в груди ныло после операции. — Почему? Я пытаюсь разобраться с Ророноа и Блэклегом… — Просто я подумал, что ты терпеть не можешь больницы, — сказал Эйс, и Марко жалел, что не видел его лица. — В смысле, ты же ходил как на работу в больницу, когда Моне умирала. Наверняка сидел в коридоре или в палате, и сердце разрывалось…       Марко на секунду притих, удивленный такой неожиданно проницательной заботой от легкомысленного Эйса. — Понимаю, о чем ты. Но я проработал эту травму, я же психолог, Эйс. Я понимаю, что боль — от случившегося, а место ни в чем не виновато. — Угу, — тихо хмыкнул Эйс, и Марко подумал, что ему стоит все же поблагодарить парня, но тот издал радостное улюлюканье. — Смотри, там дорожка спиральная. Хочешь, покажу крутой вираж? Только держись крепче!       И не успел Марко отказаться, как Эйс в диком темпе рванул по дорожке, Марко даже пришлось вцепиться в подлокотники и хватать ртом воздух. — Эйс, твою мать!       После успокоительного Санджи довольно быстро заснул. Пусть Зоро любил, когда Завитушка спит и можно на него пялиться, в этот раз он немного волновался. Что случилось, у него какая-то скрытая болезнь, вызывающая приступы? Это смертельно?       Потому он был даже рад, когда на проверку заглянул доктор. Это был какой-то новый врач, не Хирурук, он носил белый халат поверх строгого черного костюма. Он сдержанно кивнул и прошел к Санджи, осматривая прикрепленное к нему устройство мониторинга. После чего быстро нажал там несколько кнопок и отцепил от техники проводки, ведущие к Санджи. — Повезем на МРТ, — пояснил доктор коротко. Зоро не знал, что такое МРТ, но звучало очень научно, потому он кивнул. Завитушке давно МРТ какое-нибудь прописать нужно, чтобы не дурил.       Доктор тем временем достал из кармана халата шприц и впрыснул его в пакет капельницы Санджи. Зоро обеспокоенно приподнял голову, но показатели на мониторе пикали мерно, потому он облегченно упал обратно на подушку. И тут же подскочил, насколько позволяла пристегнутая доктором Хируруком рука и нога.       Доктор же отключил Санджи от мониторинга! Почему тогда тот продолжает равномерно пикать и показывать кардиограмму?! Чтобы на пульт не пошел сигнал? И еще этот очень подозрительный доктор цокает по плитке, что означает, что он в дорогих туфлях, а не в удобных теннисках, как все здесь… Он только что вколол что-то Завитушке в капельницу. — Эй, что ты…! — «доктор» оказался быстр, с навыком профессионального убийцы он выхватил из-под вскинувшегося Зоро подушку и ей же зажал ему лицо, крепко вжимая того в койку. Дышать стало сразу же нечем. Одна рука Зоро была привязана, вторая слушалась слабо после сильного перелома, но Зоро все равно ударил ей… вяло, слишком слабо, у него не получалось скинуть с себя явно тренированного наемного убийцу. Зоро принялся шарить рукой вокруг, силясь хотя бы найти что-то, чтобы уронить громко на пол и привлечь внимание. Но лже-доктор ловко отодвинул от него даже капельницу, рука Зоро жалко стукнула того по груди, задела распотрошенный букет на тумбочке и безвольно упала на кровать.       Все казалось бы закончилось, но колючий букет свалился на подушку Санджи, царапая тому лицо. Он заворчал, неохотно просыпаясь: — Какого хера, Маримо… — сильное седативное в капельнице еще не успело подействовать на него! Выругавшись про себя, лже-доктор рванул к его постели, на ходу вынимая из кармана кислородную маску с прикрепленным баллончиком. — Эй, что ты делаешь с Зоро!       Маска, плотно вжатая в его лицо, не дала словам вылететь за пределы палаты. «Доктор» тут же нажал на кнопку у баллончика, пуская в нее газ. Санджи схватил упавший на него колючий букет, и у него получилось бы с его помощью ранить доктора в лицо, но руки тут же лишились всякой силы. Сознание заволокло туманом, он перестал сопротивляться. Только наблюдал несфокусированным взглядом помутневших до серо-синего глаз, как доктор снимает баллончик, но пристегивает ремешками маску плотнее к его лицу. Затем не спеша проверяет пульс на шее, подтыкает одеяло.       Санджи ощутил толчок, все вокруг задвигалось, пьяня сознание еще сильнее. Лже-доктор выталкивал его каталку из палаты, придерживая второй рукой переносную капельницу. В кислородной маске Санджи точно походил на пациента перед операцией. «Доктор» коротко кивнул охраннику на входе, и тот кивнул в ответ. В недавнем расписании у того на руках все это значилось: днем Блэклега везли на хирургическое обследование. Он пропустил врача и спящего пациента.       Каталку качнуло, когда похититель перевозил его через порожек отделения, выруливая на прямую дистанцию к многоуровневой парковке. Белый потолок мелькал, Санджи пытался хоть за что-то уцепиться мыслью, но не мог. Его похититель надел черные широкие очки, чтобы скрыть лицо, и почему-то Санджи подумал, что теперь точно все кончено. Мимо проплыло что-то сияюще-прекрасное с облаком блестящих волос. «Какая прекрасная меллорин, ангел, пришедший проводить меня на небеса», — подумалось Санджи.       Тем страннее было, что «меллорин» вдруг резко дернулась, выхватила стойку капельницы и с силой ударила лже-доктора в живот.       Того подвели очки. Кавендиша интересовал только он сам, потому он и не думал вглядываться в лицо пациента на каталке, и уж тем более угадывать под маской Блэклега. Но вот строгое лицо в очках невольно привлекло его внимание. Потому что Кавендиш был злопамятен, и память у него был преотличная. Тех двух третей секунды, что потребовалось стрелявшему на парковке, чтобы выглянуть из окна и выстрелить два раза Кавендишу в грудь, хватило, чтобы мечник запомнил лицо. Он всегда запоминал тех, кто наносил ему вред. И мстил. Черные очки сработали как триггер для узнавания, и в голове Кавендиша щелкнуло. Он! Определенно он, не может быть ошибки! Не ведая, кого спасает, он схватил стойку капельницы и несколькими точными ударами повалил убийцу на пол.       Рука и грудь еще ныли после выстрелов и операции, и Кавендиш озадаченно опустил взгляд на снова пропитанную кровью рубашку. Швы разошлись, вот черт, теперь точно будет шрам! У него. Будет. Шрам. По твоей вине, угрюмый ублюдок! Кавендиш с кровожадной безумной улыбкой принялся месить штативом пытавшегося подняться или защититься похитителя. Но Кавендиш был в своей стихии, представляя на месте штатива меч, он разил молниеносно, метко, вовремя уводя от перехвата. Спастись от такой атаки мог разве что Ророноа Зоро. А этот ебаный ублюдок явно им не был!       Тяжело дыша и утирая рукавом с лица уже не свою кровь, Кавендиш наконец поднял взгляд. Ророноа Зоро тут определенно не было, а вот его отклик был, явно накачанный чем-то до отупения. — Долбаный Блэклег? — искренне удивился Кавендиш. И все наконец выстроилось в его голове: похищение прямо из палаты, куда он шел по настоянию того хирурга. Кажется опасная розоволосая девка была сестрой Блэклега, и подпольный хирург держал от нее в тайне, что тот в тяжелом состоянии в больнице. Он велел Кавендишу посетить их пораньше, а Рэйджу рассказать когда Блэклег будет уже на ногах и волноваться не о чем. — А что с Ророноа?!       Блэклег лишь квело сморгнул, не понимая, о чем лопочет прекрасная валькирия. И Кавендиш чертыхнулся, Ророноа мог быть ненужным свидетелем. — Нападение! Тут нападение и похищение! — заорал он изо всех сил, зажимая болевший при крике шов. В коридоре показалась какая-то медсестра, пискнула, увидев испачканный кровью пол и дикого Кавендиша, спряталась за угол. Кавендиш отступил, и нырнул на парковку только когда на прямую выбежал один из полицейских. — Он похитил Блэклега, — крикнул Кавендиш и скрылся за дверьми, бросаясь к поджидавшему его неприметному форду. Он не мог сейчас попадаться полиции, даже давать всем знать, что он жив. Они похитили даже отклика Ророноа из одной палаты с ним. Полиция явно за одно с похитителями, и как ни странно, безопаснее всего для него скрыться у других его похитителей.       Ло ничего не стал спрашивать, он ударил по педали и вылетел с парковки. Кавендишу нужно было в операционную.              Весь этаж стоял на ушах. Ворвавшийся в палату Эйс первым увидел Зоро с подушкой на лице и отбросил ее резко, будто та была отравлена. Под ней лежал бледный Зоро, и он не открывал глаза. Эйс даже забыл на секунду все основы первой помощи, которым учили в академии. Но вломившийся следом в палату Луффи пробудил его к действиям, и Эйс припал к Зоро. Пульс — слабый, еле уловимый — прощупывался. Его можно было спасти.       Уже через час перед Луффи с Эйсом лежала вся схема и видеозаписи. По которым, однако, ничего нельзя было сказать — ровно на пятнадцать минут сбой от переполненного виртуального диска остановил все записи. Как удобно, похищение состоялось именно в эти пятнадцать минут. Полицейский получил расписание процедур Блэклега еще в обед, но никто не знал, кто подменил утвержденное управлением на новое с допущениями. Нельзя было доверять ни начальнику проштрафившегося парня, ни самому парню — система прогнила от корня до макушки. — Гребаные ублюдки! Все, теперь я лично набираю смены на дежурства только из своих ребят и ребят Луффи! — рыкнул Эйс, ударяя по стене кулаком. Что было бы с Марко, и без того расходным материалом для Дофламинго, если бы Эйс не забрал его в оранжерею именно на эти полчаса?       Санджи получил конскую долю седативного и мышечных релаксантов, но довольно долго оставался вопреки всему в сознании из-за растормошенной психики. Только когда над ним склонился широко улыбающийся Луффи и показал большой палец, что с Зоро все хорошо, Санджи блаженно закрыл глаза и тут же уснул.       Зоро откачали довольно быстро, короткая нехватка кислорода, приведшая больное тело к обмороку. Правда он ударил откачавшего его врача и попытался уронить каталку на пол, чтобы спасти Завитушку. Пришлось держать его вдвоем с Луффи, пока тот не придет в себя и не увидит, что Санджи вернули на место на соседней кровати. — Я не позволю подобному повториться, Зоро, слышишь? — сказал Луффи своим серьезным голосом, и Зоро расслабил плечи — поверил.       Паника в больнице поднялась не шуточная, избитого до выкашливания сгустков крови похитителя определили в одну из палат под неусыпным конвоем внутри. Тот был без сознания и не мог сказать, кто же сыграл роль жестокого ангела-хранителя Санджи и сотворил с ним такое.       Закономерно, что к вечеру в затихшем коридоре отделения раздались тяжелые быстрые шаги. Разбираться в провале охраны свидетелей прибыл сам начальник полиции Белоус. Рядом с ним, не выпуская незажженную сигару изо рта, шел не менее озабоченный Смокер. — Твои ребята облажались, — буркнул мэр города. — Ты же понимал, что Дофламинго попытается убрать свидетелей. — Мы выследим крысу, Смокер. — И какая в этом будет польза после того, как Блэклег бесследно исчезнет? Ты курсе, что он наш единственный… — Я знаю, Смокер. Я все понимаю. Для Гранд-Лайн наступил переломный момент. Если мы проиграем, то всю власть захватят теневые структуры. Сейчас я могу доверять лишь паре парней из всего департамента. Но скажи мне ты, скольким из мэрии можешь доверять ты? — Дерьмо… — Смокер прикусил конец сигареты. — Мне паршиво от того, что мы собираемся сделать. — Мне тоже, Смокер. Но если выбирать между спасти город и остаться чистеньким, что бы выбрал ты? — хмыкнул в могучие усы Белоус. Смокер открыл было рот, чтобы ляпнуть, что предпочитает не выбирать. Но потом понял, что все это — ребячество и позерство для юнцов. И чтобы спасти Гранд-Лайн, выбирать придется. Даже если после этого Смокер будет считать себя подонком до конца дней. — Это для его же блага, — Белоус остановился перед палатой. — Ты сам-то в это веришь? — Смокер больше не мог смотреть ему в глаза. — Нет.       И Белоус толкнул дверь палаты.