Хорошие привычки

[19:11]: (눈_눈) [19:11]: ∑(O_O;) [19:11]: ?!!??!!? [19:12]: Нет, я реально в шоке, Марко. Ты написал мне первым, да еще и с моей фишечкой. Мне теперь нужен сеанс у психотерапевта! [19:13]: Мне было скучно, и я решил провести маленький психологический тест. [19:14]: И как? Я прошел? Я красавчик? [19:40]: Кто сказал, что тестировал я тебя? [19:41]: (￢_￢;)       А Смокер и забыл, почему зарекся ходить к Блэклегу с Ророноа в одиночку. Спасибо, что эти ребята забыть не давали. Когда они с начальником полиции вошли в палату, там как раз разворачивалась сцена китовой охоты.       Оба больных были зафиксированы на своих каталках по просьбе лечащего врача, что совсем не мешало им при помощи ударов пятками по изножью дергать каталки и двигаться рывками по палате. В данный момент двое на каталках наворачивали круги друг за дружкой вокруг кровати Марко. В палате стоял чудовищный лязг и скрип.       Блэклег убегал и был неплох, он очень скоро научился управлять каталкой, потому преследовавший его зачем-то Ророноа явно отставал бы на своей кровати. Но Блэклег часто забывал про капельницу. Видимо, больные руки не давали ему постоянно держать капельницу на весу, потому он иногда ставил ее на пол. В следующем рывке забывал приподнять, оставляя на месте — ведущая к его руке трубка опасно натягивалась. Догнавший на своей каталке Ророноа заботливо подхватывал чужую капельницу, протягивая ее Блэклегу — чтобы та болезненно не тянула за иглу в руке. Блэклег принимал с мрачной благодарностью и стартовал с новой силой. Преследование тут же возобновлялось.       Посреди этого безумия сидел на своей кровати Марко и страдал. — Я говорил, что один больше не пойду, — шепнул Смокер. Белоус хмыкнул в роскошные усы, и бодро шагнул в центр палаты.       Догонялки прекратились, Блэклег остановился, враждебно осматривая гостей. Ророноа догнал того и аккуратно притянул его каталку ближе, вровень со своей. И тоже настороженно уставился на вошедших. — Добрый вечер, господа. Мистер Блэклег, — отдельно кивнул Белоус, — мы с мэром Смокером пришли с конкретной целью. И хотели бы продолжить разговор на прошлую тему. Потому просим проследовать в отдельную палату. — Опять вы со своими навязчивыми идеями, — Блэклег сложил руки на груди, отгородился от всех. Зоро непонимающе переводил взгляд с него на гостей. — Я еще в прошлый раз дал понять, что вы ошиблись. С кем-то меня перепутали. — Мистер Блэклег, вы должны понимать, что это важно для города. Если Ичиджи станет мэром, то фактически городом будет управлять ставленник мафии. Вы сами могли видеть, как глубоко коррупция проникла в нашу систему, в сегодняшнем похищении может быть замешан любой из моих подчиненных, — пробасил Белоус. — Мое вам сочувствие, — голос Санджи был издевательским. — Ичиджи? — насторожился Зоро, его рука плотнее сжалась на краю каталки Санджи. — Забудь, Маримо.       В разговор вмешался Смокер: — Как бы тебе ни хотелось, Блэклег, у нас есть предложение, и тебе придется его выслушать. Не желаешь сменить палату, попросим остальных ее освободить, — он в упор посмотрел на Марко. — Нет, — вдруг громко сказал Зоро, отодвигая чуть назад каталку Санджи. — В похищении участвовали копы. И никто не знает, кто крыса. С тем же успехом вы просто пытаетесь выставить нас, чтобы завершить неудачное похищение. Валите нахер.       Лицо Смокера покраснело от такой наглости, как этот мальчишка смеет… Он собирался было рявкнуть что-то в ответ, как Белоус примиряюще поднял руку. — Понимаю, все насторожены сейчас. Я рад, что покушение на вас, Ророноа, сорвалось, с чем поздравляю и вашего отклика. Я рад, что сторонний свидетель сорвал похищение, иначе мы опять бы проиграли Дофламинго. Надеюсь вы сможете вспомнить лицо этого свидетеля, Блэклег. Вы можете не верить, на чьей мы стороне, но это не заставит нас прекратить сражаться за наши убеждения. Мы противостоим многому, справимся и с вашим недоверием. Все, что я хочу, это приватной беседы с Блэклегом. Это касается информации, которую он не желал бы распространять.       Белоус в упор смотрел на злого Ророноа. Тот и не думал отводить взгляда, в нем читался вызов. Перебинтованный, в больничной накидке, он все равно вызывал в людях одним своим полным решимости взглядом легкую дрожь. Белоусу нравились такие стальные парни. Он решил действовать открыто. — Ророноа, в газетах писали, вы знали своего отклика еще со школы. Не напомните мне, какая у него тогда была фамилия?       От Белоуса не скрылось, как Ророноа все же на секунду скользнул полным волнения взглядом по своему отклику, а потом снова уставился зло на него. «Он все знает», — понял начальник полиции. — Понятия не имею о чем вы, — тут же процедил Зоро, складывая руки на груди, как его отклик. — Какие-то бредни.       Блэклег видимо расслабился, получив поддержку своего отклика. Но его побелевшие губы все равно были сжаты в тонкую линию, взгляд был полон упрямства. Белоусу не нравилось, куда все это ведет. Это означало, им придется разыграть грязную карту. — Тогда вам придется все же покинуть палату, нам нужно обсудить личное дело… — Заставьте меня, — осклабился Зоро. — Ророноа, ты даже не понимаешь…! — не стерпел было Смокер, но вдруг подал голос Марко. Он редко встревал в разговоры посетителей, соблюдая нейтралитет. Но сейчас вынужден был вмешаться, ведь Нами наняла его в качестве врача для Блэклега. — Этого не потребуется, Ньюгейт.       В пылу противостояния все забыли о Марко и теперь уставились на него. Он вздохнул, много говорить было неудобно из-за ранения. Но придется. — Длительное время я находился с Санджи и Ророноа в одной палате, не говоря уже о времени, проведенном вместе в плену. Невольно, мне приходилось анализировать их поведение… Нет необходимости удалять Ророноа, он в курсе. — В курсе нашего дела к мистеру Блэклегу? — уточнил Белоус. — Но откуда ты знаешь, Марко, в чем его суть… — Чертов болтун Эйс! — вырвалось у Санджи, но Марко покачал головой. — Не обвиняйте Эйса, он любит поболтать, но прекрасно умеет хранить тайны. Как иначе ему удалось при таком количестве двойных игроков прямо в полиции провести операцию по спасению меня из Дресс Розы? Смею вас уверить, Санджи, ваши друзья были немы, как рыбы. — Тогда с чего вы… — Когда я оказался в плену в Дресс Розе, Робб Луччи пожалел, что меня придется убить, ведь он любил мои книги, — перебил его Марко, — Он похвалил мои работы, но кое-что показалось мне странным. Он лестно высказался о книге по тому, как справиться с потерей отклика. Что показалось мне логичным, если Луччи намеревался оставить вас в качестве повара на долгие годы, ему нужно было аккуратно прервать вашу Связь без сильной травмы. Но вот только уточняющие вопросы он задавал совсем по другой моей работе, касающейся детских травм и того, как они формируют наше взрослое восприятие. Он выразился совершенно конкретно, вопрос был о перенесенном в детстве длительном насилии. Это было действительно странным, я не мог это ни с чем соотнести… Пока не увидел, как виртуозно сработал Луччи, пригласив на беседу с вами Ичиджи Винсмоука.       Зоро дернулся на своей каталке, с ужасом всматриваясь в лицо Санджи. — Этот ублюдок и туда заявился?! Почему ты не сказал?! — Потому наверное, Маримо, что это ни разу ни твоя ебучая проблема, — лицо Санджи теперь напоминало каменную маску. Марко кивнул сам себе, реакции этих двух только подтверждали правоту его догадок. — Я думал, что это глупо, приглашать вот так посторонних, рисковать проектом… Однако Луччи ничем не рисковал, он хотел спровоцировать психологический надлом, и ему это практически удалось. Я наблюдал все характерные симптомы, и догадывался, что далее Луччи стал бы тем, кто вас из этого надлома вывел. Тем самым убедив, что внешний мир опасен для вас, в отличие от укромной Дресс Розы. Должен признаться, Луччи талантливый манипулятор, мне страшно предположить, насколько бы гладко у него все вышло, не вытащи вас ваши друзья. — Хах, будто я бы позволил обвести себя вокруг пальца! — в браваде Санджи не было ни капли уверенности. Потому что последний раз, когда он ощущал спокойствие и тишину на душе, был пьяный вечер на диване Луччи. Не было ни внешнего мира, ни Зоро с Кавендишем, ни Ичиджи. Его рука была на голове Хатори, а голова откинута на спинку кожаного дивана, потому что Луччи… Санджи покраснел. — Да кто такой этот Робб Луччи! — ворчал сбоку Зоро. «Маньяк, — ответил про себя Санджи. — Маньяк с талантом давать мне успокоение». — Уже в больнице я, хм… сопоставил все факты, и думаю, понял все верно. Прошу прощение за мою проницательность, но Нами наняла меня присмотреть за вашим состоянием, и я не мог игнорировать слона в комнате. Более того, — продолжил Марко, — я, напротив, как психотерапевт, настоятельно рекомендую пригласить к разговору Ророноа. Разве не очевидно, что вы просите Блэклега сражаться за вас в одиночку? Или, если мы перейдем непосредственно к решению вопроса, мистера Винсмоука.       Санджи вздрогнул, когда его назвали этой фамилией, но тут же овладел собой, не давая злости выплеснуться на Марко. Тот знал, что Санджи это не понравится, но понимал, что гораздо хуже будет скрыть свои знания, оставить один на один с Белоусом. Тогда у Санджи точно случится еще одна неконтролируемая паническая атака. Как доктор Марко не мог такого допустить. — Отлично, ненавижу крутить тайны, — откинулся на подушки Зоро. — Передайте этому ублюдку Ичиджи, чтобы валил нахер. Я не буду участвовать в его избирательной кампании. Санджи аж на постели подскочил. — Стой, чего? Ичиджи смел просить у тебя такое?! Почему ты мне не сказал? — Может потому что это не твое ебучее дело? — передразнил его Зоро. — Явился как-то в «Барати», совсем страх потерял. Сыпал всякими мутными угрозами. Я ему башку хотел проломить, но Зефф не дал. — Ч-ч-ч-то он делал? Что он сказал Зеффу? — испуганный Санджи всем телом подался к Зоро, хорошо, что их каталки стояли рядом, и его постель не опрокинулась. — Почему я должен запоминать и цитировать всяких ублюдков! — Потому что… — Санджи осекся и прикрыл глаза рукой, — А, забудь.       Он устало опустился на свою подушку. — Если уж мы вскрыли все карты, что же, поговорим начистоту, — он чисто рефлекторно поискал рукой сигареты, опомнился и чертыхнулся. — У меня нет никакого желания помогать полиции. Хочу напомнить, не полиция вытащила меня из всего этого дерьма. И в прошлом от нее толку было мало. Я хочу, чтобы она оставила меня в покое и занималась как всегда тем, что считает важным. Снимала котов с деревьев, например. Свое место под солнцем я отвоевал, а в вашей войне воевать не намерен.       Белоус рассматривал упрямого Блэклега, и понимал — у него нет прав на такие просьбы. Он провел личное расследование, был занят им все это время, не доверяя даже своему секретарю. Он пытался раскопать хоть одно упоминание о Винсмоуках в отчетах — по нулям, включая заявления о насилии в сторону Санджи Винсмоука. Файлы из архивов легко удаляются, но не человеческая память. Из сотрудников полиции врать мог каждый, даже сам Ньюгейт не мог сказать, кто остался ему верен. И Белоус обратился за помощью к противоположной стороне — преступникам.        В те годы он еще был оперативным работником, знал наперечет всех наркоманов-домушников, домашних кулачных бойцов, проводивших в центральном отделении полиции минимум сутки раз в неделю. Потому сам находил в притонах или наоборот — в милых маленьких пригородах в окружении семьи — всех тех, кто кошмарил город и соседей двадцать лет назад. Всем им он показывал фотографию юного Санджи Винсмоука и спрашивал, появлялся ли тот в полиции. Память имеет свойство истираться, особенно у бывших наркоманов, чьи мозги изъедены, как сыр, но кое-что Белоус узнал.       Например, как ночью в полицию вбежал перепачканный, взмокший и напуганный подросток. Как бросился к стойке и дежурный отвел его в комнату для допросов и закрыл там. И парень колошматил в дверь руками и требовал выпустить его, пока не приехала черная тонированная машина, и сопротивляющегося подростка передали на руки ее водителю.       Другой свидетель помнил, что парень приходил днем, он был в школьной форме. Он потребовал, чтобы у него приняли заявление. Офицер полиции протянул руку за листом и походя сказал, что вынужден будет сообщить его семье, где он прогуливает уроки. И парень сразу отдернул заявление, попятился, озираясь, и выскочил прочь из участка.       И еще детали и смутные воспоминания тех, кто оказался на дне жизни. Белоус не смог бы набрать достаточно улик, чтобы присовокупить их к делу, но он нашел достаточно, чтобы убедиться — у Санджи Винсмоука было полное право презирать полицию. Тем более отвратительным было то, что они со Смокером собирались сделать. Белоус тяжело вздохнул, всегда некоторый груз придется нести на себе до конца жизни. — Мистер Блэклег, вы ведь живете по поддельным документам. По которым у вас нет братьев. Вы не меняли фамилию официально, — начал он. — Ха! Арестуйте меня! — фыркнул тот. — И вообще, паспорт я потерял. Как вы докажете? — Я буду доказывать не это, — Белоус поймал на себе взгляд Смокера: мы правда делаем это? И тяжело прикрыл глаза: да, Смокер, делаем. Ради всех жителей города. — Но у меня есть все доказательства того, что десять лет назад Зефф Блэклег приобрел на черном рынке комплект поддельных документов на имя якобы своего сына, Санджи Блэклега. — Что? Причем тут старикан? Это же я ими пользовался… — заволновался Санджи. — По моим данным, вам тогда было семнадцать лет. Несовершеннолетний. Согласно законам, ответственность за поддельные документы ложится на продавца и на лицо, которое приобрело их с целью обмана. — Погодите, что? Вы хотите сказать, что засудите Зеффа за то, что он помог мне избавиться от этой ебаной фамилии? Дал мне укрытие и спасение от Винсмоуков, чего полиция мне дать не смогла?! — Санджи попытался слезть с кровати, забыв, что зафиксирован. Вышло только нервно задергаться на постели, он не замечал, что Зоро поймал его за руку и пытается не дать дергаться. — Зефф Блэклег совершил серьезное преступление. Во зло или во благо. И ты не оставляешь нам другого выхода, — продолжил Смокер, чтобы дать Белоусу передышку. — Каждый, кто решит воспользоваться услугами черного рынка Гранд Лайна, должен знать, что рано или поздно его настигнет правосудие. Но если состоится суд над Ичиджи Винсмоуком по поводу растления его младшего брата, правосудие найдет себе другое занятие. — Это шантаж?! Это ебаный шантаж?! — Санджи дернулся на кровати, но пластиковый браслет против беспокойного больного сдержал его. Санджи посмотрел на него дикими глазами, его зажимали в угол, заставляли возвращаться в те времена, которые он хотел забыть, и снова держали за руки, не давая вырваться. Он ненавидел, когда его держали за руки. Он с силой принялся дергать рукой, пытаясь оторвать застежку и раскачивая скрипучую койку.       Зоро что-то говорил, кажется, «Успокойся, Завитушка», но Санджи не слушал, дергал до красных полос на запястье, в ушах тикала секундная стрелка. Долбаный браслет растянулся, но не хотел отрываться. Краем глаза он заметил, как сочувствующе смотрит на него начальник полиции, ха, еще бы, наверняка он видел те фотографии. Санджи ненавидел эти сочувствующе-брезгливые взгляды, он хотел показать им, где он вертел все это… Но не мог оторвать душащий его браслет с запястья, и не мог остановить себя. Вдруг Зоро приподнялся на локтях, дернул с неимоверным для больного человека усилием своей рукой, отрывая свой браслет, и уже со свободными руками нагнулся, поймал руку Санджи в свои и оторвал его браслет. — Я убрал, я убрал, — быстро зашептал он.       В эту же секунду все замерло. Бешеное тиканье в ушах прекратилось. Санджи посмотрел на гостей в палате, осознавая, насколько жалким истериком сейчас показался перед ними. И снова — эти взгляды, это выражение в глазах, которое они и не собирались прятать. Как они смеют смотреть на него так, их самих Ичиджи имел вот уже лет двадцать! — Я должен делать за вас дерьмовую работу, только чтобы вы не упекли за решетку единственного человека, у которого хватило яиц мне помочь?!       Белоус молчал, тяжело глядя на Санджи. А что он мог сказать? Тот был абсолютно прав, с самого начала Белоус знал, что у парня есть все основания послать их к черту. Но они со Смокером пол ночи вчера просидели в задрипанном баре за бутылкой, принимая это трудное решение. Если надо спасти город, в котором живут еще хорошие люди, в котором живет беременная жена Смокера, да сам этот парень с его друзьями и откликом, упрямый Зефф, который много лет назад сделал за них их работу, ради всех этих людей — они готовы запачкаться. — Ньюгейт, вам лучше уйти, — начал было Марко, с тревогой наблюдая за состоянием Санджи. Освободившийся и нагнавший свою жертву Зоро наконец сделал, что хотел, он положил руки на плечи своего отклика, успокаивающе гладил их большими пальцами и вглядывался в глаза, ловя ответный взгляд. — Эй, эй, полегче. Дыши глубже, Завитушка. Просто выпроводи их. Твой же старикан недавно приходил и сказал, что ты можешь послать их всех к черту. Я помню. Мы что-нибудь придумаем. Он сразу тебе сказал… - Зоро прижал его к себе, все еще уговаривая не волноваться, успокаивающе похлопывая по лопаткам.       Санджи растерянно перевел взгляд на плечо Зоро, на котором уютно покоилась его голова. Мягкие зеленые волосы на шее, Санджи всегда чувствовал себя защищенным от всех бед, когда просто утыкался в них носом.       Вот оно, Санджи и забыл, почему Зоро так хочет возобновить их отношения сразу, как пришел в себя. Потому что пока Санджи не было, к Зоро приходил Ичиджи. А потом еще выяснилось, что его похитили ради каннибальских вечеринок. Потому что без его защиты Санджи не выжить, вот что думает Зоро. И отказывает себе в свободе, в том, чтобы быть с тем, кого желает, из чувства долга и благородного стремления защитить Санджи.       Санджи не видел глаз Зоро, но представил, что сейчас в них такое же жалостливое выражение, которое появлялось у тех, кто узнавал про Ичиджи и фотографии. Неужели в тот свой визит Ичиджи все же показал фотографии Зоро? Потому он и делает вид, что не помнит, о чем была беседа? По телу пробежал противный озноб. Зоро видел все, это конец. С этим нужно завязывать, перестать прятаться от Ичиджи за спиной Зоро. Санджи Блэклег — не тюрьма для своих любимых. И он тоже может защищать. — Нет, — хрипло проговорил он, отцепляя от себя Зоро. — Я сделаю, что они хотят. Если они дадут слово, что не тронут никого из моих близких.