Хорошие привычки

Самый посещаемый форум Гранд-лайн «Сплетницы», создана новая тема «Правильно ли это?»:

Синдри: Я больше не могу. Ширахоши: Ой, мамочки. Альвида: Чего не можешь, ты уж как-то объяснись. А то ребенка напугала. Синдри: Быть только на стороне Ророноа. Даже если они расстались, не обязательно ведь Блэклег ужасный человек. Коала-каратистка: Ты что! Ничего бы не случилось, если бы не он! И Ророноа не проиграл бы Чемпионат. Сандерсонья: Вот-вот, кто вообще в своем уме бросает собственного отклика. Лола: Кто вообще в своем уме бросает Ророноа Зоро? Синдри: Я просто больше не могу. — Как я выгляжу? — Санджи поправил в пятый раз галстук и повернулся к Марко. Зоро нахмурился, Завитушка никогда не спрашивал чужого мнения по поводу его внешности. Значит, он чертовски волновался и старался выглядеть на высоте. Даже заставил Эйса сгонять в квартиру Ведьмы за парочкой костюмов на выбор. — Будто и не из больницы, а из салона дорогой одежды, — соврал Марко. Потому что бледность, отросшие волосы, худоба медленно идущего на поправку больного все же не могли ускользнуть от взгляда тех, кто стал бы присматриваться, какой бы дорогой костюм Санджи ни выбрал. Но Марко прекрасно понимал причины вопроса, Блэклегу важно было выстроить защитную стену из лоска благополучия для поездки на судебное разбирательство с Ичиджи.       Санджи нервно улыбнулся в ответ и кивнул: поехали. Все поднялись со своих кроватей. — Э, нет. Ты-то куда намылился, Маримо? — Санджи ткнул пальцем в грудь Зоро. Тот был в простой футболке и до этого Марко даже не замечал, что он снял больничную робу. Из коротких рукавов торчали бинты и заклеенные лейкопластырем уколы от ввода трубок. Ророноа выглядел еще более побитым, чем его отклик. — В смысле? В суд над этим говнюком, — оторопел Зоро. — Не припомню, чтобы в моем приглашении значилось плюс один. И ты одет не по дресс-коду вечеринки, — Санджи легонько толкнул его в грудь, и Зоро набычился, наоборот — напирая. — А Ведьма мне говорила как-то, что откликам можно присутствовать на суде без отдельного допуска! — С чего бы Нами-сан вести с тобой разговоры на такие темы? — закатил глаза Санджи, и недоверчиво посмотрел на Марко: неужели — правда? — Это правда, — Марко спокойно качнул головой. Блэклегу не помешала бы поддержка, и пусть Ророноа не всегда был уклюж с чужими, да и со своими, чувствами, но он искренне любил своего отклика. А присутствие любящего тебя человека рядом не даст даже самым тяжелым воспоминаниями обесценить сегодняшние достижения Санджи. — Дерьмо! Маримо последний, кого я бы хотел там видеть, — процедил сквозь зубы Санджи, оттягивая вдруг придушивший галстук и портя безупречную картинку. — Почему это?! — Зоро правда не понимал, и Марко вздохнул — непаханое поле работы. Он отказался от идеи проводить парную терапию. Вместе эта парочка была катастрофически дисфункциональна, она орала друг на друга, шарахала друг друга легкими и тяжелыми предметами по голове с такой пронзительной любовью, что Марко только вздыхал. Порой на эти крики заходил уже закорешившийся с головорезами Крокодайла Эйс и вкрадчиво приобнимал Марко за плечи. — Чувствуешь в себе это темное желание? Поддайся ему. Нами поддается ему раз в год, возьми книгу со столика и переебашь их всех не глядя. И тебя отпустит, Нами всегда так делает, — мурлыкал он на ухо, как демон-искуситель. — Эйс, я профессиональный психолог, справляться с таким — моя работа, так что я спокоен, — врал Марко. Иногда ему хотелось последовать примеру Нами. Он уже понял, что этот клубок страстей вместе ему не распутать. Он назначит каждому индивидуальную терапию сразу, как только им дозволят покинуть палату. — Я пойду, почему ты решил, что можешь запретить мне пойти?! — орал Ророноа. — По кочану. Хороший ответ, и тебе подходит, — Санджи развернулся к выходу, как Зоро поймал его за край пиджака. — Ну нет, бровастый, я тебя от взрыва спас. Шкуру твою вытащил, и помог Луффи вовремя узнать, где Нами, и спасти ее. Так что ты должен мне жизнь и еще половину жизни твоей драгоценной Ведьмы. Ты мне должен, а значит — я пойду на суд. — Что?! Марко, он сбрендил! С чего я должен переживать все это еще и на глазах Маримо! У меня никакого желания… — «говорить «да, Ваша Честь, я помню, когда это случилось впервые», говорить «Нет, ваша честь, у меня не было до этого никакого опыта», говорить «Да, я просил остановиться», говорить «Меня ударили, чтобы я не плакал» при Зоро. Понимать, что в это время он тренировался в додзе с мечтой в глазах или праздновал с Куиной победу одного из них в юниорских соревнованиях по кендо. Красками собственноручно рисовать жирную линию отличия между ним и Зоро, проводить черту, которую потом никогда уже не сотрешь. — Думаешь, я позволю тебе столкнуться с этим выродком один к одному?! — Марко, мы не можем его взять. Ичиджи слишком сложен для простого разума Зоро. Тот спровоцирует его за два щелчка пальцами, Зоро на него вызверится, и все — Ичиджи будет жертва неадекватной травли от звезды спорта. Как думаете, к кому повернется благосклонность суда? А Зоро еще и отстранят от официальных соревнований. Я не подарю ебаному Ичиджи такой победы и поеду один!       Марко в упор посмотрел на Зоро: тот просто обязан поехать. Он даст ему лазейку, Ророноа должен ей воспользоваться. — Во время лечения лучше для интенсивного восстановления не разлучать откликов даже на половину дня. — Ха! Слышал! Ты без меня там в зале суда вырубишься! — крякнул Зоро. Марко безнадежно уронил голову на грудь: Ророноа не пробиваем. — Хочешь испытать, кто первый скопытится? — распалялся Блэклег. Все шло по губительному сценарию. В довершение дверь палаты бесцеремонно распахнулась, и Синдри-чан явилась с подносом лекарств «в дорогу». Все же их отпустили только на пару часов, чтобы не откладывать процесс. — О, милая Синдри-чан!       «Милая» Синдри с безразличным лицом прошла к тумбочкам больных, где попыталась поставить поднос. Но ей мешали лежащие там запонки Санджи, которые она меланхолично смела в мусорную корзину. Санджи и бровью не повел, Зоро открыл было рот, но получил шлепок по прессу от своего отклика. — Лекарства, — Синдри подала таблетки в руки одному Зоро и, не посмотрев на остальных, удалилась. — Вот же сука! — не выдержал наконец Зоро. — И нахера ты это терпишь, бесхребетный подкаблучник! Что ты ей вообще такого сделал?       Марко уставился на Ророноа в задумчивости: тот правда не заметил почти священную войну, которую ведет против Блэклега женская половина больницы в честь Зоро. Он настолько слеп? Хотя… скорее не придает значения ничему вокруг, что для него не первостепенно важно. — Потому, глупое Маримо, что если я акцентирую на этом внимание, нельзя будет списать все поведение милой Синдри-чан на забавную неловкость, — Санджи с трудом присел около мусорного ведра и принялся выуживать запонки. — И потом, когда она остынет и быть может пересмотрит свое мнение, отношения между нами будут напряженными. Ей придется либо чувствовать себя виноватой и быть может даже порицаемой, либо открыто просить прощения, что было бы крайне неловко для наших дивных легких отношений. К чему так смущать милую леди. — Санджи выудил запонку и улыбнулся, обдувая ее. — Мне же ничего не стоит такая малость — делать вид, что все прекрасно. Потому когда Синдри-чан пересмотрит свои взгляды, мы сможем как ни в чем ни бывало вернуться к легким отношениям без неловкости. — Правильно тебе Нами доктора для мозгов выписала, — закатил глаза Зоро. — Это выбор мистера Блэклега, весьма обоснованный, — вклинился «доктор для мозгов». — Не каждый конфликт нужно эскалировать для его разрешения. — Тем более как бы я мог сделать замечание такой прекрасной меллорин! — глупо заулыбался Санджи, запонки были на нем, и он был готов выдвигаться на первое заседание суда. — Хорошо, я скажу охране, что мы выезжаем. Они поедут на других машинах эскортом, как сказала вчера Робин, — волей-неволей, в последние дни Марко довольно плотно общался с различными полукриминальными элементами. Новая нескончаемая тема шуток для Эйса. — Погоди, они не останутся здесь? Зачем нам охрана в здании суда? — нахмурился Санджи. — Не знаю, Крокодайл приказал охране следовать за мной, как за приоритетной целью. А Белоус настоял на посещении заседаний с психологом. — То есть… если мы уедем, Маримо останется без охраны? — волнение Блэклегу скрыть не удалось. Он мельком взглянул на перебинтованные руки Зоро и закусил губу. Марко чуть победно не заулыбался, и устыдился, ощутив себя Луччи, в очередной раз проведшим психологический трюк на пластичной психике Санджи. — Боюсь, что так. — Че-е-е-ерт. Собирайся, Маримо, ты едешь с нами.       Марко добился своего. Когда они вышли, в коридоре раздавалось быстрое цоканье каблуков медсестры.       На крыльце, ведущем к парковке больницы, полулежали-полуспали журналисты. Некоторые из них принесли с собой теплые спальники, на улице было по-зимнему холодно. Они всполошились и принялись вразнобой вскакивать, завидев за стеклянной дверью Ророноа Зоро. Трудно было предположить, сколько смен они уже ждут его выписки, чтобы взять самое первое интервью. Эйс говорил, что только на той неделе выловил пять поддельных докторов, пытавшихся протащить под халатом микрофон.       Все журналисты, толкаясь, бросились к Зоро, преграждая ему спуск вниз. Он озадаченно остановился, непривычный к такому напору. Поморщился от пушистого микрофона, который одна дамочка пихала ему прямо в лицо. Обычно элегантно общался с этой толпой, вежливо давая понять, что лишь пара вопросов, и они вынуждены спешить, Завитушка. Он вообще умел послать журналистов так, чтобы они еще и довольны остались. В их паре он был по «связям с общественностью». Зоро нервно заозирался, сейчас с ним Санджи не было. — Ророноа, вы покидаете больницу? — Наличие в вашей палате отклика было обязательным для выздоровления? — Вы правда были в коме? — Что ваши друзья сказали по поводу вашего расставания? — Что вы думаете о Кавендише? Какие между вами отношения? — Вы намерены вступить в новые отношения?       У Зоро замелькало перед глазами, он переводил взгляд с одного выкрикивающего вопросы журналиста на другого, не успевая сориентироваться. Он панически оглянулся. Санджи в полном одиночестве и с идеально прямой спиной из-за травм медленно спускался по ступеням, как по красной дорожке. Несмотря на его безупречный образ, журналисты словно не видели его, стояли спинами, отгораживая его от Зоро. Зоро стало совсем неуютно, да что с ними со всеми такое?! — Завитушка, — растерянно выдал он ровно в тот момент, когда одна дамочка подпрыгнула выше всех и выпалила: «Какой ваш любимый тип?!».       Журналисты разом умолкли, немного сбитые с толку. Они пришли сюда за горячими новостями и сплетнями, но внезапно наткнулись на искреннюю еще не пережитую боль расставания. Но потом оживились с удвоенно силой. Ну разве это не драма для передовиц: о честном и верном сердце национальной гордости и недостойном такой преданности ветреном отклике?        Санджи же и ухом не повел, только спина стала еще ровнее, он уже подходил к подогнанному к ступеням такси. Он легко открыл дверь, прося Макино не выходить ему на встречу. Поскольку они желали сохранить секретность заседаний, пришлось просить о подвозе Макино. Ту в качестве телохранителя сопровождал почему-то Фрэнки, он едва поместился на переднем сиденье ее старенького мини-такси, коленки упирались в приборную панель. — Супер выглядишь, бро! В таком костюме ты такие показания против Фламинго дашь, никто не отвертится! — даже Фрэнки думал, что они с Зоро едут на заседание по делу о Дресс-Роуз. — Спасибо, ну что — поехали? — Бровастый угоняет мое такси! — закричал где-то за стеной журналистов Зоро. Санджи захлопал по спинке сиденья, поторапливая трогаться. Зоро ринулся вниз по лестнице, огибая разочарованных журналистов. Санджи захлопнул и заблокировал дверь. — Открой дверь, аферист бровастый! — Просто сядь с Марко, за ним Крокодаил прислал машину! — отмахнулся через окно Санджи. — Бронированную. — Открой, я не шучу! — Зоро дергал ручку, Санджи держал изнутри. Фотофиниша не проводилось, но, судя по всему, внешнюю и внутреннюю ручки старенькой машинки они оторвали синхронно. — Моя малышка! — только и охнула Макино. — Прошу прощения! Это все настырное Маримо. — Я починю, крошка, Су-у-у-пер модернизирую! — доверительно сообщил Фрэнки. — Мы с друзьями завели общий фонд «На вещи, которые они разрушат, пока не помирятся». Оттуда деньги возьму. Если еще осталось… Зоро принялся открывать багажник, чтобы проникнуть внутрь через него. — Нет ну багажник я портить не дам! — хлопнула по рулю Макино, повернулась на сиденье и сама открыла вторую дверь в такси. Санджи не посмел перехватывать ее руку.       Зоро влез в такси с видом волка, обнаружившего, что хозяин забыл запереть овин вечером. — Что вытворяешь, бровастый! — Решил, что и без тебя тут достаточно кислорода! — Рад видеть, бро! Не ломай сиденье, бро! И Санджи-бро тоже не ломай. О, там такая жесть творится, — сообщил он Макино, настроив зеркало заднего вида на наблюдение за парочкой на заднем сиденье. — Это я тоже починю. Нога поваленного в драке на спину Санджи взлетела элегантно точно вверх и пробила внушительную вмятину в крыше такси. «Мрмо», — шипел тот, подмятый под Зоро. — И это тоже починю… Слушай, крошка, — Фрэнки повернулся к Макино вдохновленный. — А хочешь, я его вообще всего забронирую! — нога Санджи еще раз воткнулась в потолок. — Вы в хорошей форме, ребята! И изнутри тоже забронирую.       Макино молча вздохнула и нажала на газ.       В здании суда их сразу провели по отдельному коридору, не давая и минуты мелькать на улице. Обвинение и суд над главным прокурором проходило не просто в закрытом, а суперзакрытом формате. Как-то Ичиджи удалось надавить, чтобы избежать скандала, и Санджи был даже благодарен его такой изворотливости. Он тоже не горел желанием мелькать на первых полосах по этому поводу.       Их провели узкими «задними» коридорами и сразу впустили в просторный и светлый зал суда — как вытолкнули на сцену неподготовленными. Центральный зал был обит дорогим деревом, устлан коврами для мягкости шагов, тут часто проводились показательные заседания. Но не сегодня. Санджи даже не успел велеть Зоро дожидаться за дверью на скамейке, и цыкнул: ладно уж, сиди. Они сели за стол прямо напротив вынесенного на возвышение судейского стола. Зоро упрямо занял рядом с ним место по другую сторону от Марко. — Где ублюдок? — шепнул Зоро, оглядывая людей на скамьях, не очень понимая, что многие из них тут делают. — Не уверен, что он вообще явится… — цыкнул Санджи, как задняя дверь за судейским высоким стулом тяжело бухнула, и секретарь объявил. — Судья Сенгоку! — Марко кивнул своим спутникам подняться в знак уважения, и они — Санджи живо, а Зоро нехотя, — поднялись. — Сегодня слушается дело против Ичиджи Винсмоука по растлению и систематическому насилию над несовершеннолетним. Потерпевший Санджи Блэклег, инициатор обвинения Кавендиш Хакуба.       Санджи поморщился, услышав это имя. Кавендиш вступился за него перед Ичиджи, что дальше? Кавендиш подыщет ему женушку, чтобы не маячил перед их Зоро счастливой парочкой своей неустроенностью? — Где обвиняемый? — судья Сенгоку внушал не только почтение, но даже некоторый трепет своим глубоким, негромким, но долетавшим до каждого уголка большого судебного зала голосом. — Обвиняемый? — засуетился секретарь. — Он не предоставлял… — Прошу прощения, — раздался голос, от которого Санджи против воли вздрогнул. Ичиджи как всегда подобрал эффектное время и способ появиться. Он распахнул сразу две створки главного входа в зал, быстро и уверенно вышагивая ровно по центру прохода. За ним семенил худой высокий мужчина, судя по всему — адвокат. — Должность главного прокурора предполагает плотную занятость, но я еще раз прошу у суда прощение.       Ичиджи выверил все: костюм был простой ежедневный, но качественный, с потертым с одной стороны рукавом, что демонстрировало его увлеченность работой. А походка так и говорила — этому человеку нечего скрывать и стыдиться. Санджи почувствовал, как напряглись мышцы в руке Зоро, и положил ладонь на его залепленный пластырем бицепс. — Спокойно, Маримо. Как бы он тебя ни провоцировал, помни — это его цель, и если ты сорвешься, он будет считать себя победителем. — Да понял я, понял, — пробурчал Зоро, провожая Ичиджи ненавидящим взглядом. Санджи не смотрел на него. Понимал, где тот, только по взгляду Зоро и звуку шагов. Просто не мог заставить себя посмотреть на него прямо. — Далее попрошу без опозданий, господин Винсмоук, — ровным тоном огласил Сенгоку и кивнул. — О, я думаю, следующего раза и не будет, — обаятельно улыбнулся Ичиджи и занял свое место — за боковым столом. — Мы решим все за одно заседание. — Это мне решать, — одернул его Сенгоку. — Сторона защиты? — А, да, — секретарь быстро пролистал папку. — Адвокат Ичиджи Винсмоука Лаффит Хоанкан. Со стороны обвинения — Джимбей Шарк. — Кто это? — буркнул Зоро. — Государственный обвинитель, выступающий в наших интересах. Маримо, ей богу, я как на утреннике объясняю ребенку, кто украл принцессу, — Санджи нервно теребил край рукава. Он совсем не прочь, если все решится и правда за одно заседание. — Судебное заседание объявляю открытым, — Сенгоку по старой традиции ударил деревянным молотком со своего стола по подставке. Санджи вздрогнул и поднял глаза.       Ичиджи смотрел прямо на него и довольно улыбался.