Хорошие привычки

— Я звоню вам, чтоб еще раз поблагодарить вас за ужин. Я смог пообщаться со своей племянницей в непринужденной обстановке. — О, Мисси прелесть. Я рада, что у моего сына такой искренний и добрый отклик. — В ней очень много от моего брата… Вообще-то, есть еще кое-что. Я звоню сообщить, что не смогу навестить вас в этот четверг, так как… — Будете на суде с Санджи. — Откуда вы знаете, Робин?! — Я информатор. Более того, Марко, я пригласила вас на четверг, потому что знала еще раньше вас, когда будет проходить суд. Я пригласила вас на четверг, чтобы вы позвонили ко мне с извинениями. — Ох, похоже, мне много к чему придется привыкнуть с появлением новой родни. И зачем же вам потребовалось, чтобы я позвонил вам с извинениями? — Я хочу, чтобы вы дали понять Санджи, что когда суд не… то есть даже если он проиграет дело, мы не позволим его обидчику остаться безнаказанным. — Что значит «проиграет»? И что значит «не позволим остаться безнаказанным»?! Это ведь не криминал? — Я всего лишь хочу, чтобы Санджи знал, что его друзья заботятся о нем. Но чтобы не знал, что мы знаем о суде и фотографиях. — «Всего лишь». — Всего.       Санджи старался смотреть только на судью или Джимбея, пока зачитывали причины судебного заседания, пока опрашивали, все ли ознакомлены с уликами. Главное, не поворачивать голову к Зоро. По крайней мере, Зоро, кажется, не признали свидетелем, и фотографий ему показывать не собирались. Его присутствие рядом с Санджи на суде восприняли как само собой разумеющееся, оказывается, отклики рядом — распространенная практика. А Санджи не знал, как много всего можно просто потому, что ты отклик. Ну и нечего привыкать, раньше же он прекрасно жил без отклика. — Ророноа Зоро? — приподнял бровь Сенгоку, разглядывая всемирно известного чемпиона, чье имя было на слуху у каждого жителя Гранд-Лайн. — Да, — буркнул тот. — Надо прибавлять «ваша честь», — зашипел ему на ухо нервный Санджи. — Ты мне ухо отгрызешь, Завитушка, — отмахнулся тот. И Сенгоку хмыкнул, будто это было лучшим подтверждением личности обоих, чем любое удостоверение.       После долгих уточнений, что заявителя, то есть Кавендиша, можно считать общественным заявителем, так как в данном случае преступление совершено против ребенка, не достигшего возраста согласия, а в таких ситуациях уголовные дела возбуждаются автоматически. Значит, Кавендиша не будет, остался только Санджи — пострадавшая сторона и автоматически — истец с государственным обвинителем без права пойти на мировую.       Джимбей коротко и четко изложил, что фотографии — неоспоримые улики насилия над истцом в крайне юном возрасте. Задний фон, а также другие очевидные детали указывают на то, что происходило оно в особняке Винсмоуков с участием Ичиджи Винсмоука, являющегося старшим братом истца. Хах, про себя усмехнулся Санджи, Белоус слил защите практически все, что нарыл. Как же ему важно завалить Ичиджи ради порядка в полиции, и как всем было плевать, когда дело было только в Санджи.       После этого судья Сенгоку долго испытующе рассматривал Санджи, судя по всему информация, что Санджи — брат Ичиджи, была для него новой и очень неожиданной. Наконец право голоса перешло на сторону защиты. Удивительно худой, бледный, но очень юркий адвокат в экстравагантной шляпе льстиво улыбнулся и выскользнул из-за стола. — Действительно, Санджи Блэклег является младшим братом моего подзащитного. Однако именно в том, что они носят разные имена, и кроется ответ на вопрос о доле вины моего подзащитного. — О чем вы? — Сенгоку нахмурился, ему были не по душе витиеватые фразы в противовес простым рубленным фактам Джимбея. — Суть в том, что все эти фотографии сделаны по просьбе и желанию якобы пострадавшей стороны. В юности у того были… как бы помягче сказать… проблемы с контролем своего сексуального поведения. Моему подзащитному нередко приходилось забирать того из участка, куда его приводили из клубов и борделей за неприличное поведение и напрямую — проституцию. Школьный психолог сказал, что это психическое отклонение из-за того, что от него отказался собственный отклик еще даже до встречи. Истец был склонен к беспорядочным половым связям, видимо, в попытке доказать собственную ценность и восребованность в отношениях, в которых ему отказала собственная пара. — Да что этот уро… Уй! — Зоро успел выпалить до того, как Санджи резко засадил каблуком ботинка по носку его кроссовка. Конечно, они будут городить свою линию защиты, конечно, они будут порочить и втаптывать его, Санджи видел Ичиджи насквозь. Тот провоцировал, и делал ставку, что первым сорвется Зоро, но он не позволит плану Ичиджи осуществиться. — Тишина в зале со стороны истца! — повысил голос Сенгоку, и Санджи процедил сквозь зубы: «Ты обещал, Маримо, тише воды, ниже травы». Зоро скрипел зубами и сжимал челюсть до хруста, буровя Ичиджи полным ненависти взглядом, но кивнул — понял. Лаффит картинно прочистил горло, заложил руки за спину и продолжил, расхаживая туда-сюда по залу суда. — К семнадцати годам одержимость и развращенность Винсмоука-младшего достигла такого уровня, что тот стал снимать видео и фотосессии порнографического и эротического характера. Он дошел до того, что нередко пытался совратить даже собственных родственников, отсюда обилие фотографий с домогательствами к собственному брату. Стоит признать, что порой тот из жалости перед психически нестабильным от отчаяния братом шел у него на поводу. Это подтвердила бы и старшая сестра Винсмоуков, будь она жива. Потому, когда истец сбежал из дома окончательно и сменил фамилию, семья вздохнула с облегчением и не стала пытаться вернуть его в свое лоно. Позиция моего подзащитного проста, ибо правдива: все представленные фотографии сделаны по желанию господина Блэклега, с его подачи и в возрасте семнадцати лет — возрасте согласия. Мой подзащитный глубоко сожалеет, что моральная травма, которую перенес его брат, когда осознал, что не нужен собственному соулмейту, заставила его пойти столь развратным и нездоровым путем. Он рад, что, как мы видим, воссоединение с Ророноа Зоро помогло ему… обрести некоторую стабильность в половых связях. И выражает надежду, что их расставание, о котором объявил сам Ророноа на Чемпионате, не толкнет обратно его младшего брата на путь разврата и в очередной раз проституции.       Рука Зоро дернулась, и Санджи сжал его бицепс — спокойно, Маримо, спокойно, конечно, они будут защищаться. Санджи ожидал, что ему придется изваляться во всем этом дерьме с головой, но смеется тот, кто смеется последним. Если он решился пройти через все это, без головы Ичиджи он из этого зала не уйдет. Вдруг он осознал, что Марко теребит его за рукав. И вздрогнул: что? — Повторяю вопрос, — сурово смотрел на него Сенгоку. — Истец, вы признаете, что по своей воле делали эти фотографии, а также что делали их, находясь в возрасте согласия? — По своей воле?! Да хрен там плавал! Я даже среднюю школу еще не закончил! — выпалил Санджи и тут же прикусил язык. — Уважение к суду, истец! — повысил голос Сенгоку и обратился к Лаффиту. — Истец отрицает добровольный характер фотографий, а также положение касательно возраста. — Доказательство вины ложится на обвинение, — пожал плечами Лаффит. — Мой подопечный не обязан искать подтверждения о возрасте мистера Блэклега, когда были сделаны эти фотографии. Однако готов оказать полное содействие следствию. — Почту за честь. Справедливость — наша работа, — улыбнулся Ичиджи Сенгоку. Тот ничего не ответил, повернувшись ожидающе к Джимбею.       Санджи вдруг что-то вспомнил и отчаянно замахал своему адвокату, призывая его. Он пожалел, что наотрез ранее отказался встречаться со своим представителем, боясь ворошить болезненный ворох воспоминаний и сломаться — сбежать от повестки в суд. — Фотографий и видео гораздо больше. Ичиджи не дурак, и не распечатывал те, на которых ясно видно его лицо. Но он снимал видео, из которого делал нарезку. Со… — Санджи сглотнул огромный ком в горле. — Со звуком. Я уверен, этот ублюдок все еще хранит где-то исчерпывающий видеоархив, чтобы давить на меня. На этом видео на мне форма из последнего класса средней школы, в нашей школе ее сжигали по окончанию курса. Я не мог носить ее в семнадцать. — В средней школе? Сколько вам… — Четырнадцать лет, — быстро выпалил Санджи, стараясь не смотреть на Зоро. Как-то он сказал, что в четырнадцать лет впервые победил на крупных соревнованиях, куда его пустили к старшей группе в виде исключения. Если бы у них с Зоро в доме была полка для такого рода достижений, сравнения были бы так себе. Если бы у них с Зоро был дом. Джимбей кивнул и вернулся к судье. — Ваша честь, если обвиняемый готов оказать всевозможное содействие для ускорения процесса, то мы просим разрешение на полный обыск его комнаты, а также личного компьютера. Обвиняемый не должен предупреждать никого об обыске, группа будет выслана в особняк Винсмоуков в течение получаса.       Марко присвистнул. Он порой сотрудничал с судом, и чтобы все решалось настолько оперативно без попытки отложить заседание… Белоус так хотел прижать Ичиджи, что дал Джимбею полный карт-бланш.       Лаффит тем временем обеспокоенно склонился к Ичиджи. Тот отвечал неспешно, с той же усмешкой на лице. Его взгляд скользнул по Санджи, и тот был готов поклясться, Ичиджи намеренно показал захват указательным и средним пальцем. Жест, которым он всегда зажимал Санджи нос, чтобы тот не смел закрывать рот. К тому времени, как Лаффит выпрямился и попытался скрыть с лица самодовольную ухмылочку, Санджи быстро дышал через нос, сжимая рот до боли в челюстях. — Мой клиент искренне опечален тем, что выполнить просьбу невозможно. Вчера в особняке Винсмоуков случился пожар. — Что произошло? Никто не пострадал? — уточнил судья Сенгоку. — Нет, не стоит беспокоиться. Короткое замыкание. Пожар был быстро локализован, в целом особняк не пострадал. Только полностью сгорел край левого крыла, где находилась комната господина Ичиджи, а также все его личные вещи. — Вот ублюдок! — единодушно воскликнули Зоро и Санджи. — Тишина в зале суда! — рявкнул Сенгоку, ударяя по столу. — Еще нарушения, и я наложу на истца взыскания. А его отклик будет удален из зала! — Прошу прощения, — процедил Зоро, явно переламывая себя. Особняк Винсмоуков сгорел именно вчера и только комната Ичиджи — крайне удобное совпадение. Санджи не обманывался — Ичиджи полностью подготовился к этому заседанию. Впервые скользнула мысль — Ичиджи и тут поимеет всех, и Белоуса заодно.       Лаффит мысленно улыбнулся, раскидывая руки в широком жесте. — Стоит простить мистеру Блэклегу такую несдержанность. Отвержение собственным откликом сильно сказалось на его психике. Он гораздо лучше держится, чем в прошлом. Мой клиент говорит, что раньше он только и мог, что рыдать.       Санджи сжал руки так сильно, что ногти врезались в мясо ладоней. Вот ублюдок, вот ублюдок, он играет с ним, издеваясь. Ничего, Санджи еще посмотрит, за кем будет последнее… — Кхэм, кхэм, в таком случае, если пока предложений от обвинения больше нет, мы бы хотели вызвать свидетеля защиты — Исили Мермейд.       Санджи замер, по спине пробежали противные холодные мурашки. — А это кто еще? — шептал Зоро на ухо, но Санджи не отвечал. Он услышал, как отворились позади двери суда и легкой походкой по мягкому ковру шла она — его русалочка Исили. Девочка с милыми веснушками на лице и пышными непослушными темными волосами, его большая любовь из девятого класса.       Исили прошла мимо и заняла место за столом на небольшом подиуме — для опроса свидетелей. Он не видел этого — слышал. Но не смотреть дальше было бы просто отвратительным неуважением к милой Исили-чан, которую он помнил пятнадцатилетней смешливой девочкой. Санджи вдруг ощутил, что пот на ладонях стал холодным. И против своего желания, против огромного разъедающего внутри ужаса — поднял глаза и посмотрел на ту, кто не пожелала его больше никогда видеть, узнав о фотографиях от Ичиджи.       Исили была прекрасна. У нее остались все те же милые темные веснушки, которые делали неповторимой, а пышные волосы ей хоть немного удалось укротить в двух пучках. Она нервно улыбалась, смущенная всей ситуацией. Потом нервно прикусила губу и… встретилась глазами с Санджи. — Да кто это… — продолжал бубнить на ухо Зоро, но осекся, когда почувствовал, как резко выпрямился Санджи, чтобы казаться сильней и уверенней. Чтобы показать, что его бой все еще ведется, и он и не думает сдавать позиций. — Привет, — неуверенно еле слышно сказала Исили только ему. Санджи сделал над собой усилие и вежливо улыбнулся, кивая. Они не виделись пятнадцать лет, последний раз они говорили через дверь, она сказала, что больше никогда в жизни не пожелает его увидеть. Что это отвратительно, что он ей отвратителен. И теперь сидела почти напротив, неуверенно прикусывая губу. Лаффит вклинился в их обмен взглядами, как бы случайно становясь между ними. — Исили Мермейд. Обучалась в одной школе с истцом на два класса младше. Мисс Мермейд, вы же были девушкой Санджи Винсмоука до того, как резко сменили школу в начале учебного года? — Ах эта Исили! — брякнул Зоро, за что получил еще один удар пяткой по кроссовке. И зашипел: — Ты мне ногу раздавишь, бровастый… — Да, это правда, — коротко кивнула Исили, теперь разглядывая Зоро, неуверенно переводя взгляд на Ичиджи.       Санджи не понимал, свидетель защиты? Что Исили знает такого, чтобы приглашать ее? В чем суть игры Ичиджи? — Позвольте уточнить, вам знакомы какие-либо из этих фотографий? — Лаффит с видом заправского фокусника резко вытащил из кармана жилета несколько плотных карточек. Исили скользнула по ним взглядом и резко дернула головой, поспешно отворачиваясь, на ее щеках появился румянец.       Кровь в ушах Санджи начала стучать громче, чем слова в зале. В одно ухо ему шептал что-то Марко, в другое Зоро, но он не слышал их. Сейчас в этом помещении был только он и Исили, вновь разглядывающая картинки его унижения, его беспомощности. «Ты отвратителен». Периферийным зрением он заметил Ичиджи, тот смотрел на него с улыбкой. И Санджи понял: Исили в принципе не нужна была Ичиджи, они не смогут доказать, что это было насилие, без дополнительных материалов. И не смогут доказать, что Санджи не был в возрасте согласия, чтобы наказание не зависело, по согласию это было или нет. Исили нужна здесь, чтобы уничтожить Санджи эмоционально. Подергать за засевшие под кожей Санджи крючки, просто потому что Ичиджи это забавляет.       Холодная мокрая ладонь ощутила сухой жар, и Санджи дернулся. Зоро стащил его руку под стол и там схватил в свою, сплел их пальцы. Санджи глупо посмотрел вниз и осознал: его крупно трясет. Он тут же велел себе прекратить, сжал в ответ руку Зоро — только сегодня, сегодня можно. Он использует все способы, чтобы не показать Ичиджи, что тот бьет по больному. И если ладонь Зоро заставит его чувствовать себя уверенней и не трястись от накативших воспоминаний, он будет держать руку Зоро. Потом извинится перед Маримо. Черт, да даже перед самим Кавендишем, что и не думал пытаться вклиниться в их отношения.  — Д-д-да, — стыдливо пролепетала Исили. — Громче и четче, — предупредил ее громогласный Сенгоку, от чего она только еще больше испугалась. — П-п-простите. — Где и при каких обстоятельствах, позвольте поинтересоваться? — Лаффит сыграл стопкой, как колодой карт, и ловко отправил фотографии обратно в карман жилета. — М-мне доставили их домой, — Исили старалась говорить четче. — Кто-то позвонил в дверь, я сразу же открыла. Я думала, что это курьер, который доставил подарок. Мы с Санджи встречались, он сказал, что у него нет отклика… Мы хотели отметить три месяца отношений с Санджи. И я заказала подарок… — Исили вдруг перестала рассказывать для Лаффита. Или даже для Сенгоку. Она смотрела на Санджи и рассказывала для него. — Я, не задумываясь, открыла коробку, а там были эти фотографии с Санджи. Я была совсем девочкой, я тогда ни о чем таком не думала… — Исили волновалась, глотая слова. — Я просто испугалась. Я понимала, что все, что на этих фотографиях — неправильно, мерзко. Но… я просто хотела, чтобы это никак меня не касалось. Я даже не подумала, что Санджи мог не хотеть этого! Что эти фотографии… были сделаны против его воли. Я не должна была быть такой глупой трусихой, которая думала только о том, что ей неприятно…       Санджи успокаивающе улыбнулся Исили и кивнул, у него были на это силы, ведь под столом его крепко держал за руку Зоро. Она не виновата, она была девочкой на два года младше него, когда ее ткнули лицом в этот отвратительный ад, который устраивал для него Ичиджи. Санджи не уберег ее, а она не была готова к такому, и правильно, что не захотела быть к нему причастной и даже видеть Санджи еще раз. — Вы знаете, кто прислал вам эти фотографии? — снова между их взглядами вклинился Лаффит. — Н-нет. Я думала, это доставка подарка из магазина… — Вы можете утверждать, что отправителем не был сам мистер Санджи Винсмоук? — Что? — Исили даже подскочила на месте, всколыхнулись ее непослушные локоны, напоминая Санджи о том, как мило она бежала ему на встречу через школьный двор, а эти пышные хвостики прыгали вместе с ней. — Если вы не знаете, кто их доставил, и не говорили после этого с Санджи Винсмоуком, почему он сам не мог их отправить? — склонился низко к ней Лаффит. — Протестую, навязывание предположений, — поднялся со своего места Джимбей. — Поддерживаю. Вопрос отклоняется, — кивнул Сенгоку.       Но это был вопрос не для суда и не в пользу защиты, Ичиджи этого было не нужно. Это был вопрос против Санджи. Он хотел показать: думаешь, Исили выросла и теперь все понимает, думаешь, она стала умней и благородней, и прониклась твоими страданиями? Очнись, Ичиджи все еще может заставить ее снова думать, что ты отвратительный жалкий извращенец, смотреть на тебя с омерзением. Сколько бы ей лет ни было, не думаешь же ты, что можешь так легко соскочить с крючка? Они все глубоко у тебя под кожей. — Хорошо, другой вопрос, — крутанулся Лаффит, но Исили перебила его, заговорив вдруг в разы громче и уверенней, чем раньше. — Вообще-то… — Прошу отвечать на мои вопросы, — быстро сказал он. — Протестую. Сторона обвинения хочет выслушать свидетельницу защиты, — пророкотал Джимбей, чутко уловив проснувшуюся в девушке храбрость. — Разрешаю, — махнул Сенгоку. — Вообще-то, — Исили снова набрала воздуха в легкие, как заряд храбрости. — Я поступила неправильно тогда. Я испугалась, мне было… — она замялась, но потом тряхнула копной волос. — Да, мне было противно видеть такое. Но я все время думала о себе, попросила родителей перевести меня в другую школу и постаралась обо всем как можно скорее забыть. Но пару лет назад я увидела Санджи-куна по телевизору, его первое интервью вместе со своим откликом, — она с какой-то теплотой посмотрела на сердитого Зоро, совсем не обрадовавшегося еще и завитушкиной бывшей на суде. — И все называли его Блэклег, но я же узнала его… Но раз он не стал никому не говорить своего старого имени, я тоже решила молчать. Я вспомнила эти фотографии и поняла, что была ужасной девушкой. Я должна была поговорить с ним, показать их взрослым, даже полиции. Тот Санджи, которого я знала, не стал бы сам делать такие фото и рассылать их девушкам. Но я думала только о себе, а не о том, каким был он. Мне было так стыдно за свою трусость, но он постоянно мелькал в газетах и на фотографиях в интернете, и выглядел счастливым. Потому я успокоила себя, что теперь у него все хорошо. Все наладилось… Я ошиблась, Санджи? — она задавала вопрос лично ему, смотрела прямо в глаза. — Ты ни в чем не вино… — начал было Санджи, но Лаффит снова юркнул между ними, громко кашляя. — Ностальгические признания не могут быть основной для судебного разбирательства. Свидетель не может установить, кто именно — сам истец или кто-то другой — рассылал свои фотографии порнографического характера.       Санджи как кнутом хлестнули. Он успел потянуться к Исили, вспомнил, за что она ему так нравилась — за наивность и вместе с тем стойкость, за умение понимать свои ошибки и расти над ними. Кажется за то, что в ней было чуть-чуть от характера Зоро. И Лаффит дернул его за шиворот назад, в мерзкую реальность грязных фото. — И главный вопрос, с каким я вас вызывал, мисс Мермейд, — Лаффит раскачивался на носках между ними. И хотя Исили смотрела на Санджи, а он на нее, они никак не могли поймать взгляд друг друга. — Сколько лет было мистеру Винсмоуку в тот день, когда вы получили фотографии? — Хмм… — Исили явно не ожидала такого вопроса и задумалась, приложив палец к губам. — Семна… да, точно, семнадцать. Я еще спрашивала, когда у него день рождения, думала, что на восемнадцать лет нужно будет подарить что-то особенное. — Ах семнадцать, возраст согласия, и не ясно, не был ли сам Винсмоук инициатором этой фотосессии, — мерзко заулыбался Лаффит. — Что же, вы очень нам помогли, мои вопросы окончены. — Как? Все? — Исили захлопала глазами. — А виновных накажут? Я знаю, Санджи не хотел… — Спасибо, ваши услуги пока больше не понадобятся, — оборвал ее Лаффит. — Сторона защиты! Соблюдайте протокол! — громыхнул Сенгоку, испепеляя Лаффита взглядом. — У стороны обвинения есть вопросы к мисс Мермейд?       Джимбей было подался вперед всем корпусом, набирая воздух в легкие, как Санджи ухватил его за лацкан огромного, свободного почти как кимоно пиджака. И покачал головой.       Исили ничего не знает. Она была невинной напуганной мерзостью с этих фотографий девочкой, которую Ичиджи использовал, чтобы показать Санджи, что тот всегда будет в его сетях. Исили не скажет ничего нового, они только подвергнут ее к череде болезненных вопросов, быть может — заставят подробно рассматривать каждую фотографию, будут задавать наводящие вопросы: «Вы видели Санджи обнаженным в эти месяцы? На нем были эти синяки?». Конечно не видела, Санджи любил ее невинно, за то, какая она легкая и смешная, как маленькая птичка. За то, что прилетела к нему совсем из другого мира, и никогда не видела и не слышала ничего, что происходит ночами в комнате Ичиджи. Они даже целовались-то всего один раз, кажется.       Санджи не хочет, чтобы его милая Исили-чан проходила через все это на потеху Ичиджи, но с нулевым выхлопом для суда. Тот явно жаждал этого шоу. Потому он упорно держал Джимбея за пиджак и качал головой, пока тот не сдался и не сдулся, как шарик. — Нет, ваша честь, никаких вопросов, — прогудел он и сел на место. Ичиджи выглядел даже слегка разочарованным, что шоу не случилось.       Последние силы Санджи потратил на то, чтобы улыбнуться открыто и прямо в глаза выходящей из-за стола свидетелей Исили-чан. — Прости меня, — быстро шепнула она, но Санджи лишь удивленно покачал головой. Ей не за что извиняться перед ним, это он виноват, что позволил Ичиджи вовлечь и замарать ее всем этим.       Когда дверь за ней захлопнулась, Санджи с удивлением понял, что теперь вонзает ногти не в свою ладонь, а в сцепленную с ним руку Зоро. «Ох, прости», — он попытался высвободиться, раз все кончено, но Зоро упрямо сжал сильнее и не позволил ему отнять руки. — Марко, я… — Я понимаю, — кивнул Марко и поднял руку, прося слова. — Ваша честь, Истцу необходим перерыв в заседании… — О нет, мы согласны на перерыв, но только после того, как выслушаем второго свидетеля, — вклинился юркий Лаффит. — Ваша честь, прошу понять мою просьбу, мы вызвали его с утра, заседание задержалось, а свидетель не просто в летах, он к тому же ветеран войны, получивший там инвалидность, ему мучительно тяжело длительное ожидание. Прошу уйти на перерыв после того, как мы выслушаем еще одного свидетеля. — Что же, в твоих словах есть резон. Все вы молоды, — степенно согласился Сенгоку. — Вызывайте вашего свидетеля. — Благодарю, — Лаффит отвернулся от Сенгоку в сторону стола, где сидел Санджи, и победную усмешку на его лице не заметить было невозможно. — Сторона защиты вызывает свидетеля Зеффа Блэклега.