Хорошие привычки

      «Одиночная терапия Ророноа Зоро, сеанс первый, запись первая: — Присаживайтесь, пожалуйста. — Э? А где Завитушка? — Я принял решение заниматься индивидуально. На совместных сеансах вы ведете себя дисфункционально. — Так Завитушка не придет? — Нет, Санджи на обследовании. Давайте мы с вами начнем с того, что бы вы хотели исправить. — В смысле? Бровастого я хочу исправить, мозги ему на место поставить. А его даже не позвали. — Ророноа, вы считаете, у вас нет нерешенных личных проблем и внутренних противоречий? — Это у Бровастого проблемы! У меня лично никаких таких противоречий нет! Знаю, чего хочу. — С его проблемами мы работаем отдельно. — Ну тогда скажите, когда его почините и можно уже забирать. — Кого забирать? — Завитушку! — Ророноа… у меня не пункт планового ремонта авто. Как вы вообще себе представляете психотерапию? — … — Понятно». — В этот раз совершенно точно тебе идти не нужно! — почти выздоровевший Санджи, к счастью Зоро, не спешил выписываться первым. Выздороветь означало необходимость показаться-таки на глаза Зеффу, а он к этому был категорически не готов.       Но зато он легко брал верх над своим более покалеченным откликом в очередной странной борьбе. Теперь они сцепились руками и выталкивали друг друга из центра комнаты, Марко все это напоминало древний ритуальный танец посвящения в мужчины. — Ну конечно, чтобы ты новую дичь отколол еще и без моего присмотра, — рычал Ророноа. — Т-т-тогда… — покраснел Санджи, вспоминая, как чуть не оседлал от психоза Зоро прямо в суде. — Кто старое помянет, тому глаз вон! Теперь совсем другой расклад, мы подготовлены! — О, я уверен, он тоже подготовился. И я не позволю… — Ророноа начал брать верх, прижимая своего отклика к стене. Тот воспользовался особенностями ландшафта. Проще говоря — задрал ногу и оттолкнулся пружинисто от стены, вновь выталкивая их в центр комнаты. Марко спокойно завязывал галстук. Привык. — Не тебе тут позволять или не позволять! — Санджи наступал. Яростный и отчаянный от предстоящей очередной встречи с прошлым и Ичиджи, он весь был как взведенная пружина. Ророноа это прекрасно видел и не желал отпускать того на суд в одиночку.       Они должны были победить. Экспертиза показала, что все цифровые метки и даты создания подтверждают, что запись была сделана более тринадцати лет назад, то есть до достижения Блэклегом возраста согласия. Прямые доказательства были неоспоримы. Оспоримым оставалось то, как мог жесткий диск оказаться в сейфе и уцелеть при огромной температуре в пожаре, не оплавившись. Но пожарная служба вся как один была предана до последнего вздоха бывшему ее начальнику Смокеру, и выдала экспертную оценку — сейф был найден на месте пожара, а не подброшен туда после криминальной группировкой.       Было ли это законно? Определенно нет. Было ли это правильно — да. И Марко с облегчением выдохнул, осознав, что Белоус со Смокером не испытывают глупых терзаний по этому поводу, когда предстоит выбор между правильным и законным. Он был рад, что Санджи решил довериться им, а те не подвели его из любви к формальностям. — Я пойду, и ты меня не остановишь! — Маримо, сколько ты будешь вторгаться в мою жизнь! У всего есть границы. Теперь это мое личное дело! — Санджи можно было понять, он не желал, чтобы его отклик видел те записи хотя бы краем глаза. При всей его решимости расстаться навсегда, он все же хотел уйти с гордо поднятой головой.       Марко надел ботинки и выпрямился. С этим пора завязывать. — Боюсь, Ророноа должен будет поехать. Ему прислали повестку в качестве свидетеля. Со стороны защиты. — Что?! — оба дерущихся вмиг замерли, ошарашенно глядя друг на друга. — Этот ублюдок не посмеет… — прорычал Зоро. Использовать его, чтобы выйти сухим из воды после измывательств над его Завитушкой. Зоро разорвет его на части прямо в зале суда.       Послышался нервный смешок. Зоро резко повернул голову, конечно смеялся Санджи. Марко потому и не спешил объявлять о присланном извещении, они не могут ничего изменить, но это днями бы мучило и без того не слишком стабильного Блэклега.       Санджи отцепился от драки с Зоро и рваными движениями добрел до кровати и плюхнулся на нее задом, смотря в пустоту. — И что, моего мнения опять никто не спрашивал? Чтобы я еще раз купился на слова долбаного Белоуса… — Мне очень жаль, мистер Блэклег, скоро все завершится. Этот суд для вашего же блага. — Для моего же блага было бы хотя бы раз спросить мое ебаное мнение! — рявкнул Санджи, ища по карманам сигареты. Заначка от Робин давно закончилась, и он с разочарованием закусил губу. Только Марко знал, что пару дней назад в палату, улучив момент, заявился мрачный тип уголовной наружности. «От Крокодайла», как сказал он, и сгреб все оставшиеся сигареты Блэклега. — Второго снайпера от Винсмоуков уже снимаем, — пояснил тот. — А этот все курит и курит в окно, чтоб его разобрало. Ни часа без сигареты, поссать не отойдешь.       И унес все сигареты. Марко понял, что тихие дни в больнице таковыми только кажутся, а снаружи бушуют бури и смерчи, так и стремящиеся закрутить в свою воронку Блэклега. И прекратить их можно только поставив точку в деле с Ичиджи.       Ророноа прекратил мрачно дырявить взглядом своего отклика: — Я ни слова не скажу, если меня вызовет Ичиджи. Пошел он нахер! О чем ему спрашивать меня? — Это же очевидно, Маримо, — хехекнул Санджи. — Будет расспрашивать тебя о нашей сексуальной жизни. Насколько я был опытен по десятибальной шкале. Ведь я так люблю, когда меня… — Мистер Блэклег, — оборвал его Марко. — Если наш план сработает, Ророноа не придется привлекать. Но он должен явиться, чтобы не вызывать подозрений.       Санджи все еще смотрел в пустоту, но неопределенно махнул рукой. — Плевать. Уже на все плевать. Делайте, как знаете, — он просто уедет, когда все закончится. В какое-нибудь место с хорошей кухней, во Франции он уже был, может — Рим?       Выход больницы как всегда, несмотря на погоду, был в плотной осаде журналистов. Те особо активизировались, когда стало ясно, что Ророноа выходил по личным делам. Теперь они роились тут круглосуточно в боевой готовности.       Толпа прессы плавно обтекла Санджи, тот проследовал сквозь нее по ступеням, как леди Годива, на которую никто не смел поднять глаз. Короткая неловкость вмиг сменилась гвалтом, когда из дверей показался Ророноа. Он неприязненно щурился от вспышек фотоаппаратов, прикрывая глаза рукой, отмахивался от пушистых микрофонов. — Ророноа, куда вы уже второй раз выезжаете вместе с вашим бывшим партнером? — Это касается раздела «Барати»? — Правда ли, что ресторан потерял почти всю прибыль в связи с бойкотом посетительницами?       Зоро опять выглядел потерянным, вопросы летели со всех сторон, то и дело из толпы кто-то выпаливал «Ророноа», «Ророноа», и Зоро инстинктивно крутил головой.       Однако вдруг как опомнился, в глазах появилась целеустремленность. — У вас у кого-нибудь есть сигареты? — Сигареты? — недоуменно протянули журналисты, и тут же к Ророноа протянулось несколько открытых пачек. — Да не эти… синие. Ага, — Зоро выбрал одну и выхватил всю пачку. — Спасибо. Вот…       Порывшись в кармане, он достал купюру в пятьдесят белли и всучил ее в опустевшую руку. После чего с решительным видом растолкал толпу и поспешил вниз со ступеней. Толпа журналистов на секунду заартачилась и не успела вовремя среагировать. Репортеры переглянулись. — Это ведь любимая марка Блэклега, да?       Макино ждала их возле маленького бронированного автомобильчика и с грустью размышляла, что Фрэнки немного перестарался. И какие теперь заказы она будет принимать с бронетакси? Очевидно перевозки опасных грузов. Или вечно дерущихся парочек. — На, — Зоро сунул в руки Санджи чуть початую пачку. У того глаза на лоб полезли, он переводил взгляд с сигарет на Зоро и обратно, не решаясь протянуть руку к подарку. Зоро заволновался: — Ты же эти куришь? — Откуда, Маримо? Мы пять метров прошли. Ты гребаный фокусник, — он колебался недолго, желание закурить пересилило, и он с благодарностью принял пачку. — Спасибо. — Просто когда ты куришь, у тебя рот занят, и ты не бубнишь. — Беру свою благодарность обратно!       Они ругались, но Ророноа выглядел довольным. Впрочем, ничего нового для Марко.       Зал суда навеял Санджи легкое головокружение и тошноту. Он вспомнил взгляд Исили-чан, а самое главное — скрипящую поступь хромого Зеффа, на которого он так и не отважился поднять глаза. — Он здесь, — Зоро заметил, как его мутило, и тронул за руку, указывая на Ичиджи. Санджи благодарно кивнул: он не хотел показывать слабости перед этим выродком. — Семейные вечера ностальгии становятся уже традицией. Нашей милой маленькой традицией, — Ичиджи улыбался как ни в чем ни бывало. «У него все схвачено. Снова», — подумал Санджи. — Заткнись, урода кусок, — огрызнулся на него Зоро прежде, чем Санджи успел среагировать. — Ай, яй, яй, оскорбления в зале суда-а-а. И от кого, от свидетеля, которого вызывает защита, — протянул сладко Ичиджи, и Санджи потащил Зоро дальше, к их столу, шипя на ухо: — Мы же договорились. Тише воды, ниже травы, Маримо! Хочешь схлопотать административку или чего побольше? Если ты получишь даже штраф от судьи, думаешь, журналисты не будут копать, что натворил кумир миллионов? — Тишина в зале! — огласил секретарь, и стоило им занять свои места, как в дверном проеме за судейским креслом появился Сенгоку. Сегодня он был особенно сосредоточенным и мрачным. Он молча кивнул всем и сел за стол, тут же ударяя молотком в обозначение начала процесса. — Ваша честь… — подорвался было адвокат Ичиджи Лаффит, но Сенгоку поднял руку в упреждающем жесте, и тот заткнулся на середине фразы. — Полчаса назад… — было видно, что Сенгоку тщательно подбирает слова, словно не уверен, что в его лексиконе их хватит, чтобы описать что-то шокирующее, ранее не виденное. — Полчаса назад адвокат обвинения внес новые улики в дело, я ознакомился с ними в беглом порядке. — Ты что, отдал записи только сейчас?! — зашептал Санджи в ужасе сидящему спокойно на соседней скамье Джимбею. — Да. Мы не знаем, кто в судебном аппарате крыса Винсмоуков. Мы не могли дать им шанс подготовиться с ответкой. Они уже показали, что могут использовать даже Зеффа как свидетеля защиты. Спокойно, просто сиди у берега реки и жди, пока течение принесет тебе трупы твоих врагов, — миролюбиво закончил Джимбей. — Тц! — цыкнул Санджи, он не был так спокоен. Это означало, что сейчас может последовать демонстрация улик. — Каких улик, ваша честь? — завился ужом Лаффит. — Видеозаписей и фотографий, хранившихся на уцелевшем жестком диске с компьютера из сгоревшего крыла особняка Винсмоуков, — мрачно проговорил Сенгоку. Он смотрел куда-то на свои руки, пребывая в тяжелых мыслях. — Это невозможно, пожарные сказали, что комната полностью… — К нему прилагается экспертиза. Включая подлинность даты, когда была сделана каждая видеозапись. — Наша сторона должна также ознакомиться со свежепоступившими материалами, — вдруг подал голос Ичиджи вперед своего адвоката. С его лица стерлась самоуверенная улыбочка. — Безусловно, господин Винсмоук, — резко и холодно перебил его судья. — А пока я надеюсь, вы проясните некоторые моменты для всех нас. — Ваша честь, я протестую, обе стороны должны в равной степени… — залебезил Лаффит. — Тишина, сторона защиты! — громыхнул Сенгоку. А Джимбей довольно крякнул. — Салага, — прошептал он Санджи, кивая на Лаффита. — Мы все верно рассчитали. Если знать Сенгоку, то ясно, что он не распустит сейчас заседание, зацепившись за что-то, вопиюще нарушающее справедливость. Это для него принципиальнее протокола. Ичиджи придется ответить на вопросы сейчас, без подготовки.       Санджи недоверчиво посмотрел на Ичиджи. Тот побледнел, перестал оглядывать зал с чувством превосходства. Он поверить своим глазам не мог, впервые в своей жизни Ичиджи выглядел настолько не владеющим ситуацией. Настолько… слабым? И это было божественное зрелище. Он не сдержался и довольно хмыкнул, даже не пряча злорадную усмешку. Нервный взгляд Ичиджи метнулся по залу и остановился на Санджи. Его брови раздраженно и зло дернулись, впервые предмет его унижений сидел и нагло усмехался ему в лицо. Немыслимо. — «Мелкий ублюдок, ты даже не представляешь, как будешь расплачиваться за это», — сделал перевод Санджи. А потом с наслаждением аккуратно показал Ичиджи фак. — Сторона обвинения — выношу предупреждение! — черт, Сенгоку реально не упускал деталей. Санджи поторопился принять позу пай-мальчика. — Итак, я вызываю для дачи показаний Ичиджи Винсмоука, — Сенгоку захлопнул тяжелый том дела и уставился на Ичиджи. Тот напряженно поднялся, Лаффит что-то нашептывал ему, пытаясь запихнуть в карман какие-то таблетки. Судя по всему, он предлагал принять их и имитировать приступ эпилепсии, чтобы не отвечать на вопросы без готовой стратегии защиты. — Адвокат, отойдите от него! — рявкнул Сенгоку. И Лаффит отпрянул, не успев всунуть блистер. — Но ваша честь… — К столу, господин Винсмоук! — Сенгоку явно был не в лучшем расположении духа, и совсем не благодушно настроен в отличие от прошлого заседания, где его чаша весов склонялась в пользу Ичиджи. — И без дурацких выходок. Это ваше положение не улучшит, — предупредил судья.       Когда тот с явной неохотой все же прошел к столу для свидетелей, Сенгоку не дал ему продохнуть. Холодным тоном он отчеканил. — Поговорим о видеозаписи, сделанной тридцатого мая в особняке Винсмоуков. В день окончания вашим младшим братом средней школы. Мистер Блэклег, сколько вам было в последнем классе средней школы? — Четырнадцать, ваша честь, — ответил Санджи, не отводя взгляда от Ичиджи. Даже если тот выпутается, даже если они опять проиграют, сейчас Санджи чувствует себя почти отомщенным. Ему верят, его слушают.       Ичиджи как половник проглотил, стоял неестественно прямо и сначала ничего не мог сказать, а потом выдавил: — Не припоминаю, какая запись, ваша честь? — Я не намерен второй раз с утра просматривать эту дрянь ради вас, господин Винсмоук. Мой секретарь сделал для вас несколько стопкадров, чтобы освежить вашу память. Сенгоку махнул секретарю, слегка отворачиваясь от открытого ноутбука. Словно не желал второй раз видеть эти кадры, они и без этого впечатались в его память.       Перед Ичиджи поставили ноутбук, и тот побледнел, взглянув на экран. О, сам Санджи помнил эту запись и без напоминаний. «Эта форма тебе больше не понадобится, — сказал Ичиджи и достал нож. — Я почти не задену кожу, если ты не будешь дергаться», — говорил Ичиджи. И Санджи старался, изо всех сил старался не дернуться даже когда нож соскальзывал, пропарывая кожу. Он боялся пошелохнуться, даже когда совсем остался без одежды. Но дело было даже не в этом, дело было в том… — Кто снимал это видео? — прогромыхал Сенгоку, плохо скрывая гнев. Потому что Ичиджи попадал в кадр почти целиком, что невозможно, если камеру держишь ты сам. — По… понятия не имею, — выдавил Ичиджи. — Где ваш второй брат, Ниджи Винсмоук? — о да, потому что Ниджи сам редко когда участвовал в насилии над Санджи. Но ублюдку нравилось смотреть. А если сценарий казался ему слишком скучным или заезженным, — и на слове «заезженный» Ичиджи любил хохотать над Санджи — Ниджи всегда был рад подсказать новую пытку для «любимого младшего братца». У того всякий раз замирало сердце, когда Ниджи открывал рот: «Эй, Ичиджи, а давай он…». А потом снимал крупным планом, как Санджи просит отпустить его и не делать этого. О, сейчас эти видео — лучшие доказательства не добровольности каждого из эпизодов, наконец больная привычка Ниджи сыграла на стороне Санджи. — Он с дипломатической миссией срочно покинул город в прошлом месяце, — пробормотал, слегка сбившись, Ичиджи. И Санджи понял: не вернется. Ниджи в отличие от братца любил позабавиться, но вот играть с огнем — не его профиль. И Ичиджи это понимает, все дерьмо ему разгребать в одиночку. Санджи было плевать, с него хватит и только Ичиджи. Он давно не жаждал мести, он жаждал свободы от них любым способом. — Что же, хорошо, с этим мы разберемся позже. Итак, теперь вы вспомнили о событиях на этой записи, господин Винсмоук, — Сенгоку смотрел на Ичиджи в упор, как на отвратительного паука, и тот больше не смог держать спокойную маску. Чтобы кто-то так смотрел на самого Ичиджи Винсмоука! — Мелкий ублюдок сам хотел этого! — Не заставляйте меня включать звук, господин Винсмоук. Этими выходками вы только усугубляете положение! — рявкнул Сенгоку, моментально приходя в ярость.       Санджи покосился на Зоро. На удивление Маримо держался, как и обещал. Его зубы чуть не скрипели, на лбу вздулась вена, но он молчал и даже не задавал Санджи тупых вопросов из серии: «Это они про что?». — Мистер Блэклег, вы понимаете, о каком видео ведется речь? — Да, ваша честь, — скромно ответил Санджи, в душе он ликовал. — Записанное видео является постановочным? — Нет, ваша честь, — о, это сладкое ощущение. — Ваши протесты на этом видео искренни? — тяжелый взгляд вперился в Санджи. И тот понял: Ичиджи в большом дерьме, Сенгоку полон отвращения к увиденному. И даже если Санджи теперь тоже вызывает у него отвращение, то какая разница. Сенгоку в ярости на того, кто снимает подобное. Он сглотнул и кивнул. — Более чем, Ваша честь.       Сенгоку перевел уничтожающий взгляд на Ичиджи. Лаффит дернул было к нему через зал, вопреки регламенту пытаясь нашептать что-то на ухо, но тот рявкнул так, что Лаффита почти отбросило. — Адвокат защиты, займите свое место! — Лаффит споткнулся и не добежал до Ичиджи. Тот остался один на островке стола для допроса свидетелей, один на один с тем, что он натворил. — Итак, господин Винсмоук, объясните же нам, что происходит на этой записи. По вашему мнению. И заодно на записи этого же года тридцать первого декабря, три подряд записи с десятого по двенадцатое января. Сделанная вашими руками запись от семнадцатого…        Сенгоку перечислял безликие даты, но каждая из них всплывала в голове Санджи яркой вспышкой образов и воспоминаний. Как странно, что он может вспомнить каждую, он думал, что все это давно скаталось в его памяти в один грязный уродливый ком, заброшенный на задворки. А оказалось, что он может назвать каждый день этого ада отдельно.       Его плечо стукнулось обо что-то твердое. Он зазевался и Маримо привлек его к себе, заставляя опереться о его плечо. Санджи немного прикрыл глаза, ощущая тепло даже через одежду, и не нашел в себе сил сопротивляться. — Мы ждем ответа, господин Винсмоук.       Ичиджи тонул, и не чувствовал под ногами твердой почвы. Всегда блистательный и уверенный в непогрешимости своей репутации, он оказался в непривычной ситуации. Лицо Ичиджи исказилось гримасой, которой Санджи не видел никогда в жизни. Это было выражение злости, безысходности, а еще — острого осознания неминуемой катастрофы. Вдруг Ичиджи крепко схватился за края стола, оперся на него и мелко затрясся. — Господин Винсмоук… — Мелкий ублюдок попросту был больше ни на что не годен. Я просто помогал ему. Мелкий нытик, который даже собственному отклику не сдался, — Санджи ощутил, как вздулись моментально мышцы на руке Зоро, к которой его прижимали. Но тот держался. — Он был бесполезен, а так от него было хоть какое-то развлечение. Он должен быть мне благодарен, — быстро бормотал Ичиджи, и вдруг поднял взгляд прямо на Зоро. — Думаете, почему его отклик не желал его, а потом вдруг соизволил все же забрать себе? Потому что мелкий ублюдок стал годен хотя бы на то, чтобы его трахать. Ты должен быть благодарен мне, Ророноа. Я натренировал его для тебя. — Вот ублюдок, — прошипел Зоро, Санджи схватил его за плечо, удерживая. Пусть Ичиджи мешает его с дерьмом, плевать, все в этой комнате уже не будут думать лучше о Санджи. Но он топит себя, и это было важнее в тысячу раз. Победа бывает и такая — грязная и не блистательная, плевать, если это победа. — Обвиняемый! — крикнул на него судья, но Ичиджи уже диковато смеялся, трясясь от какой-то яростной дрожи. — Ророноа должен быть мне благодарен, так этот сопляк хотя бы чему-то научился и его отклик нашел ему хоть какое-то применение. Иначе он бы не взял его! Как насчет обменяться впечатлениями, Ророноа? — Ичиджи снова хотелось быть на коне, чувствовать превосходство, но все рушилось, и это сводило его с ума. Заставляло губить себя ради секундной усмешки над Санджи. — Спокойно, Маримо… — Санджи сжал бицепс Зоро, который чуть пар из ноздрей не пускал, как разъяренный бык. — Вас выведут из зала! — Кстати, слышал, вы разбежались, — Ичиджи уже не слушал Сенгоку, не видел в панике показывающему ему знаки заткнуться Лаффита. — Уже наскучил, да, Ророноа? Устроил бы просто вечеринку, пригласил друзей, Санджи и двоих может… — ЕМУ ХАНА! — зарычал Зоро и метнулся вперед, перемахивая прямо через стол, за которым они сидели. Марко успел удержать стол от падения. — Маримо, стоять! — заорал Санджи и, не долго думая, перемахнул следом.       Наглая и безумно ухмыляющаяся рожа Ичиджи уже маячила перед Зоро, он отвел назад плечо для удара. Что-то кричал Сенгоку, Зоро не слышал — кровь стучала в ушах. Не хватило пары шагов, его сбили с ног — Санджи набросился со спины, повалив Зоро на красную мягкую дорожку. Зоро тут же завертелся, пытаясь подняться, и оказался на спине, прижимаемый сверху своим откликом. — Спокойно, Маримо, он свидетельствует против себя! — выдохнул тяжело Санджи ему прямо в лицо. Но Зоро было плевать! Как смеет этот ублюдок говорить такие мерзости прямо перед Завитушкой. Зоро помнил, как будил Санджи среди ночи, когда у того случался кошмар и он сжимался в клубок посреди их большой кровати, весь в холодном поту. Зоро помнил, в какую панику Санджи впадал, стоило ему в начале отношений быть излишне напористым. А этот ублюдок бахвалится тем, что сотворил с Завитушкой! — Дай я ему всеку! — Зоро грубо толкнул Санджи в плечи, скидывая с себя. — Лежать! — рявкнул тот, снова укладывая Зоро на лопатки. Тот ударился затылком об устланный ковром пол. — Пострадавший, прекратите нападать на своего отклика в зале суда! — громыхал где-то наверху, на возвышении судейского кресла, Сенгоку. — Я ему всеку! — боролся Зоро, ему было плевать, где он находится и что ему за это будет. Этот ублюдок навсегда лишится симметрии своей паскудной рожи.  — Спокойно! — Санджи схватил его за грудки и тряхнул изо всех сил, сам же кривясь от боли в руках. Челюсть Зоро смешно клацнула от толчка. — Пострадавший, двадцать часов исправительных работ за избиение собственного отклика в зале суда! — Пусти меня, бровастый! — рука Зоро взлетела вверх, уперлась в лицо Санджи, отталкивая его. Чтобы тот не смел его удерживать, чтобы не смел не давать Зоро превратить в кровавое месиво этого ублюдка. — Блять, Маримо! Завались! — получив толчок ладонью в челюсть, Санджи почему-то не внял просьбам Зоро, а сам взбесился. — Пятьдесят часов за еще и сквернословие в зале суда!       Драка продолжалась, и Зоро уже скидывал с себя более легкого Санджи. Тот терял контроль, и начинал паниковать больше из-за сумасбродного Зоро, чем из-за срыва Ичиджи. — Я ему вдарю! — рычал Зоро. И Санджи не нашел выхода лучше. Он сам с размаху вдарил Зоро в нос, укладывая технично его обратно на ковер. — Сто часов исправительных работ за избиение собственного отклика в зале суда! — деревянный молоток судьи ударился о столешню как раз в тот момент, когда в зал вбежала вызванная Джимбеем охрана.