Хорошие привычки

      Самый посещаемый форум Гранд-лайн «Сплетницы», создана новая тема «Девочки, видели это?»: Альвида: [прикрепленное видео] Блэклег в своем репертуаре. Ширахоши: Мне вспомнилось видео про грабителей, и как он их чайником… Коала-Каратистка: И правильно он. А то чего вне очереди лезет. Сладкоголосая_Пралине: То есть никого не смущает, что Блэклег почему-то работает на кухне для бездомных. Лола: Может, захотел поднять свой имидж после расставания с Ророноа. Морковка: Чистит карму. Маншерри: Я слышала, что он отбывает наказание за антисоциальное поведение. Альвида: Как понять? Что это конкретно за «антисоциальное поведение»? Ширахоши: Бросить Ророноа Зоро. Коала-Каратистка: Ха-ха! Жжошь! За такое сажать надо, как минимум! Альвида: Детка, за такое не наказывают официально. Хотя зря. Коала-Каратистка: Но, согласитесь, девочки, это крутой поступок сам по себе. Апефандра: Ненавижу это признавать, но да. — Вы же видите, это спровоцировало нервный срыв у моего подопечного. Потому гуманно будет освободить его от участия в дальнейших заседаниях.        О том, что устроить драку ни с того ни с сего как раз и было нормальным для его подопечных, Марко решил умолчать. Потому что зерно правды в его словах было: Санджи эти заседания не принесут никакой пользы, только еще больше расшатают психику. И сейчас Марко говорил напрямую с Сенгоку, в той же самой тесной комнатке возле зала суда, где Санджи давал представление в прошлый раз.       Парочка сцепившихся прямо в зале суда нарушителей молча сопела носами. Зоро прикладывал лед из торгового автомата к переносице, Санджи виновато мялся с ноги на ногу. Судья Сенгоку с минуту изучал парочку из-под нахмуренных бровей. — Вы требуете снять с него взыскание на основе заключения о нестабильности? — Да… — Да плевать, подумаешь, сто часов, я их отработаю, — фыркнул Санджи, опять не питая никакого пиетета перед судьей. — В тюрягу тебя надо, на перевоспитание, до сих пор кровь идет, — пробубнил Зоро из-под пакета. — Мне нельзя в тюрягу, после Дресс-Розы у меня там слишком много знакомых, — пожал плечами Санджи. — Я же говорил, этот подонок специально тебя провоцирует, а ты повелся как простачок. — Тебя не спросил, что мне делать. — И вот очень зря! Тебе-то в больнице мозги подлатать забыли! — Вот, вы видите? — Марко упреждающе встал между парочкой, устремляя взгляд на Сенгоку: «Видите, Блэклег совсем плох, его нервная система на пределе». Сенгоку в итоге неспешно кивнул. — Хорошо. Я освобождаю истца от личного присутствия на последующих заседаниях по определению степени наказания обвиняемого. Все вопросы с уточнениями после показаний будут адресованы ему через вас, доктор Марко. — Что?! — встрепенулся Зоро. — Я хочу видеть, как ублюдок Ичиджи получит вышку, а лучше сразу две! — Ты что-то дохрена кровожадный, Маримо. Мне достаточно, что его засунут в камеру, и он больше не будет пытаться заработать голоса избирателей за мой счет. — А ты какого черта такой спокойный, разве ты не должен желать ему пожизненного?! — упрямился Зоро. — Он получит наказание. А сколько лет конкретно… мне не суть важно, — закатил глаза Санджи, а потом ехидно добавил: — Тем более именно то, что мне на него плевать, и доведет скорее всего Ичиджи до бешенства. Хе-хе. — Значит, на финальное объявление приговора истец тоже не явится? — уточнил Сенгоку. — Я приду! — быстро вставил Зоро, пока Санджи все не отменил. — Я сам приду, без него. Он будет мести полы или куда там его определят исправляться. — Что же, хорошо, Ророноа. Быть может, так даже лучше, — Сенгоку кивнул и вышел. Когда он открыл дверь, из коридора донеслись крики Лаффита: «Это преждевременное задержание! Я требую подписки о невыезде, мой клиент не может попасть в камеру, он главный прокурор!». Зоро под пакетом льда довольно ухмыльнулся.       Он думал, что складывается все очень даже не плохо. Он сможет проследить, чтобы ублюдок Ичиджи снова не извернулся и не избежал наказания, а Завитушке не придется еще хотя бы раз видеть его мерзкую рожу. Но его хорошее настроение как волна с пирса слизнула, когда в больнице оказалось, что Санджи выписывают. — Ты с ума сошел выписываться! Тут же охрана от Крокодайла, а на улицах города — наемники Дофламинго! Давно не готовил человечинки?! — Зоро тянул выходной пиджак Санджи на себя, не давая ему собираться. — Да им бы свои шкуры сберечь, думаешь, им сейчас до приемов в Дресс-Розе?! — тянул обратно Санджи. Марко сидел на кровати, надев отличные звукопоглощающие наушники — невероятно заботливый и продуманный подарок от Эйса — и пролистывал наметки по пациентам. — Это подпольный ресторан, идиот! Его можно перенести в любое место, даже слетать заграницу ради каннибальской вечеринки. Хочешь, чтобы тебя как поклажу через границу везли, всего обколотого?! — пиджак подозрительно затрещал. Санджи испугался за дорогую вещь и ослабил хватку. — Что за жуть у тебя в голове, Маримо! Я выписываюсь и точка. Мне осточертело тухнуть в больнице. Чем раньше начну отработку, тем лучше! — Подожди, пока меня выпишут. Тогда Луффи устроит охрану на нашей квартире, — рычал Зоро. — Твоей квартире, Маримо! Я не собираюсь туда возвращаться, я поживу в квартире Нами-сан! — Санджи воспользовался замешательством и резко выдернул пиджак из рук. Он тут же ринулся удирать от Зоро вокруг кровати, прекрасно зная, что мечник не из тех, кто сдается. — Стоять! Нами живет у Луффи, ты не можешь жить там один! — задыхался еще не восстановившийся Зоро. — Очень даже могу, так спокойнее! Буду гостей приглашать! — Роб Луччи наверняка знает, где ты там живешь!       Санджи споткнулся, перед глазами всплыла та странная ночь, когда он сидел мокрый с головы до ног перед дверью в квартиру Нами-сан, а Луччи поднялся за ним на этаж и забрал к себе в пентхаус, закрыв почти на сутки. Тогда он был глупой мухой, попавшей в паучьи сети, но всякий раз, когда Луччи говорил с ним, туже окутывая в кокон лжи, Санджи было удивительно спокойно на сердце. Не думалось о Зоро и о Кавендише. — Эй, Завитушка, ты чего задумался?! — Зоро догнал его и ревниво развернул за плечо к себе, с волнением всмотрелся в глаза. — Не будешь ты там один жить! — он снова вцепился в пиджак. — Не хочешь возвращаться домой, живи в «Барати» у Зеффа. «Зефф Блэклег, вам знакомы эти фотографии?» — спросили в суде, а Санджи так и не поднял глаз — не смог посмотреть, как лицо Зеффа искажается отвращением. — Нет! — выпалил Санджи, от эмоций сильно дергая на себя пиджак, что тот наконец сдался — треснул в рукаве по шву. — Ручной пошив, неуклюжий ты кусок зеленой плесени! — заорал он.       И в этот момент Марко снял наушники. Он мог прекратить этот бессмысленный спор раньше и спасти пиджак, но не стал. Этим двоим мучительно хотелось говорить друг с другом, касаться друг друга, и ссора оставалась единственным легитимным вариантом. Потому он позволил им побесогонить еще десять минут перед расставанием в лечебных целях. Чтобы оба могли снять стресс от заседания и проявить искаженную, но искреннюю заботу. — Я позвонил сестре Санджи. Робин сказала, что ее дом — наиболее секретное и безопасное место в Гранд-Лайн после дома Крокодайла, конечно же. К тому же ее отклик врач, и Санджи сможет ежедневно наблюдаться у доктора. Он же опять прервал реабилитационный курс для рук, если я не ошибаюсь? — приспустил очки Марко. Двое так и пялились на него, каждый со своим куском пиджака.       Зоро поморщился, но вынужден был кивнуть. Вариант с Рэйджу и правда безопасный, и к Трафальгару он больше не ревновал, все затмил Роб Луччи. — Хорошо, Завитушка. Живи там, пока тебе мозги на место не поставят, и ты не вернешься домой. — Мои мозги всегда на месте!       На самом деле Санджи не был рад гостить у Рэйджу. У той сейчас счастливый момент в жизни, они с Ло готовятся стать родителями. Он не хотел разбивать ей сердце своей грустью и потерянностью. А это означает, что Санджи нужно будет очень много притворяться, что у него все хорошо. Что на душе не скребут кошки от вида двух счастливых откликов, которых не разлучила ни жестокая семья, ни даже смерть.       Он хотел улететь за границу сразу после выписки. Устроиться официантом в потертое кафе для местных у моря, снять халупу без электричества, читать по вечерам при свете свечи и вернуться в Гранд-Лайн через пару лет или даже пять, когда от промелькнувшего по задрипанному радио имени Ророноа Зоро внутри перестанет все болезненно сжиматься. Но теперь на нем висел судебный штраф и отработки, и вылет для него был закрыт. Он больше не может вернуться к Зеффу, потому придется еще немного попритворяться цельным перед его любимой Рэйджу. — Санджи, я думаю, тебе предстоит важный разговор, — Рэйджу кинула ключи на столик и показала глазами на лестницу на второй этаж. Настоящий дом Ло и Рэйджу, не конспиративная квартира и не склад-операционная в доках, был уютным двухэтажным особняком, спрятанным в густом саду, так что ветки деревьев свешивались прямо в окна. — О чем ты? — насторожился Санджи. — О том, из-за кого это все началось. Думаю, вам стоит поговорить по-мужски с Кавендишем, о том, почему он во все это ввязался. Он наш гость на втором этаже. — Гость? — приподнял Санджи бровь. — Да конечно я его заперла, прекрати эти наводящие вопросы! — перестала скрывать Рэйджу. — Я заперла его, чтобы вы могли поговорить обо всем. И о том, что ему на самом деле нет никакого дела до Зоро. — Оу.       Санджи неуверенно оглянулся на сестру, но все же взялся за лестничные перила. Кавендиш затмил для Зоро даже собственного отклика, и сейчас оказывается, что он только играл доверчивым наивным Маримо? Сердце Санджи сжалось в неприятной, противоестественной боли — ему хотелось, чтобы это оказалось не правдой. Чтобы Кавендиш любил Зоро так же прямо и несгибаемо, как это умеет только Маримо, и они были чертовски счастливы всю их дерьмовую жизнь. Только не бросай Зоро, только не разбивай сердце Маримо, он не Санджи, он не боится любить, потому удара не перенесет.       С каждым шагом Санджи поднимался все медленнее, раздумывая, как же ему поступить. Говорить с Кавендишем холодно и язвительно, показывая, как ему все равно? Или постараться убедить остаться с Зоро, но при этом не чекануться прямо перед слащавым мечником? В нерешительности, Санджи замер, положив руку на ручку гостевой комнаты. В гостевой комнате Кавендиш метался, как крыса в затапливаемом подвале. Он видел из окна, как перед домом выходили из машины Санджи с Рэйджу, и это означало лишь одно — час расплаты близок.        Прятаться у Рэйджу от Винсмоуков было безопасно, только пока она не решит его судьбу. Как только подвешенное состояние дел изменится и суровая сестрица определится, Кавендиш не жилец с вероятностью на семьдесят процентов. На счет темперамента Блэклега он иллюзий не питал, тот и был любим публикой благодаря своим эмоциональным выходкам. И хотя Кавендиш не боялся столкнуться со своим соперником по популярности нос к носу, но не в таком же положении! Это беседа не на равных, сейчас он в состоянии похищенного пленника, которого откачали только чтобы потом более изощренно прикончить из мести. Никто не прощает разрушенные отношения с откликом.       Потому Кавендиш метался по комнате. Схватил торшер, чтобы им обороняться, но что торшер против Рэйджу, у которой наверняка с собой пистолет. Он в злости бросил его на кровать. Как не хочется погибать столь жалко и бесславно, так и не поразив весь мир, не заставив его безмолвно раскрыть рты от восхищения! Если бы у него была хотя бы его рапира, чтобы защищаться.       Взгляд упал на закрытое окно, стекло скребли когтистыми лапами голые ветки. Сад был густой и старый, даже без листьев зимнее сплетение веток приняло и отпружинило выскочившего из окна Кавендиша. — Добрый вечер ныне действующему чемпиону… — когда Санджи смог наконец состроить светскую улыбку и открыл дверь, по комнате гулял только ворвавшийся через открытое окно ветер.       Санджи прошел и устало лег на кровать рядом с торшером. Вот еще, гоняться за любовником своего отклика он не будет. Попросит его не бросать Зоро при следующей встрече.       Улица таила для Кавендиша миллион опасностей. Он не мог пойти домой, если на него все еще охотились, за домом наверняка слежка. Не мог заявиться к Барто и подвергать его опасности, Барто был совсем ни в чем не виноват.       В первый же час Кавендиш пожалел, что не завернулся в одеяло, выпрыгивая из окна. На нем была только чистая белая рубашка — совсем не наряд для зимы. Ветер прохватывал сразу и до костей. Он приютился в маленьком кафе, но владелец почти сразу стал бросать на него подозрительные взгляды — сделать заказ Кавендишу было решительно не на что. Он усиленно думал, к кому же он может обратиться за помощью. Он ушел через час до того, как его наконец выставят, так и не придумав ни одной кандидатуры. Внезапно Кавендиш оказался очень одиноким человеком.       Через три часа он замотался в клеенку-растяжку, ветер сорвал со здания, рекламу утреннего кулинарного шоу, и она стала для действующего чемпиона мира спасением от обморожения. Он тащился по улице, надеясь, что ему попадется кто-то подходящий, и в то же время — уповая, что не встретит никого из фанатов в столь унизительном положении. Зимой темнело рано, и Кавендиш совсем потерялся, куда идти, замерзали ноги в легких ботинках, в животе не было еды с самого утра. — Возьми, паря, — какой-то вульгарно накрашенный бомж протягивал ему огромное черное пальто, видимо, найденное на помойке. — Бери, бери, тебе нужнее, вижу же, — улыбалось напомаженное чудище в платье поверх теплого лыжного комбинезона.       Кавендиш Хакуба был самовлюблен, амбициозен, горд до предела, но никогда не был снобом и ханжой. Это было пальто от доброго человека и от всего сердца — старое и наверняка с чужого плеча — но дорога ложка к обеду, и он с благодарностью протянул руку и принял подарок.       Пальто помогло продержаться ему до следующего утра. Он ходил, старался не засыпать надолго и дремал только стоя, чтобы проснуться, когда начнет падать, и не замерзнуть во сне. На следующий день какая-то сердобольная женщина заметила его, клюющего носом в подворотне, и позвала с собой в ресторан.       Она угощала его блюдами, совершенно не узнавая к радости и одновременно дикой злости Кавендиша. Нового чемпиона мира в лицо знала даже не треть всех, кто знал Зоро. Но Кавендиш цыкал на свое болезненное эго, ему совсем не хотелось, чтобы его узнали так — нищим и в бомжатском пальто. Женщина меж тем что-то говорила, все сильнее… сжимая его колено?! Он наконец проглотил кусок и прислушался. Смазливая внешность привлекала внимание, а голодный вид позволил думать, что он будет спать с кем-то за еду.       Так быстро Кавендиш еще никогда не бегал. Упасть меньше чем за сутки с пьедестала Чемпиона до проститутки, которая трахается за тарелку кус-куса?!       И снова — голодный день, найденная уже самостоятельно старая шляпа, которая ниспадала на лицо, чтобы скрыть внешность. Подработка на разгрузке рыбной лодки в доках дала ему тарелку горячего риса. Он был замерзший, голодный и на грани простуды, но он хотел жить, и знал — сунуться домой, означает умереть от рук наемников Винсмоука. Сунуться к Барто — поставить того под удар. И в этом случае уж лучше сразу умереть. Но ни разу за все это время Кавендиш не пожалел о решении заявить на Ичиджи Винсмоука.       На пятый день скитаний, так и не найдя верного выхода, Кавендиш по наводке набрел на социальную столовую. Здесь каждый бездомный мог получить полноценный горячий обед и поесть в тепле за столом, и вас не спросят ни о чем, не потребуют назваться. Эго снова выло волком, ведь раньше Кавендиш не ходил в дешевые заведения, а теперь шел в бесплатное. Но бесилось только оно, сам он не чувствовал ни отвращения, ни возвышения над всеми остальными, снова — он не был снобом.       В Париже, когда они с Барто снимали микроскопическую квартирку, то неделями размачивали долбанные имбирные печенья в воде и ели. Бывало, что весь день ходили голодными после оплаты ренты, а раз в неделю после закрытия ресторана неподалеку забирали контейнеры с нераспроданными гарнирами. Тогда в их маленькой квартире был настоящий пир, и они с Барто клялись друг другу, что еще неделю не проголодаются, вот так наелись. Это были, пожалуй, самые счастливые годы в жизни Кавендиша.       Ему нужно было еще скрываться, протянуть как можно дольше, пока не ослабнет слежка, пока кровожадная сестрица Блэклега не переключит свое внимание на выбор пинеток. Потому Кавендиш намотал на лицо шарф, забытый кем-то в кафе, взял тарелку и встал в конец длинной очереди перед раздачей. Еда пахла просто умопомрачительно, наверное потому, что он уже несколько дней не ел горячего. Ему хотелось начать расталкивать народ, чтобы получить наконец это пьянящее ароматом блюдо. Другим, судя по всему, тоже. — Встаньте вместе со всеми и дождитесь своей очереди! — громкий строгий голос пробудил Кавендиша от голодного полусна. — Как вы смеете, обслуга? Вы знаете, кто я?! Я Чарлос, главный инспектор по социальным… — Да ебал я, кто ты такой. Если у тебя в удостоверении не написано, что ты можешь жрать вне очереди, шуруй в конец! — Я спешу! И пусть еда пахнет привлекательно, — здесь говорящий явно сглотнул скопившуюся слюну. Очередь посмотрела на него с подозрением. Он явно просто хотел отхватить себе этого божественного супа, да еще и с привилегиями. — Так вот, пусть она и прилично пахнет, еда все еще может быть не надлежащего качества. Мы не можем травить социально незащищенных граждан. — «Травить» ты сказал? Моим блюдом?! — раскатисто уточнил повар за стойкой. — Повтори-ка, ублюдок… — Я исполняю обязанности! Бездомные — это забота всего общества! — стушевался инспектор, с неприязнью посматривая на разномастную очередь за ним. Ему явно была отвратительна сама мысль стоять битых полчаса рядом с грязными и нечесаными горемыками. — Вот в мэрии это будешь затирать, в тепле и сидя жопой на мягком кресле, как у тебя сердце за них болит. А пока единственное, как ты можешь о них позаботиться, — встать в конец очереди и взять еду последним, когда всем хватит. Ты и дома пожрать можешь, а им что делать, если раздача закончится?! — Как ты смеешь отчитывать меня, ты просто обслуга! Нарушитель на отработке, не в чьих интересах нарываться. Помни о своем положении! — резкий голос в начале очереди теперь срывался на крик. Послышался какой-то треск. Повар за стойкой раздачи вскочил на стол и легко спрыгнул вниз, к возмущающемуся. Тот онемел, явно не ожидая подобного поворота дел. Повар схватил низкого пухлого инспектора за грудки и приподнял. Тот нелепо замахал руками.       Глаза Кавендиша расширились от ужаса. Поваром-драчуном оказался Санджи-какого черта он тут делает-Блэклег! И какая нелегкая его сюда занесла, и почему?! Кавендиш вжался в шарф по самые глаза, склоняя голову в старой шляпе вперед, когда Блэклег пронес за грудки инспектора через весь зал и шумно поставил в самом конце очереди. — Спасибо, что напомнили мне о моем положении, это позволило мне напомнить вам о вашем, господин дерьмоголовый инспектор, — Блэклег сахарно улыбнулся, а потом сделал суровое лицо и показал инспектору фак. — Что… да как ты смеешь… да я… — Блэклег уже гордо маршировал на свое место, не слушая возмущения. Когда он так же легко перемахнул обратно через стойку и с легкой улыбкой прокричал: «Следующий!» толпа зааплодировала.       Кавендиш с грустью посмотрел в большую пустую тарелку и незаметно выскользнул из очереди. Проходя мимо инспектора Чарлоса, он быстро сунул тарелку ему в руку, только усиливая хохот и улюлюканье в толпе. Он не мог позволить, чтобы его снова поймали. Он как-нибудь справится.