Булочка с корицей. Руками не трогать

Лето — пора отпусков. На улице прекрасная погода, у всех каникулы, а из-за жары продажи холодного лимонада и мороженого возросли в Детройте аж на 10%. Вы спросите, почему не на 25, раз на улице такая жара? Да потому что в Детройте много кому было не до отдыха. Несмотря на то, что время года располагало к блаженному ничегонеделанию, ситуация в городе многих обязывала работать без выходных. Прошло полгода после восстания андроидов, и потрепанный город медленно восстанавливался после той небольшой, но кардинально все изменившей войны. Однако разногласия не покидали Детройт до сих пор. Предстоит много работы. Маркус всеми силами старался наладить контакт между людьми и андроидами, порой в нём возникало слабое желание встать и сказать: «Когда я устраивал революцию, я не подписывался на всё это», но тогда он бы солгал. Маркус был разработан с целью присматривать за больными и слабыми. Обстоятельства заставили его переквалифицироваться в (дедушку Ленина) лидера революционного движения. И, сидя над горой бумаг с требованиями андроидов, условиями людей, проектами законов... он понимал, что полностью переквалифицироваться в третий раз, в адвоката и законотворца, для него будет... довольно проблематично. Однако, оглядываясь на улучшившееся, хоть пока и нестабильное, положение своего народа в обществе, Маркус понимал, что, видимо, все его страдания не напрасны. И наверное, ему было бы куда сложнее без посторонней помощи. Он был правда благодарен за поддержку своим ближайшим товарищам — Норт, Саймон и Джош помогали по мере сил всем, чем было возможно, как друзья и как сторонники. Но Маркус часто мог прочесть в их глазах то же, что крутилось в его голове каждый раз, когда ему нужно было вновь встречаться с представителями людей для заключения очередного соглашения. «Чёрт тебя дери, я, блин, на это не подписывался». Хотя андроиды обрели свободу, хотя у них появилось право выбора, было очень много тех мелких сложностей, которые угнетали почти так же, как и в дни рабства. Карл как-то назвал это состояние «рутиной», и Маркус, кажется, начал понимать, почему люди морщились от одного его упоминания. Был ещё один друг... уже все-таки друг, которого из-за всей этой бумажной волокиты Маркус любил и ненавидел одновременно. Коннор — охотник на девиантов и по совместительству та ещё булочка с корицей. Маркус и правда был благодарен Коннору за то, что тот помогал ему разбираться с кучей бумажной работы, и у робота-переговорщика это как-то очень быстро и легко получалось. Конечно, Коннор ведь был машиной с гораздо большей вычислительной мощностью, плюс специализация модели была ему на руку. Хоть Маркус и понимал техническую сторону вопроса, но даже он, будучи таким же андроидом, удивлялся работоспособности RK800. Пусть и от Коннора работа с документами требовала много времени и сил, он без лишних слов садился рядом с лидером девиантов и разбирал скучные бумаги. Маркус любил его за это. Да и не только за это. Но вся любовь моментально испарялась, когда, сложив уже разобранные бумаги в стопку, Коннор как бы случайно замечал: «Кстати, тебе из полиции просили также передать...» Все верно. Коннор не только делал дела, он ещё и приносил их. И за это Маркус иногда хотел его прибить. RK800 знал это, и каждый раз, после того, как подсовывал Маркусу на подпись очередную партию бумаг, он дружески хлопал лидера девиантов по плечу, выкидывал остатки разломанной в порыве ярости шариковой ручки в мусорку, и, достав новую из кармана, смотрел на Маркуса сочувствующим и вдохновляющим взглядом. И Маркус просто не мог долго злиться на эту булочку с корицей. Коннор и правда старался помочь Маркусу, Иерихону, своему народу, в конце концов. Но при этом также не хотел бросать лейтенанта Андерсона, с которым успел хорошо сблизиться за время расследования. Коннор не бросил работу в полиции. Он все еще выезжал с лейтенантом на задания, гонялся за преступниками по грязным закоулкам и лизал вещдоки. Лейтенант не переставал злиться на него. Но Андерсон старался сдерживаться, он тоже успел привязаться к Коннору и не хотел без крайней надобности повышать уровень стресса у этого пластикового трудоголика. Маркус наблюдал за мистером Андерсоном и решил, что он достаточно сложный человек. Но его заботливое, хоть и грубоватое, отношение к Коннору вселяло тепло, напоминающее тепло отношений Маркуса с Карлом, который был для RK200 почти как отец. Да и сам Хэнк относился достаточно уважительно к Маркусу — не исключено, что отчасти по просьбе Коннора. Маркус подозревал, что многие в полиции относились к нему и его народу с понимающем терпением во многом благодаря роботу-детективу. Так что в день, когда Коннор сообщил об очень-необходимом-появлении-в-участке-полиции-сегодня-же-Маркус-не-злись-пожалуйста, Маркус старался сильно не раздражаться. «Продержись ещё немного, — уговаривал он сам себя. — Как бы сложно сейчас ни было, это того стоит. Всё будет хорошо». Из-за того, что Маркус появлялся в участке полиции гораздо чаще, чем хотел бы сам, его там узнавали даже уборщики. Коннор проводил Маркуса в кабинет капитана Фаулера, который не сразу обратил внимание на андроидов, потому что был занят препирательством с лейтенантом Андерсоном. Маркус и Коннор могли только догадываться о том, что эти двое в очередной раз не поделили, так как разговор уже давно перешел на личности. — ...ты грёбаный кусок д- — Следи за словами, Хэнк, я уже устал от твоего бесконечного..! Маркус в очередной раз подумал о том, что тоже устал от всего этого, но он не успел ничего сказать, так как Коннор с иронией произнёс: — Простите, что прерываем милую беседу, девочки, но Маркус приехал сюда по вашей просьбе, капитан, и он очень спешит. — Мать твою, Коннор! — фыркнул Хэнк, скрестив руки на груди. — Я сколько раз говорил тебе стереть из своей памяти сортирный сборник «подколов, до которых опустился бы только Гэвин Рид». Маркус не понял, что было ироничней: что Хэнк составил такой сборник и положил его в сортире или то, что Коннор читал в туалете сборник подколов. Усталый, глубокий вздох капитана Фаулера напомнил Маркусу о том, что данные размышления придётся отложить на неопределённое время. — Спасибо, Коннор, — несмотря на слова благодарности, в голосе Джеффри было больше раздражения. — Здравствуй, Маркус, присаживайся. Спасибо, что нашёл время прийти, — произнёс капитан, когда Маркус сел на соседний от Хэнка стул. «Будто у меня был выбор», — подумал Маркус, но он решил быть вежливее и тактичнее. Пусть Коннор и мог себе позволить говорить иронично и вставить в разговоре с капитаном пару саркастичных шуток, Маркус понимал, что он, действуя в том же стиле, может нарваться на негативную реакцию Фаулера, которая будет более чем неуместна сейчас. Хотя в голове Маркуса сейчас крутилось много и много пылающих сарказмом фраз. — Я тоже рад Вас видеть, капитан, лейтенант, — вежливо поздоровался он. Коннор встал чуть позади Хэнка, который расслаблено откинулся на спинку стула. — Короче, Маркус... — перешел сразу к делу капитан, — то ещё удовольствие возиться с бумагами, так что просто подпиши здесь, на обратной стороне, и на третьей странице ещё. Ну, там, где галочка, ага... — Одну минутку, — оборвал его Коннор, который терпеть не мог такого подхода к работе. Он забрал у капитана Фаулера бумаги. — Сначала позвольте мне ознакомить официального представителя андроидов с материалами данной документации. — Коннор, может, ты просто дашь их мне, и я с ними как-нибудь сам ознакомлюсь? — почти взмолился Маркус, более всего желая покинуть этот чёртов участок. — Никак нет, — отрезал робот-детектив. И после добавил: — Я верю, что ты с ними ознакомишься, Маркус. Но договор двухсторонний, а вторая сторона имеет отвратительную привычку подписывать бумаги не глядя, — пояснил он свою позицию и максимально монотонным стандартным голосом начал зачитывать основные положения документа. Коннор читал долго. Капитан Фаулер сидел, положив голову на руки и сверля взглядом пустоту. Маркус усердно старался показать, что слушает документ. Настолько усердно, что забывал иногда собственно слушать. Хэнк... Хэнку было все равно. Он не понимал, какого черта должен слушать эту нудятину. Коннор стоял за его спиной и, соответственно, не мог видеть лица лейтенанта. Воспользовавшись этим обстоятельством, Хэнк закрыл глаза и решил наверстать упущенные часы сна. Маркус и капитан Фаулер сверлили его суровыми взглядами. Хэнк очень удобно устроился, и, может быть, Коннор бы даже этого не заметил, если бы через 10 минут лейтенанта бы не выдал громкий храп, гулом разнесшийся на весь кабинет. — Лейтенант Андерсон, — Коннор легонько потряс напарника за плечо. — Извините, но не могли бы вы перестать храпеть? Никто не слышит чтение документа, — пояснил робот. Лейтенант не проснулся, только пробормотал нечто неопределенное, отдаленно напоминающее «отвали». — Лейтенант Андерсон! — Коннору пришлось повысить голос. — Проснитесь! Видимо, программа включила у Коннора режим «строгая мамочка». — А что... черт бы тебя побрал, Коннор... — Хэнк с усилием разлепил глаза. — Тогда заткнись и принеси мне кофе! — закричал лейтенант, которого будили уже второй раз за день. — Зачем кофе? — не понял андроид. — Фиг я без кофе после такого проснусь, — в любое другое время Джеффри разозлился бы на Хэнка за такое поведение и капризы, но сейчас и он, и Маркус видели в нем ангела-спасителя. Однако трудолюбивое, педантичное и слегка смущенное такой просьбой зло не собиралось так быстро отлучаться за кофе. — Я не могу задерживать капитана и Маркуса, — не сдавался Коннор. — Ты только преступников задерживаешь, парень... — сквозь зевок произнес капитан Фаулер, хватаясь за предоставленную Хэнком возможность. — Иди... будь другом, свари Хэнку кофе, а? — У меня есть время, — поспешно добавил Маркус до того, как Коннор смог бы привести в качестве аргумента его занятость. — Оу... — Коннор осознал свою ошибку. Он растерялся и смутился. Кажется, RK800 понял, что его хотят выпроводить. Робот уже ругал себя за чрезмерную навязчивость. Он сдался, тихо положил бумаги на стол и направился к выходу. Секунду постоял в дверях, может, даже думал как-то извиниться, но поняв, что по факту никто и ни в чем его не обвинял, решил просто промолчать. — А он милаха, а? — Маркус решил завязать небольшой разговор, так как знал, что в тишине люди легко засыпают. — Ага, особенно, когда молчит, — подхватил Хэнк. Он проснулся и предвкушал кофе; к тому же, вид смущенного Коннора настраивал его на добрый лад. — И как вы двое его терпите вообще? — не выдержал Джефри. — Этот пластмассовый парень — зануда редкостный, а вы с ним все возитесь. Спасибо ещё, что за щеки не тискаете, как дитё малое. — А я бы потискал... — Маркус осознает, что он сказал, только после того, как он это сказал. Какая-то странная усталость накатилась на него, и он возразил капитану Фаулеру первым, что ему пришло в голову... и Маркус усиленно пытался понять, как же надо было девиантнуться, чтобы такое брякнуть. — Так вот наш пластмассовый коп тебе и позволил, — хмыкнул капитан. — «У меня есть 100500 причин, по которым вам нельзя потрогать мои силиконовые кожные покровы». Тьфу! Никто в кабинете не оценил пародию. — Звучит как вызов, Джеффри! — заметил Хэнк, явно оживившись. — Думаешь, не получится поймать этого андроида? — Это не очень просто, но я думаю, можно найти способ, — начал размышлять Маркус. — Да даже искать не надо! — завелся лейтенант, в глазах которого медленно разгоралось пламя азарта. — Берешь и тискаешь, как два пальца о пластмассу! Спорим, я смогу сделать это, как только он вернется в этот кабинет? — Андерсон протянул руку капитану, но тот энтузиазма не выразил... ну как не выразил. Он закричал: — Ты что, хочешь заключить пари в участке полиции? Это в высшей степени непрофессиона... — Спорим! — перебил капитана Маркус, пожимая лейтенанту Андерсону руку. Хэнк не ожидал такого от андроида, но уже слишком разошелся, чтобы останавливаться. И вместо того, чтобы уточнить, все ли с ним в порядке, спросил: — А на что спорим, салага? — Да хоть на двадцать долларов, — предложил лидер девиантов и положил на стол капитана новенькую зеленую купюру. — Вы что творите? — недоумевал капитан Фаулер. — Легкие деньги! — воскликнул Хэнк и выложил на стол ту же сумму. — Меня вообще кто-нибудь слушает?! — у капитана полиции сдавали нервы. Но тут послышались шаги Коннора. Он, должно быть, принес кофе. Почти инстинктивно Хэнк спрятал деньги под кучей бумаг, притворившись, что ищет что-то конкретное, а Маркус метнулся обратно в свое кресло и мечтательно уставился в потолок. — Черт бы побрал тебя и твой аквариум, Джеффри! — успел шикнуть Хэнк, проклиная про себя прозрачные стены кабинета. Оставалось только надеяться, что Коннор достаточно сильно увлекся рассматриванием узора на кофейной пенке, чтобы не заметить их возни. Коннор вошёл в кабинет и сразу понял, что до его прихода речь была, по всей видимости, о нём. Это было просто понять по довольно неестественному шуршанию бумаг лейтенанта и беспечному взгляду Маркуса, который до этого момента был достаточно напряжён и раздражён. Только мистер Джеффри вёл себя как до ухода Коннора — он сидел с сонным, недовольным лицом, в принципе, как и обычно. Коннор решил вежливо покашлять. На него синхронно обернулись три головы.  — О, Коннор! — невинно произнёс Маркус. — Мы тебя не заметили. — Я заметил, — буркнул Хэнк, поднимаясь с места. — Свой кофе я учую за километр. Чего так долго, железяка, ноги заржавели? И тут произошло неожиданное. В Чебарцах утонул пароход. Нет, не настолько неожиданное. Хэнк решительно подошел к роботу-переговорщику и притянул его к себе, ухватив за щеку. Коннор не понял, что случилось. — Я ведь и сам мог подойти, лейтенант. — И мне бы пришлось ждать кофе еще полгода? — съязвил Хэнк, забирая у Коннора чашку и усаживаясь в кресло. Он отхлебнул кофе, как победитель. Однако Маркус и Джеффри таким видом похвастаться не могли — игнорируя ошарашенное лицо Коннора, они прожигали самодовольную физиономию Хэнка, который таким вниманием явно наслаждался. — Что, завидно? — ухмыльнулся Хэнк, смакуя напиток. Если бы Маркус не удалил свой диод, он бы сейчас мигал красным. Лидер девиантов жалел, что в Киберлайф решили, что лазеры в глазах роботу-сиделке ни к чему. — Коннор, можно мне тоже кофе? — чуть ли не рыча поинтересовался Маркус. У RK800 прямо глаза из орбит вылезли... фигурально, у его модели не было такой функции, но всё же... Он впервые видел, чтобы андроид был настолько завистлив. — Зачем тебе кофе, чёрт возьми? — недовольно спросил Хэнк, покосившись в сторону Маркуса. — Только потому что я андроид, я не могу хотеть кофе? — прищурился лидер девиантов, недовольно сведя брови на переносице. Коннор опасался, что сейчас начнётся вторая революция за право андроидов пить кофе. — Заткнулись оба! — наконец-то рявкнул на них Джеффри, не выдержав поведения взрослого человека и рационального андроида в данной ситуации. Удивительно, но к Коннору он обратился на порядок мягче: — Коннор, принеси, будь добр, ещё два кофе, чтобы избежать конфликта на почве расизма. Коннор растеряно оглядел присутствующих и спросил: — Два? — Да, потому что я тоже хочу кофе, — Джеффри раздражённо массировал виски, и Коннор решил более на прочность его не испытывать. Ещё раз непонимающе окинув взглядом всех присутствующих, он вышел из кабинета. — Ну и зачем ты его спровадил? — спросил лейтенант Андерсон, который сразу просек, что Маркус не из-за кофе взбесился. — Так не считается! — выпалил андроид. Он старался себя сдерживать и не орать, ведь от этого зависела секретность пари, но видит бог, Маркусу это давалось тяжело. — Почему это не считается?! — возмутился Хэнк, блистательную победу которого подвергли сомнению. — Если бы всем давали двадцать долларов за то, что они случайно задели чью-то щеку, закончилась бы бумага, чтобы печатать двадцатки. Получается, что самый верный способ выиграть пари — просто дать ему по лицу. Надо, чтобы и вы и Коннор что-то почувствовали, иначе в этом нет смысла, — андроид немного помолчал и добавил: — Тисканье — процесс продолжительный, лейтенант, — победоносно заключил он. — Да что ты смыслишь в тисканьи?! — взорвался Хэнк. — Что ты предлагаешь? Трепать его за щёки три часа? — Не начинай, Андерсон! — прикрикнул на него капитан полиции, наблюдая, как лицо лейтенанта постепенно становится багровым. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Спокойствие. — Маркус, что ты предлагаешь? Лидер девиантов ненадолго задумался. — Договоримся так: 30 секунд. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы считать дружеский акт тисканья щек свершившимся, — работа с юридическими документами не пошла Маркусу на пользу. — 30 секунд?! Да Коннор за это время может раскрыть преступление и добежать до Сиэтла! Ты хочешь, чтобы этим кончилось? Я вот нет. — Андерсон скрестил руки на груди. — Тогда я тоже спорю, — сказал капитан Фаулер и, отрыв под кучей документов две купюры, положил к ним третью. — Какого фига, Джеффри? — не понял лейтенант. — Ну ты же слился, Хэнк, — противно улыбнулся капитан, дразня коллегу. — Я?! СЛИЛСЯ? ДА НИХРЕНА ПОДОБНОГО! — Куда Вы слились, лейтенант? — вся троица тут же повернулась в сторону открытой двери, рядом с которой стоял Коннор, держа в руках два стаканчика кофе. Он с любопытством наклонил голову, пытаясь разглядеть из-за Хэнка деньги, но Джеффри со скоростью кролика накрыл их документами и невинно посмотрел на андроида. Ситуация становилась всё более странной. — Всё хорошо, Коннор, — первым очнулся Маркус, поднимаясь с места. — Просто лейтенант Андерсон очень эмоционально убеждал коллегу в своей профессиональной компетенции. Диод на виске Коннор нервно мигнул жёлтым, и тот с недоумением посмотрел на капитана. — Лейтенант Андерсон — один из лучших профессионалов в этом участке, — убеждённо сообщил Коннор. По его виду было понятно, что спорить с ним бесполезно. — Да, теперь я это понял. Правда, Хэнк? — Джеффри слегка поднял брови, хитро взглянул на коллегу. Хэнк ответил на этот взгляд своим фирменным «если перерождение существует, то в следующей жизни ты будешь мышью, а я — совой». — Да, — процедил Андерсон. — Вот всё и решилось, — миротворчески заключил Маркус, выхватывая у Коннора стаканчик из-под кофе. — Что ты собираешься с этим делать? — поинтересовался Коннор. Может, страсть к кофе — побочный признак девиации, и ему пора записать Маркуса на курсы интенсивной терапии для электрических кофеманов. — Понятия не имею, — развел руками андроид. Он чувствовал себя уверено, потому что пока полицейские выясняли отношения, он давно все просчитал. — Но если хочешь, мы можем пойти ко мне домой и выяснить, как два существа, не нуждающихся в кофеине, могут употребить стаканчик кофе максимально продуктивно. На секундочку Маркус задумался, не подмигнуть ли ему Коннору, но вспомнил, что модель RK800 выпускалась только в мужском экземпляре, а значит, не было ни малейшего шанса, что он оценит этот жест. Пришлось заменить подмигивание на дружеское похлопывание по плечу. Коннор растеряно посмотрел на Маркуса. Потом на плотно сжавшего челюсть Хэнка. Наконец его взгляд остановился на столе, где, всеми забытые, лежали документы, за которыми Маркус в принципе-то и пришёл. Он просканировал их и понял, что тот их так и не подписал. — Но... — Коннор беспомощно пытался напомнить всем, почему они в принципе тут. — Но ты не подписал соглашение. — Подписал, — нагло врал Маркус. — Пока ты делал кофе. Хэнк уже хотел было уличить андроида во лжи, но вспомнил, что под бумагами лежала их ставка, и если Коннор её увидит, то пари конец. К тому же, между тем, чтобы дать Маркусу шанс на победу или снова слушать занудства Коннора... Лейтенант, скрепя сердцем, выбрал первое. — Подтверждаю, — прорычал Хэнк сквозь зубы. «Ничего, я ещё отыграюсь», — обещал себе лейтенант. Коннор хотел возразить, но Маркус уже не давал ему шанса на это, подхватив под локоть друга и уже ведя к выходу. Им остался не замеченным его взгляд, направленный на помрачневших Хэнка и Джеффри. Такой взгляд можно было описать только как «я уже победил, готовьте деньги, хотя не то чтобы они были мне нужны». А ещё Маркус показал полицейским язык. Такой дерзости он не позволял себе даже во времена революции, но сейчас был страшно рад позволить. Когда андроиды скрылись за дверью, в эту самую дверь полетел любимый настольный кактус капитана Фаулера. — Тебе придется за это заплатить, — со всей серьезностью констатировал Джеффри. — Я оторву ему этот язык! — пообещал себе Хэнк. — Вот же гад пластиковый! — он тяжело вздохнул. — Ещё не поздно позвонить в Киберлайф и сдать туда Маркуса с полным возвратом стоимости? — Я надеюсь, ты это не серьёзно... — устало вздохнул капитан, для которого вся эта сцена была явно чересчур. — Но если серьёзно, то уже полгода как поздно. Хотя отчасти капитан Фаулер понимал Хэнка. Ему тоже было жалко 20 баксов.