Одна боль на двоих

С момента поцелуя двух победителей прошло чуть больше недели, на протяжении которой они обменялись лишь парой слов между собой. По большей части каждый из них старался не высовываться без необходимости из своей комнаты или же вообще не покидать её. Финник и Китнисс не могли назвать поцелуй ошибкой или порывом страсти, просто всё это было… странно и как-то неожиданно. После такого сложно было подобрать слова, когда они находидись вместе, чтобы выяснить кем они являются теперь.   Друзья?! Нет. Друзья не целуются, желая куда большего. Пара? Это вряд ли. И что им осталось теперь? Неужели они так и будут молчать в обществе друг друга, а затем, извиняясь, прятаться в своих комнатах, запираясь на замок?! Финник нервно ходил из угла в угол, меряя свою комнату широкими шагами, когда вдруг решил, что игра в молчанку затянулась слишком уж надолго. Мужчина быстро вышел из своей комнаты и направился в соседнюю, принадлежавшую Эвердин, но там никого не оказалось. В окне, откуда открывался прекрасный вид на береговую линию, Одэйр разглядел точённую фигуру Огненной девушки, развешивающей мокрое бельё. Её нежно-голубое платье без рукавов, закрывающее колени, необычайно шло брюнетке, и Финник невольно засмотрелся на девушку. Лицо её лишь выражало спокойствие и безмятежность, что Золотому мальчику на некоторое время показалось, что не было той квартальной бойни, не было той войны и потерь, сломавших и оборвавших множества жизней. Вдуматься только, погибло более миллиона капитолийцев. Они все пали, как скот, отправленный на убой, лишь по прихоти одного человека, тонувшего в своих непомерных амбициях и жаждущего власти. Смотря на Китнисс, ловко перебрасывающую огромную белую простыню через натянутую верёвку, Финнику показалось, что так всё и должно быть. Что всё это правильно. Заметив за собой слежку, Эвердин подняла голову чуть выше и, закрыв часть лица рукой, одарила мужчину своей нежной улыбкой. Он улыбнулся в ответ. Казалось, что всё это будет длиться вечность. Финник непременно был бы счастлив этому «всегда».

***

Сейчас Финник сидел в гостинной и листал небольших размеров альбом с фотографиями. В верхнем правом углу красовался с гордо поднятой головой четырнадцатилетний победитель 65-х Голодных игр. Уже тогда Одэйр знал себе цену и нагло набивал её, требуя всё больше и больше от зажравшихся капитолийцев. На следующей фотографии рядом с Финником в обнимку стояла Мегз. Это был их первый совместный год менторства, парень и женщина решили запечатлить этот момент. Мегз Флэнеген — добрейшая женщина, которую Одэйру доводилось знавать. Она всегда ему была вместо матери. Лишь ей одной было дело до юнца, которому «посчастливилось» попасть на 65-е Голодные игры. Лишь одна Мегз не опустила руки и делала всё возможное, чтобы Финник вернулся домой. Только одна Мегз учила, защищала и оберегала его. Только вот он, увы, не смог сделать того же… Золотой мальчик ещё долго листал альбом, пока вскоре из него не выпала немного пожелтевшая фотография. Он и Энни. Немного улыбнувшись, Финник закусил нижнюю губу и, неестественно для себя, сощурил свои синие, как глубокое море, глаза. Это был их первый совместный юбилей. Год с момента начала отношений. На этом празднике было немного человек, лишь близкие. Креста не хотела фотографироваться и смущённо опустила голову к торту, который держала в руках, тем временем как довольный и счастливый жизнью Финник улыбался во все тридцать два зуба, обнимая свою девушку, что была в немного странном зеленовато-сером платье, которое было ей немного большевато. Нахмурившись от воспоминаний, Одэйр аккуратно провёл пальцем по липковатой поверхности снимка и, тяжело вздохнув, начал аккуратно вставлять фотографию в белые уголки. Ворошить прошлое, вскрывая старую боль, которая, буквально, недавно поросла небольшой коркой времени не хотелось. Вероятно, время и в правду лечит, но не вылечивает всё до конца. «Прошлое нужно оставить в прошлом и продолжать жить дальше ради будущего» — взяв в руки тяжёлую ручку, парень покрутил её в правой руке, а затем принялся выводить эти строчки под снимком. Он листал альбом дальше, пока не наткнулся на фотографию Китнисс и Пита, присланную Хеймитчем, где они ехали на своей колеснице, держась за руки. Обоим было совсем не по себе, но, пожираемые публикой, они гордо держались. «Несчастные влюблённые из Дистрикта-12» вспомнил слова Фликермана Финник. Пит до безумства любил Эвердин, и это было видно. Никто не сомневался в искренности испытанных к Огненной девушке чувств, даже на снимке он смотрел лишь на неё, будто в мире не было никого кроме прекрасной Китнисс Эвердин. Только вот любила ли она его? Во время просмотра 74-х Голодных игр Одэйр был уверен, что попадись Эвердин любая удобная возможности, и она застрелит влюблённого мальчика, бегущего за ней как верная собачонка, но, на удивление, она сохранила жизнь не только себе, но и ему. Но Одэйр не верил в их любовь, пока они не оказался на Арене во время квартальной бойни. Мелларк был на грани. Сердце его не билось, и парень не дышал. Казалось, что бесполезно делать массаж сердца и искусственное дыхание, ему уже не поможешь. Китнисс немыслемо кричала и билась в панике, выкрикивая имя пекарского мальчика, когда Пит всё-таки открыл свои голубые глаза, выискивая её.  —  Я думала, что ты умер… — улыбаясь, тогда всхлипнула Китнисс, целуя пришедшего в себя Мелларка, и тогда Финник понял, что чувства парня и девушки были не такими уж и придуманными.  — А-а-а-а!!! — раздался крик с улицы и Финник, быстро вскочив с места, схватил свой трезубец и побежал на улицу, уронив на пол альбом с фотографиями. Мужское сердце бешено стучало, а кровь бежала раза в три быстрее. «Только бы успеть, только бы успеть…» — билась в его голове лишь одна мысль, когда он бежал к месту, где Китнисс ещё недавно спокойно развешивала бельё. Как назло мокрые куски ткани не давали возможности разглядеть причину громких криков Эвердин, которые продолжались и сейчас.  — Финник! — громко крикнула победительнтца 74-х Голодных игр, и Одэйр окончательно осознал, что не готов потерять её, только не Китнисс. Он прошёл между двумя рядами развешенного белья, когда увидел очертания двух фигур. Одна сильно прижимала к себе другую и, казалось, будто душила.  — Китнисс! — с криком Финник бросился вперёд, замахиваясь своим трезубцем, когда увидел, что Эвердин не душила, а крепко обнимала никто иная, как Джоанна Мейсон.  — Не ужели так встречают старых друзей, Одэйр?! — подняв одну бровь наверх, нагло спросила девушка.

***

 — Ты надолго?! — отпивая из своей кружки, спросила Китнисс, после рассказа Джоанны о своём путешествии в четвёртый.  — Не переживайте, голубки, — хитро посмотрела на Финника и Китнисс Мейсон, не скрывая своей улыбки, — надолго я у вас не задержусь, так что можете не переживать, что кто-то помешает вашему счастью. От таких слов Эвердин чуть ли не поперхнулась чаем, а затем, покраснев, перевела недоумевающий взгляд с гостьи на хозяина дома. — Что я такого сказала?! — спросила девушка, расширив свои глаза. — Финник мне недавно звонил посреди ночи, — с упрёком начала Джоанна, — и жаловался, что не может без тебя спать, потому что ты сбежала. Уж не знаю, что у вас произошло… — делая глоток горячего чая, продолжила она, — но голос у него был через чур расстроенный. Мне почти даже стало жаль его, а потом я вспомнила, что время было почти пять утра и он наглым образом разбудил нас с Крессидой. Услышав эти слова, у Финника расширились глаза. После революции они с Джоанной редко созванивались, и он практически ничего не знал о своей старой подруге. Ему даже было стыдно, что он не мог найти время и приехать к ней или, уж на худой конец, позвонить. Он был там лишь раз, когда поехал за страдающей от смерти Мелларка Эвердин, и то парень пробыл  всего лишь день в Дистрикте-7, а после отправился в двеннадцатый.  — Тебя с… с Крессидой?! — переспросил Финник, на что Китнисс лишь закатила глаза, усмехаясь реакции Одэйра.  — Я же тебе говорила, что они съехались, — упрекула мужчину Эвердин, и Финник начал прокручивать этот момент у себя в голове.  — М-м, кстати, — неожиданно оживилась Мейсон, быстро проглатывая горячий чай, а затем начала рыться у себя в рюкзаке. Финник и Китнтсс удивлённо переглянулись друг с другом, а после перевели свои взгляды на Мейсон, бурчащую что-то о том, что просила Крессиду не трогать её вещи.  — Вот! — довольно воскликнула девушка, хитро смотря на пару друзей. — И так, для нас с Крессидой нет более близких и дорогих людей и, — она улыбнулась, продолжая держать свои руки в рюкзаке, — поэтому для нас будет большой честью, но если честно, то вы не имеете право отказаться, — усмехнулась Мейсон, — если вы будете присутствовать на нашей свадьбе! — достав нежно-розовый конверт, закончила Джоанна, отдав его Финнику в руки.  — Уже через две недели?! — возмущённо переспросил Золотой мальчик, смотря то на пригласительный, то на подругу.  —  Мы женимся через полторы, если быть точной, — радостно поправила мужчину Мейсон. Вам бы тоже, кстати, не помешало, — в шутку упрекнула Джоанна друзей, отправляясь наверх.

***

День медленно подходил к концу, уступая своё законное место сестре своей-ночи. Маленькие звёздочки уже потихоньку выползали на темнеющее небо, которое казалось безумно красивой палитрой фиолетового, персикового и нежно-розового цветов. Китнисс первая покинула дом и, усевшись на влажный песок, легла на спину, наблюдая за закатным небом. Дистрикт-4, словно находился в другой вселенной, совершенно отличающейся от двенадцатого. Поначалу даже было непривычно видеть бирюзовую гладь воды, при виде которой сердце замирало, прекращая свою работу. Здесь было всё по-другому: не было привычных бедных районов, которые шахтёры называли «Шлаком», не было той бедноты, от которой люди погибали чуть ли не на улицах родного Дистрикта, умирая от голода, холода и всевозможных болезней, забравших сотню, а то и больше. Здесь хотелось жить, только… не зная того, что многим, к несчастью, довелось узнать. Под ногами Китнисс из-за натиска волн расползался мягкий песок, позволяя ещё тёплой воде коснуться ног победительницы, от чего та, практически, мгновенно села, поджав под себя ноги. Эвердин не привыкла к такому количеству воды, ведь в её родном Дистрикте в основном преобладала пустошь да редкий лес, и для девушки, несмотря на довольно-таки долгое проживание в четвёртом, всё ещё было непривычно наблюдать за синим морем. — Солнышко, — рассматривая девичье лицо сквозь ярко-зелёное стекло бутылки, начал Хэймитч, сидя на огромном валуне, — а как так получилось, что ты, проживая уже довольно-таки привычное время в Дистрикте-4, где основным доходом, на минуточку, является морское дело, не научилась толком плавать? — как-то спросил её нерадивый ментор, когда приезжал погостить к ним с Одэйром.  — Я… — хотела было хоть что-то сказать лучница, как сзади её подхватили чьи-то сильные руки и, прижав к мокрому телу, надёжно обхватили её за спину и ноги.  — Это легко можно исправить, — ширко улыбнулся тогда Финник и, разбежавшись, ринулся с невысокого обрыва прямиком в морскую пучину, отчего Китнисс крепко зажмурила глаза и руками обвила шею Золотого мальчика, прижимаясь к нему ещё ближе. Морские волны нещадно топили девушку, разбиваясь о берега. Казалось, что она вот-вот утонет, медленно опускаясь на морское дно, но сзади её приобнял Одэйр и принялся грести к суше, твердя ей, что всё в порядке, и он рядом. Кое-как добравшись до берега, и то с помощью Финника, девушка громко закашлялась и, бухнувшись на мокрый песок, принялась востанавливать дыхание, выплёвывая солёную воду.  — Браво! — медленно приближаясь к двум победителям, воскликнул Эбернети, хлопая свободной ладошкой по своему запястью, так как одна рука крепко держала бутылку недопитого алкоголя. — Браво, Финник, — присвистнул бывший ментор, — это было неповторимо! — смеялся мужчина, пока в его руке не разбилась бутылка с недопитым алкоголем.  — Ты знаешь, что этот бренди… — возмущённо начал Эбернети, отряхивая свою ладонь от осколков. Ментор ещё долго негодовал от поступка своей подопечной и, читая ей лекцию о том, что с таким характером Финник от неё скоро сбежит, а она так и останется до конца своей жизни одна. Но, судя по всему, одна она точно не останется. Китнисс подняла голову к небу, наблюдая за яркими звёздами, формирующие созвездия, и полной грудью вдохнула солёный воздух. Морской ветер приятно обдувал девичье лицо, раздувая чёрные волосы победительницы, спутывая их друг с другом.  — Прекрасный вечер, — раздался голос позади и рядом с мужчиной вскоре присела Джоанна.  — Да, — рассеяно ответил Финник, переводя свой взгляд с Китнисс, -прекрасный.  — Почему ты не скажешь ей? — прерывая вновь повисшую тишину, улыбнулась Мейсон, наблюдая за Финником смотрящим на Огненной девушкой, любующуюся звёздным небом.  — Боюсь, что она не готова ещё, — задумчиво ответил Финник, тяжело вздохнув. -…не готова ещё… — громко выдохнула Мейсон, немного сощурившись. — А, когда она будет готова?! — громко спросила девушка, а потом замолчала, вспомнив о том, что их тайная слежка не должна быть раскрыта. — Ты думаешь, что через год, два да хоть через пять лет она сможет вновь стать той Китнисс, которой была до игр?! Финник, ничего уже не будет, как раньше! — сказав это, Джоанна краем глаза посмотрела на Эвердин. — Ты прекрасно знаешь, что я не готова была потерять всю семью, — голос её срывается, и она начинает говорить ещё тише, опустив голову вниз, — я не готова была вернуться на Арену, так же как и не готова была влюбляться, — улыбнулась Мейсон, посмотрев своему другу в глаза. — А теперь я теперь выхожу замуж, Финник! — радостно сказала девушка, до сих пор не верящая своему счастью. — И ты думаешь, что к этому я была готова?! Черта с два! Прежде сидевший в глубокой печали Одэйр внимательно смотрел на свою подругу, которую точно вот-вот могло разорвать на мелкие кусочки от переполняющих её эмоций.  — Мир- это непредсказуемая штука, которая может изменить своё решение в любую секунду! Ты и глазом не успеешь моргнуть, как всё, что было для тебя превычным вдруг исчезнет раз и навсегда, — после этих слов девушка набрала в лёгкие солоноватый воздух и подняла глаза на небо. — Знаешь, я была не готова впускать кого-то в сердце после увиденных мною смертей, но, — Джоанна улыбнулась ещё шире, и Финник попытался вспомнить видел ли подругу счастливее, — в моей жизни появилась Крессида. Я не спорю, — она лениво посмотрела на друга, — с ней бывает сложно, но без неё мне кажется, что я загнусь. Я не могу есть, спать или даже просто жить, если не уверена, что она где-то рядом.Это трудно объяснить словами, но…  — Она, как воздух, — прервал подругу Одэйр, — ты знаешь, что без неё задохнёшься и даже не будешь пытаться спастись.  — Именно, — улыбнулась Мейсон, наблюдая за тем, как Финник встал с места и направился к Эвердин. Пара о чём-то долго говорила, а затем, подав бывшей Сойке руку, Одэйр помог ей встать, и они медленно направились к морю. Маленькие волны разбивались о гладкий песчанный берег, облизывая редкие камни, лежавшие на берегу, и Китнисс, держа за руку Финника, шла за ним дальше. Волны уже намочили подол её бледно-голубого платья, когда она сделала пару шагов назад, но Одэйр не дал ей выйти. Он взял её руки в свои и начал что-то говорить, успокаивая Огнененую девушку своими словами, отчего она вскоре сделала ещё пару шагов вперёд. Они шли, пока вода не достала Эвердин до груди, а затем Золотой мальчик быстро нырнул в солёную пучину моря, улыбнувшись перед этим  брюнетке. Некоторое время Китнисс просто стояла на месте, и вскоре потихоньку начала выходить из воды, решила, что родившийся в рыбодобывающем Дитрикте Финник и сам скоро выплывет, но время шло, а он всё ещё не показывался. Вода доставала Китнисс уже до колен, а Финник был ещё под водой, и тогда Эвердин начала волноваться. Она ринулась обратно и, вобрав по-больше воздуха в лёгкие, нырнула в море. Вода приятно обдавала юное тело своей прохладой, и Китнисс потихоньку начала всплывать наверх, активно гребя ногами и руками  — Финник! —  Сойка громко звала парня по имени, смотря вокруг в надежде, что где-то рядом увидет русую макушку, но вокруг была лишь вода. — Финник! — ещё раз крикнула девушка, прежде чем нырнуть обратно. Волны начали расти всё больше и больше и, оказавшись на поверхности, Китнисс вновь ушла под воду из-за их тяжести. Казалось, что она уже не всплывёт, как вдруг что-то с силой потянуло её наверх. Жадно вбирая прохладный воздух, Огненная девушка не сразу раскрыла глаза. Солёная вода неприятно щипала и понадобилось какое-то время, прежде чем Китнисс смогла  разглядеть своего спасителя. Это, конечно же, был никто иной, как Одэйр. Вероятно, у него уже вошло в привычку спасать её из разных бед, в которые она так охотно стремилась попасть.  — Я убью тебя,  — выкрикнула девушка, когда коснулась чистого дна своими ногами. — Ты…  Ты понимаешь, что напугал меня?! Я думала, что ты утонул…  — Но ведь не утонул, — мягко улыбнулся Золотой мальчик, следуя за разозлённой Эвердин. Тот факт, что она волновалась за него не мог не порадовать самолюбие парня  — Но могла я!  — Я бы спас тебя. Я же твой герой, — не без удовольствия произнёс Одэйр, после чего Китнисс обернулась к нему.  — Не льсти себе, Финник, — сказала девушка, подходя к нему. Она ещё долго что-то говорила ему, гневно распаляясь и подбирая слова, пока он любовался милыми чертами её лица. Когда в очередной раз она что-то прошипела, ткнув его в грудь, девушка подскользнулась и начала падать, но сильные руки Одэйра вовремя поймали её. Они стояли и смотрели друг другу глаза в глаза. Слова были не нужны этим двоим, как вдруг Китнисс первая потянулась к синеватым губам Финника, мягко целуя его. Он крепче обнял её за талию, прижимая к своему мокрому телу, тем временем как она обвила его шею своими руками.  — Я боялась, что могу потерять тебя, прошептала Эвердин, немного отстранившись от него.  — Никогда… — прошептал парень в ответ, касаясь лбом её лба

***

Так же быстро, как день сменяет ночь,  луноликая сестра уступила место своему брату. Ночная мгла потихоньку начала рассеиваться под тёплыми солнечными лучами, забирая с собой окутавшую землю прохладу. Белёсый туман медленно отступал, будто ленивый кот, увидевший, что нерадивая служанка, наконец-то, принесла ему еды, тем временем как солнечный диск поднимался всё выше и выше, освещая всё большие широты своим светом. Прекрасная цветущая луговина, где росла мягкая шелковистая трава, была усеяна разными цветами, чей запах приятно щекотал ноздри. Помимо аромата полевых цветов в воздухе витал сладковатый запах свежеиспечённой выпечки… Так пах хлеб только из пекарни мистера Мелларка. Не может этого быть… Китнисс обернулась вокруг и поняла, что находится в своём родном Дистрикте. Всё здесь было как и прежде, за исключением лишь непревычного для Дистрикта-12 количества деревьев

Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть.

Нет… Нет, этого не может быть, но до боли родной голос продолжает петь песенку.

Солнышко село, звёзды горят. Завтра настанет утро опять.

Китнисс судорожно поворачивает голову то вправо, то влево, пытаясь разглядеть источник звука, но вокруг лишь одни деревья и этот сладковатый запах.

Тут ласковый ветер, тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух

Китнисс кажется, что она сходит с ума.  Она пытается перекричать тоненький голосок Примроуз, но ничего не выходит, он будто звучит у неё в голове, пытаясь лишить её разума, и Огненная девушка с силой закрывает уши руками, медленно оседая на мягкую траву.

Пусть снятся тебе расчудесные сны. Пусть вестником счастья станут они.

Колыбельную подхватывают и другие голоса, набатом звуча повсюду. Эвердин сворачивается в клубок, как беззащитный и слепой котёнок, прося прекратить всё это, как вдруг голоса смолкают. Глаза по преждюнему закрыты и девушка медленно убирает свои руки от ушей. Тихо. Она поочерёдно открывает глаза и с ужасом осматривается вокруг. Розы. Белые розы. Кажется, что они везде. Их тысячи, если не миллионы, и каждая из них смердит смертью.   Бывшая Сойка оборачивается ещё раз и видит где-то вдалеке людей. Все они смотрят на неё, и сердце Китнисс падает. Здесь все: Пит, Рута, Боггс, Мегз, Цинна, папа, Примроуз…  — Китнисс! — кричит её младшая сестрёнка, и лучнице кажется, что вместе с её сердцем упал и весь мир. На ватных ногах она мчится к ним, как вдруг в небе появляются бомбы, стремительно летящие вниз.  — Прим! — кричит Китнисс и неожиданно ударяется о что-то твёрдое. Это похоже на стекло и Эвердин чудорожно бьёт по нему, пытаясь пробиться, но всё без толку.  — Прим! — воет девушка, рыдая на взрыв. — Прим!!! Всё, что чувствует Китнис — животный страх и этот сладкий запах, душащий её. Приторно-мерзкий аромат, оседающий на её лёгких и, кажется, впитывающийся в каждую клетку её тела, окутывая с ног до головы. Китнисс просыпается в мокром поту. С именем сестры на устах она садится на кровать, будто, падает, когда её ловят руки Финника.  — Прим… Прим… — всё, что может из себя выдавить Эвердин, шепча имя сестры.  — Тише, Китнисс, — шепчет Одэйр, притягивая девушку к себе, — всё хорошо… Всё хорошо, — повторяет он, поглаживая её по голове.  — Прим… Она… Она… — хватаясь за голые мужские плечи, она крепко вцепляется в них вонзая свои ногти в плоть  — Я знаю, Китнисс, я знаю… — отвечает ей Финник, оставляя свой поцелуй на её макушке. Ей требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Ей стыдно за то, что она и так сегодня осталась на ночь в его комнате и ещё утром подняла его ни свет, ни заря в собственный день рожденье. Она бормочет что-то невразумительное и собирается уходить, когда именинник просит её остаться с ним. И она остаётся. Китнисс ложится рядом, цепляясь взглядом за потолок, а потом поворачивается набок, укладывая свою голову Финнику на грудь. Он ловко перебирает её тёмные пряди и что-то бормочет, а Китнисс блаженно закрывает глаза, чувствуя спокойствие. Совсем скоро она засыпает, не замечая этого, и Финник ещё какое-то время стережёт её покой, пока сам не проваливается в объятия морфея.

***

Солнечные лучи светят прямо в глаза и Финник, нехотя просыпается. Конечно же, красочных сновидений он не видел, но зато сегодня он спал крепким сном, что очень даже неплохо для тех, кто выжил на Арене. Осмотрев кровать, мужчина, к сожалению, не обнаружил Эвердин и, быстро приведя себя в порядок, направился на кухню, откуда раздавалось какое-то шебуршание.  — Китнисс?! — заглянув в помещение, спросил Одэйр, увидев Джоанну, наливающую чай.  — И тебе доброе утро! — хмыкает Джоанна, вспоминая вчерашний поцелуй своих друзей. — Китнисс ушла в лес, если ты…  — Ты позволила ей уйти?! — недоумевая спросил Финник, направляясь к выходу.  — А я должна была запрещать ей? Если ты переживаешь, что она вновь сбежит от тебя, то можешь расслабиться, — выкрикивает Джоанна, когда Финник выходит уже в коридор, — лук и стрелы она оставила дома! И Финник спокойно выдыхает, находя оружие Эвердин на небольшом столике, ведь она не выходит надолго без них, а значит и не уйдёт от него вновь.

***

Одэйр не помнит, когда в последний раз так разговаривал с Джоанной. Так открыто и душевно, что время летит, неизвестно куда. Время уже два, а Эвердин ещё нет, и Финник боится, что она вновь оставит его. Боится, что не сможет пережить её ухода. Помогает лишь душевный разговор с Мейсон, но страх всё равно не отступает. Джоанна, что-то рассказывает Финнику о предстоящей свадьбе, но он, если честно, не слушает. Тупо смотрит на часы, следя за секундной стрелкой, когда до его ушей доносится пронзительный крик.  — Финник! — голос принадлежит Китнисс и только осознавание этого хватает, чтобы парень бегом поднялся и, схватив трезубец, побежал на её зов.  — Китнисс! — громко кричит Одэйр, от чего всё зверьё разбегается в радиусе километра. — Китнисс, где ты? — пробираясь через лесную чащу, кричит мужчина, смотря по сторонам.  — Финник! Нет! — слышится ещё один вопль, и Одэйр быстро меняет сторону своего направления. Крик этот похож на тот, что он уже слышал прежде. Наверное, он никогда не забудет, как громко кричала Огненная девушка, заслышав сойку-говоруна.  — Финник! — этот крик заставляет Золотого мальчика бежать быстрее, сбиваясь с ног от усталости. Спустя пару часов бешенной беготни, Финник вместе с Джоанной вбегают на поляну. Крики, явно, доносятся отсюда, но здесь никого нет и, лишь поднимая голову наверх, они видят небольших размеров механическую птичку, издающую эти крики. Одэйр перехватывает трезубец поудобней, а затем прицеливается как следует и метает своё оружие в механическое создания, сбивая его. Птица, по-прежнему, продолжает истошно кричать голосом победительницы 74-х Голодных игр, и Финник раскалывает робота, взяв в руки трезубец. Он осматривается вокруг, вдруг всё же Огненная девушка рядом, но в этой глуши только он да Джоанна.  — Пошли, — говорит она, положив свою руку ему на плечо, — может, она уже пришла.

***

Зайдя в дом, Финнику кажется, что что-то не так, и он аккуратно ступает по полу, осматриваясь вокруг. На кухне пусто, но чья-то тень мелькает, и Одэйр быстро направляется в зал, сильнее сжимая трезубец. Но, увидев одну картину своими глазами, понимает, что он ему точно не понадобиться. В зале стоят Хеймитч с Эффи,  а рядом с ними в коляске сидел Бити, парочка стилистов из Капитолия, ребята из съёмочной группы Крессиды и ещё пара человек, а в центре была Китнисс, держащая в руках торт больших размеров. Она пела песню, и все молча стояли, наблюдая за именинником. В такой суматохе он и забыл о том, что ему сегодня исполняется двадцать пять.  — С днём рожденья тебя, — допевает бывшая Сойка, и Финник глупо улыбается, любуясь смущённой Эвердин. Волосы её распущены и аккуратно обрамляют белоснежное лицо. Платье кремового цвета необычайно ей идёт, и парень хочет подойти к ней, поцеловать и сказать, что к чёрту выкинет все её штаны и комбинезоны, но по прежнему продолжает стоять и улыбаться, как мальчишка.  — Может перестанешь таращиться на Китнесс и скажешь хоть что-то?! — ударив друга по спине, громко спрашивает Мейсон, проходя в зал, к остальным.  — С птицей был перебор, ребята, — усмехается Финник и все смеются.  —  Ты бы по-другому и не понесся в лес, как ошпаренный! — смеясь,  заявляет Мейсон. Одэйр подходит ближе и, смотря своими синими глазами на Огненную девушку, закрывает глаза и задувает свечки, загадав желание. Джоанна права. По другой причине он бы не побежал.

***

Смотря в потолок, он по -прежнему улыбается и думает, что это самый лучший день рождение в его жизни. Даже мама Китнисс, миссис Эвердин, позвонила ему по телефону и, извенившись за своё отсутствие, поздравила парня с днём рождения, сказав что-то о том, что очень бы хотела приехать. Рядом пошевельнулась спящая Эвердин, ближе прижимаясь к нему, и он, вполне довольный таким укладом жизни, аккуратно убирает чёрную прядь с её глаз, любуясь безмятежной девушкой. Прежде чем уснуть, Одэйр медленно переворачивается на бок, стараясь не двигать левую руку, на которой удобно расположилась Китнисс, и целует её в лоб, вдыхая запах Огненной девушки. Всё это кажется таким правильным и естественным, что Финник довольно закрывает глаза и, наконец-то, засыпает. Сегодня ему впервые снятся хорошие сны, ведь рядом с Золотым мальчиком его Огненная Китнисс.