Одна боль на двоих

Финник просыпается от громких, душераздирающих воплей Китнисс. Он несётся сломя голову к ней, в соседнюю комнату, и застаёт её схватившейся за матрац, кричащей и заплаканной.  — Эй, Китнисс, — подбегает он к ней, хватая её за плечи. — Китнисс, проснись! Это всё не по настоящему, это всё нереально, -тряся хрупкое и изнемождённое тело, говорит он, пытаясь разбудить бывшую Сойку.  — Пит, — громко выдавливает девушка сквозь слёзы. — - Пит! — кричит она и Финик на секунду замирает. Ему вдруг становится обидно и печально. Он злится. Он злится на себя за то, что перестал видеть Энни. С момента её смерти прошло чуть больше года и только сейчас Одэйр осознал, что она уже давно перестала сниться ему в кошмарах.  — Китнисс, проснись! — парень со всей силы трясёт девушку и та, наконец-то, открывает красные от слёз глаза. Её ночная сорочка почти всё мокрая, а сама девушка пытается прийти в себя, приводя дыхание в порядок.  — Прости, — шумно выдыхает она, — я… Я не хотела.  — Всё в порядке, — немного улыбнувшись, заверяет её Одэйр и встаёт с её кровати. — Мне самому снятся кошмары… — прежде чем закрыть за собой дверь, оборачивается парень и бесшумно выходит. Такое пробуждение вошло у него уже в привычку. Недосып, как смысл жизни, крики Эвердин по утрам — обычное дело. Он спускается на кухню и первым же делом ставит турку на плитку, попутно засыпая туда зёрна кофе, и заливает всё это водой. Плевать, что кофе так не готовят. Ему просто нужно взбодриться и прийти в себя. Он смотрит на морской берег, окутанный рассветными лучами, и пытается вспомнить образ его Энни. В памяти всплывают лишь её медные волосы и… …и больше ничего. Неужели его боль ушла вместе с ней?! Финник с ужасом осознаёт, что забыл черты её лица и цвет глаз. Он отходит от плиты и начинает судорожно лазить по каким-то полкам в поисках фотографии победительницы 70-х Голодных игр, но ничего не находит. Кофе уже начинает пригорать, сбегая из турки, но Одэйр не спешит выключать газ, он всё также продолжает искать лицо бывшей возлюбленной, но ничего не находит. На душе становится мерзко и гадко, и ноги парня моментально подкашиваются. Финник медленно оседает на пол и чувствует, как силы медленно, но верно начинают покидать его.Он сухо хлюпает носом и судорожно вбирает ртом солоноватый воздух, а затем так же тяжело выдыхает. На душе у него пусто, а сам он, кажется, разбит. Взгляд устремлён куда-то вдаль, и вдруг он ощущает чьи-то объятия. Китнисс  — Всё хорошо… — шепчет она, и он закрывает свои синие глаза. Она нежно гладит его по  медным волосам и шепчет успокаивающие слова. Финник ложится ей на колени и хватает Китнисс за мягкую ткань ночной сорочки, словно маленький ребёнок, чтобы она никуда не ушла.  — Всё хорошо… — повторяет она в который раз, и ему хочется в это верить. И он верит.

***

Он привык сидеть на пляже, чтобы его ноги ласкали морские волны, пока Эвердин находится в лесу. Он привык ждать её, пока она «наохотится» и вернётся обратно домой. Он привык ко многим вещам, лишь бы только Огненная Китнисс была рядом. Рядом с ней он, наконец-то, чувствует себя живым и нужным. Но только вот, почему-то, её всё ещё нет. Эвердин должна была вернуться домой ещё полчаса назад, но до сих пор, по всей видимости, торчит где-то в лесу. Это немного напрягает Финника, но он по прежнему продолжает ждать бывшую Сойку-Пересмешницу, сидя на берегу моря. Он ведь знает, как тяжело отпускать того, кого любил, поэтому сидит здесь и не раздаёт ей советов о том, как поскорее забыть Мелларка, зная, что при необходимости первым примчится ей на помощь. Проходит ещё один час, а за ним  второй и третий. Время уже четыре часа утра, а её всё нет.Одэйру не нравится, что Китнисс всё ещё не пришла, он напуган и, спешно стряхивая со своей одежды влажный песок, он торопится домой, вдруг проморгал её приход. Но дома везде был выключен свет, тьма царила вокруг и совершенно никого не было, кроме его хозяина. Финник уже собирался выйти из дома, чтобы отправиться в лес, как вдруг зазвонил телефон, и недовольный парень поспешил вернуться обратно.  — Срочно приезжай, — раздаётся знакомый голос в трубке, — она без тебя не справляется, — только сейчас Одэйр узнал голос Хеймитча и поспешил повесить телефон как можно быстрее, чтобы поскорее добраться до станции.

***

Уже на следующий день Финник был в полуразрушенном двенадцатом, где почти на каждом углу смердило приторно-сладким ароматом смерти, и быстро вышагивал к дому Эвердин, где, на удивление, никого не оказалось. Золотой мальчик, конечно же, ожидал, что Огненная девушка не выдержит и сбежит. Он ожидал этого,  но только не сейчас, не тогда, когда он нуждался в ней больше всего. Пройдя чуть больше двухсот метров, он стоял перед домом Эбернети, переступая с ноги на ногу у того на пороге. Уже совсем скоро дверь ему открыл не совсем трезвый мужчина. Без лишних слов он шире распахнул входную дверь и, улыбнувшись, жестом пригласил гостя войти в дом. На удивление везде было чисто и убрано, что не совсем связывалось с жизненным  образом бывшего ментора. Финник шёл наугад и, услышав негромкий разговор в одной из комнат, поспешил именно туда. На кожаном диване сидела поникшая Китнисс, а над ней возвышалась говорящая что-то неразборчивое Эффи. Сопроводительницу трудно было узнать без невообразимо ярких и странных костюмов. Без своего золотого парика и ярко-малиновых ресниц, которые из-за своей длинны доставали ей чуть ли не до подбородка, Бряк трудно было узнать. Война меняет людей. Лишь завидев его, Китнисс быстро поднялась с дивана и бегом направилась к парню, замершему у входа.  — Финник, — громко сказала она, бросившись ему в объятия, и он спокойно выдохнул. Он тоже нуждался в ней, пожалуй, даже больше, чем она в нём. Уже через пять минут они были в доме Эвердин, который ничем не отличался от дома, где жил её ментор. Одэйр был здесь всего лишь раз, когда приехал, чтобы забрать её к себе. Тогда парень застал её в бессознательном состоянии с горсткой каких-то таблеток в руке. Она лежала в своей комнате и, казалось, что спала, но дышала девушка через раз и совсем не шевелилась, тогда то Финник и забеспокоился. Хорошо, что рядом был Хеймитч, который помог ему привести её в чувства.  — Чай будешь? — тихо спрашивает она, выглядывая с кухни, и Финник соглашается, следуя в зал. На, довольно-таки, больших размеров столе стоит красивая ваза, цветы в которой уже давным-давно завяли. Подойдя ближе, Одэйр узнаёт мёртвые растения, которые когда-то, во время 74-х Голодных игр, Эвердин собрала для павшей девчонки из одиннадцатого.  — Держи, — лучница передаёт ему чашку с чаем и садится за этот стол. Финник опускает глаза в сосуд и видит, как небольшие чаинки медленно опускаются вниз, на самое дно. Так же и его мечты утонули в пучине капитолийских прихотей когда-то давным-давно. Китнисс молча сидит на своём месте и смотрит куда-то вдаль, будто пытается заглянуть в будущее, как вдруг к ней на колени запрыгивает не пойми откуда взявшийся рыжий кот. Он мурчит и топчется на одном месте, пытаясь устроиться как можно комфортнее, но Сойка, кажется, совершенно не замечает его и просто опускает на его шерстку свою руку, начиная гладить его, отчего животное довольно запрокидывает свою мордочку наверх и начинает мурчать ещё больше.  — Если хочешь, мы можем взять его с собой домой, — говорит Финник, — в четвёртый, — зачем-то уточняет он и глаза Китнисс удивлённо смотрят на него, но кот, словно поняв, что его хотят увезти, поспешил скорее ретироваться. Она не ожидала, что он вновь приедет за ней, чтобы снова спасти её.  — Я… — она говорит не своим голосом, — Финник, я не хочу тебя ничем обременять… — говорит Сойка, скрепляя руки в замок. Финник мгновенно встаёт из-за стола и, подойдя к лучнице, садится перед ней на колени. Он берёт её холодные руки в свои и подносит к своему лицу.  — Ты никогда и ничем не обременишь меня, Китнисс, — шепчет он, прижимая сильнее её руки к своему лицу.  — Спасибо тебе, Финник, — шепчет она, когда он кладёт свою голову ей на колени. — Спасибо тебе за всё… — говорит девушка, перебирая его медные пряди. -Спасибо тебе, Огненная Китнисс, — шепчет парень, наслаждаясь действиями Эвердин. Так они просидели какое-то время, а после разбрелись по комнатам. Взяв с неё обещание, Финник спокойно пошёл спать в отведённую ему спальню, зная, что они завтра вместе вернутся в Дистрикт-4.

***

Утром Одэйр проснулся от давящей на черепную коробку тишины. Китнисс ушла из дому ещё на рассвете, оставив своего гостя спать крепким сном, но только вот она не знала, что Одэйр не может спокойно спать, если её нет рядом. Босыми ногами Финник ступал по холодному полу, спускаясь вниз. Дом был намного меньше и беднее его, но всё равно имел свою изюминку. Целиком и полностью он был пропитан пусть и не очень счастливой, но всё же историей семьи Эвердин На фотографии, стоящей над камином, была маленькая Китнисс с двумя косичками в тёмной школьной форме, которая явно была великовата ей. Она была невероятно счастлива и, держа в руке охотничий лук, широко-широко улыбалась, не скрывая своего восторга и счастья. Глядя на её лицо, Одэйр впервые за долгое время улыбнулся. Он не помнил, когда в последний раз так искренне и чисто улыбался с того момента, как его покинула Энни. Энни Креста — победительница 70-х Голодных игр. Девушка-солнце, потухшая после возвращения с Арены. Никто и представить себе не мог, что она протянет там и дня, но она дожила до самого конца и вернулась победительницей. Вечно чудаковатая, сама себе на уме, она всегда смеялась невпопад со всеми и часто говорила непонятные для остальных вещи. Она была не такой как все, и это ему нравилось в ней больше всего. Он помнил, когда ему сообщили о её смерти. Он помнил, что долгое время отказывался в это верить, но увидев её мертвенно-бледное лицо, закрытые навек глаза и бездыханное тело, он впервые заплакал. Замученная до смерти в лабораториях Капитолия, она по прежнему оставалась его чудаковатой и непоколебимой Энни. Тогда только Китнисс смогла вернуть его обратно к жизни, и он был благодарен ей за это. Она сидела с ним днём и ночью, забывая про собственные нужды, она была рядом с ним всегда, помогала прийти в себя и оправиться от смерти единственного и близкого его сердцу человека. Она- то и внушила ему саму идею жизни. А затем эта участь постигла и её… Кто-то начал настойчиво  стучать, и Финник отвлёкся от своих воспоминаний, поспешив к двери. На пороге стояла старая седовласая женщина. В руках она крепко держала плетёную корзинку и, не дожидаясь приглашения в дом, проскользнула внутрь. Старушка уверенным шагом прошла на кухню и начала там копошиться, быстро доставая продукты. Только сейчас, приглядевшись к морщинистому лицу женщины, он вспомнил её. Она была в Дистрикте-13, помогала на кухне и частенько приносила по просьбе Китнисс ему сахар. Он молча стоял в проходе, наблюдая за действиями женщины, которая чем-то напоминала ему Мегз, а затем вернулся обратно в гостиную. Уже спустя час, Сальная Сэй начала собираться, чтобы покинуть дом Эвердин.  — Забирай её, — чётко сказала женщина хриплым голосом. — Забирай и увози её быстрее отсюда, пока она совсем не загнулась. Она не сможет здесь… — поникшим голосом сказала старушка, прежде чем покинула дом. Она оставила на плите тушёное мясо кролика с картошкой и ещё кучу каких-то продуктов. Будучи голодным, Одэйр открыл чугунную крышку и вдохнул божественный аромат, но есть не стал. Решил дождаться Китнисс. Китнисс пришла чуть позже и, зайдя в дом, учуяла запах еды. Видимо, зря она настреляла уток, что ж, значит, у Эффи и Хеймитча будет на ужин дичь.   — Мой руки и проходи ко столу! — раздался с кухни голос Одэйра. Китнисс, не зная почему, послушала Финника и, быстро скинув с себя лук и колчан со стрелами, поспешила в ванную комнату, смыть с себя грязь и кровь убитых ей животных. Она внимательно смотрела на кровавые разводы, стекающие с её рук, а затем, осознав, что слишком долго находится в ванной, быстро умылась и, закрыв вентиль, поспешила на кухню. Финник уже ждал её. Накрыв на стол, он сидел в ожидании Сойки, не прикасаясь к еде, и только стоило ей появиться в дверях, как уголки губ парня приподнялись и он, испустив какую-то шутку о её женственных платьицах, начал  накладывать ей тушённого кролика с картофелем.

***

Обед проходил в тихой семейной обстановке, Финник и Китнисс, решив, что двоим им не справиться с таким количеством еды, пригласили Хеймитча и Эффи к себе.  — И когда вы собираетесь уехать?! — доставая себе кусок хлеба, спрашивает Эбернети, смотря на них двоих.  — Вечером, — прожёвывая, торопливо отвечает Финник, — днём уже будем в четвёртом. Всё это время Китнисс молчит, больше слушает или, на худой конец, поддакивает. Есть ей не хочется совсем, но она сидит здесь, за столом, в кругу близких и дорогих ей людей ради приличия. Всем известно, что после игр никто не возвращается прежним, но попытаться- то стоит, поэтому Эвердин продолжает молча сидеть на кухне и слушать разговор, пытаясь хоть иногда его поддержать.  — Хеймитч, — строго начинает Эффи , опустив полную ложку еды обратно в тарелку, — что я говорила тебе про спиртное?! Немедленно опусти стакан, — требует Бряк, но мужчина всё равно подносит стакан ко рту и демонстративно осушает его.  — Эффи, — расплываясь в улыбке, обращается к женщине Хеймитч, — что я говорил тебе по поводу большого количества еды?! — подражает ей Эбернети и Бряк назло ему накладывает себе в тарелку ещё мяса. — Немедленно прекрати есть, и так уже в половину платьев не алезаешь! — и Эффи, будто, не слышит его продолжает есть, как вдруг Эбернети заливается смехом. — Обожаю эту женщину! — заявляет он, наблюдая за Эффи и тут Китнисс не выдерживает. Сойка резко встаёт со стула, отчего он, отъезжая, громко падает на пол. Она тяжело дышит и осматривает всех присутствующих, удивлённо смотрящих на неё, а затем быстро хватает тарелку и направляется к ведру.  — Китнисс…  — тяжело выдыхает Эффи, но лучница её грубо прерывает:  — Я наелась, — сухо говорит девушка и начинает выкидывать еду в мусорку, несмотря на то, что не съела ни ложки, соскребая обед вилкой с тарелки. Лютик жалобно смотрит на неё, а затем  мяукает, словно упрекает её за то, что она могла бы отдать ему свою пищу. Убедившись, что весь обед был выброшен, Китнисс бросила тарелку в раковину и вдруг замерла. На столе лежала пара сдобных булочек с сыром. Эвердин обожала их больше всего на свете и могла съесть хоть сотню. Это были её любимые булочки, и Пит это знал. Он приносил их ей каждое утро с момента их возвращения в Дистрикт-12. Он приносил их каждое утро и одаривал своей улыбкой.  — Пит… — выдохнула Китнисс и начала тяжело дышать. — Пит! — крикнула девушка и горькие слёзы полились из её глаз. — Пит! Нервы не выдерживают и Эвердин начинается биться в истерике.  Ей кажется, что руки её вновь по локоть в крови. В крови Руты, Прим, Мегз, Пита… Ей кажется, что это она убила их. Убила их всех. Она кричит и разбрасывает всё, что попадётся ей под руку, когда чьи-то руки обнимают её сзади, держа за тонкие запястья. Кажется, после у неё останутся огромные синяки, но ей плевать, она всё равно пытается выбраться, извиваясь как змея.  — Солнышко, успокойся, — перед ней вырастает Хеймитч, его силуэт расплывчат из-за слёз, стоящих в глазах. — Всё хорошо, тебе надо успокоиться! — говорит ментор, хватая девушку за лицо. Эвердин, как заведённая, мотает головой из-стороны в сторону и кричит, как ошпаренная.  Она пытается выбраться, но все попытки оказываются напрасными.  — Я должна была… — хрипит девушка, чувствуя как грудную клетку разрывает. — Я должна была спасти их! — бьётся она в истерике и случайно ударяет Хеймитча.  — Китнисс, всё хорошо! — кричит Финник и ей кажется, что она слышит его слова сквозь толщу воды. — Всё хорошо… Она чувствует неприятную боль в руке, а затем всё начинает плыть, кружась, словно карусель.  — Нет… Я не хочу, не хочу, — оседая на пол, слабо выдыхает Китнисс. — Только не это, я не хочу на Арену… Пит, пожалуйста… — плачет Китнисс, прежде чем теряет сознание, падая во мрак.

***

Сейчас они уже проехали Дистрикт-6 и им осталось совсем немного до того, как они приедут в четвёртый. Китнисс всё ещё спит, и Финник нежно гладит её по спине, изредка отрывая свой взгляд от неё. Она вновь сорвалась. Финник помнил, как трудно ему было после потери Энни, он помнил, как долгие холодные ночи не смыкал век и тупо глазел на тёмно-серые стены подземелий тринадцатого. Он был один, не имеющий ничего и никого, кто был бы нужен, и в один прекрасный день к нему пришла она.  — Хочешь кубик сахара, Финник?! — тихо спросила она, протягивая его любимое лакомство в своей руке, и тогда он впервые криво улыбнулся, хмыкнув от воспоминаний, когда сам подошёл к ней во время парада требутов. — Мне жаль, — выдохнула она, подсев рядом, и Эвердин была единственной, в искренность чьих слов он поверил. Он помнил, сколько времени она проводила с ним, отказывая себе в отдыхе после очередной вылазки, он помнил, как она отдавала ему всю себя, не теряя веры в то, что она сможет вернуть того Одэйра, которого она знала когда-то. Того дерзкого, самолюбивого и жизнерадостного Финника, который подошёл к ней на параде, чтобы узнать все её секреты.   Спустя три месяца Финник всё же согласился покинуть свою комнату в сопровождении Огненной девушки. Ей всё-таки удалось убедить его продолжать жить и двигаться дальше, если не ради себя, то хотя бы ради Энни. Она бы точно хотела этого, и он, уверенный в этом, продолжил борьбу и всё же выкарабкался благодаря Огненной девушке. Она одна не давила на него, требуя забыть Энни и всю ту боль, пережитую им от потери победительницы 70-х Голодных игр, Китнисс лишь помогала ему отпустить Кресту, уверяя, что так будет лучше и для неё, и для него. И он отпустил. Разбивая руки о холодную стену, срывая голос в зверином крике, но отпустил. Жить и в правду стало куда легче и проще.

***

Они неторопливо шли в больничное крыло, крепко держа за руки друг друга, и вели непринуждённый разговор о чём-то незатейливом, когда, наконец-то, дошли до госпиталя. Там их приветливо встретила маленькая девчушка, лет пятнадцати, и необычайно строго начала отчитывать старшую сестру.  — Примроуз Эвердин, — переведя свои глаза на мужчину, представилась девочка, протянув ему руку для пожатия, и Финник немного улыбнулся уголками губ  — Финник… — в ступоре ответил он, пожимая протянутую руку. — Финник Одэйр.  — Одэйр, Одэйр, Одэйр… — повторяя его фамилию себе под нос, Прим удалилась к одному из столов, а Финник перевёл вопросительный взгляд на Китнисс, получив милую улыбку в ответ.   Уже совсем скоро младшая Эвердин вернулась к двум победителям с зелёно-синими папками  в руках.   -Ты опаздываешь на приём витаминов, — с укором сказала девушка, посмотрев на сестру, — а тебе следует пройти обследование и сделать прививку, — голосом, не требующим возражения, сказала Прим, отдавая Финнику его папку. — Китнисс проводит тебя.  — Хорошо, Утёнок, — целует её в лоб Сойка, а после уводит Финника. Когда они были уже далеко от младшей Эвердин, Финник решает заговорить с её сестрой  — Сколько ей?! — спрашивает всё ещё удивлённый парень.  — Тринадцать, — отвечает девушка и вдруг останавливается напротив одного из множества кабинетов. — Тебе сюда, — говорит она, открывая стеклянную дверь помещения. Все мед.кабинеты выполнены из стекла, поэтому Финник провожает Китнисс взглядом и, наконец-то, присаживается на кушетку. Как оказалось чуть позже, его лечащим врачом была миссис Эвердин, мама Китнисс и Прим. Женщина, добродушная и милая, она сразу понравилась ему.  — Финник, как часто… — начинает спрашивать женщина, прослушивая сердцебиение Золотого мальчика, как вдруг на огромном экране в холле госпиталя, звучит гимн Панема и в кадре возникает президент Сноу.  — Дорогие жители Панема, — начинает свою речь мужчина и Финник чувствует, как ярость растекается по его телу вместе с кровью. Он с ненавистью смотрит на виновника всех своих бед и испепеляет его взглядом, не слушая его лживых речей, -… не можем позволить мятежникам разрушить привычный для нас уклад жизни. Мы не можем позволить им разрушить всё, что упорно создавалось кровью и потом долгие года. Он продолжает говорить свою речь, но на экране теперь появляется Пит. Худой и истощённый, он еле плетётся в сопровождении двух миротворцев. Парень поднимается по ступенькам на небольшую сцену и, закрыв глаза, принялся стоять на месте.  — Панем сегодня, Панем завтра, — звучит голос Сноу, когда Мелларка опускают на колени.  — Всегда, Китнисс, — шепчет он, смотря в камеру. — Всегда… И его грудь пронзает чёрная стрела, оставленная Эвердин во время одной из вылазок.  — Пит! — до ушей Финника, доносится громкий крик Эвердин и парень поворачивает голову в сторону, выискивая её. — Пит, нет!!! — кричит она, со всей силы ударяя кулаками по стеклянной стенке. — Нет! Одэйр сломя голову несётся к ней, пока она совсем не разбила кулаки в кровь. Он хватает её и прижимает к себе.  — Ненавижу… — выкрикивает Эвердин и принимается бить Финника окровавленными руками.  — Тише, — говорит он, но не останавливает её. — Тише… — говорит он, прижимая её голову к своей груди.  — Пит… — выдыхает Китнисс, всхлипывая. — Пит, он. Он… — у неё не хватает сил сказать, что его больше нет.  — Китнисс! — в комнату вбегает её мать и сестра. В руках у последней шприц с чем-то, и Одэйр недоверчиво смотрит на Примроуз, когда та хочет вколоть его содрогающейся в истерике сестре. — Будет легче, — говорит девушка, и Финник молча кивает ей, давая ввести Сойке морфлинг. Через месяц погибает и Прим. Маленькая девочка, но не по годам серьёзная от суровой жизни, она полюбилась ему. Она всегда видела везде только хорошее и заставляла видеть это и остальных. С её смертью Китнисс вообще разучилась видеть хоть что-то хорошее и светлое.

***

Лютик начинает жалобно мяукать, когда они подъезжают к пятому,  и Финник шикает на рыжее существо, сидящее в корзинке, надеясь, что кот не разбудил Эвердин, но опустив синие глаза вниз, парень обнаруживает, что девушка начинает потихоньку просыпаться. Она пытается сфокусировать свой взгляд, но сделать это не так -то уж и просто, всё кружится и вертится от сильного обезболивающего.  — У тебя вновь случился срыв, — сообщает Финник, вглядываясь в серые глаза Эвердин. — Пришлось вколоть тебе морфлинг, чтобы ты успокоилась.   Она молча садится и, закусив внутреннюю сторону щеки, продолжает смотреть на Одэйра.  —  Обещай, что не оставишь меня… — просит она, и Финник чувствует, как сердце защемило. Он пододвигается к ней ближе и крепко обнимает, поглаживая по спине.  — Никогда, — клянётся он, зная, что никогда не нарушит обещание, данное Сойке.

***

   Уже меньше чем через час они оказываются в четвёртом. Китнисс всё ещё полностью не отошла от морфлинга, и по этой причине парень и девушка прогулочным шагом направились к дому Одэйра. Как и когда-то в тринадцатом, они крепко держатся за руки, боясь отпустить друг друга, и беседуют ни о чём. По приходу домой, Финник, наконец-то, выпускает Лютика из корзинки и какое-то время следит за счастливым котом, обнюхивающим всё вокруг. Эвердин сразу же отправилась в душ, сказав, что Финник может не беспокоиться за неё, поэтому парень не стал терять времени и поспешил взять свой трезубец, чтобы поймать парочку рыбин на ужин.

***

В дом Золотой мальчик вернулся уже через минут сорок, гордо неся с собой небольшой улов в виде Дорады. У порога его встречал жалобно мяукавший Лютик и, погладив рыжего кота одной рукой, Финник заверил его, что и ему достанется кусочек рыбы, но на этом скулёж не закончился, и кот побежал вперёд мужчины, зазывая того скорее зайти в дом. В доме было тихо и, быстро бросив рыбу и трезубец, Финник начал прислушиваться. Неужели опять сбежала?!  — Китнисс! — громко крикнул Одэйр, молясь получить ответ.  — Я здесь… — спустя несколько секунд, пыхтя, ответила Эвердин, и Финник громко выдохнул.   — Слава Богу, — тихо сказал он, направляясь прямиком в зал, чтобы посмотреть, чем же занята Огненная девушка. В данный момент Эвердин балансировала на тонких резных ручках кресла, стоя на носках. Девушка снимала тяжёлые коричневые шторы, пытаясь не упасть  — Китнисс, слезай, — попросил её Финник, смотря на уже снятые куски ткани.  — Мне осталось совсем чуть-чуть, — кряхтя, ответила Эведин, продолжая отцеплять штору  — Я сам всё доснимаю, — заверил её Одэйр, потихоньку подходя к ней. Не хватало ещё, чтобы она упала.  — Я са… — хотела было возразить Огненная девушка, как вдруг оступилась и полетела вниз. Падение обещало быть совсем не из мягких и, сильно зажмурив глаза, Китнисс приготовилась ко встрече с холодным полом, когда ощутила тёплые руки, прижимающие её к мокрому телу. Финник пах морем и, открыв свои серые глаза, Сойка взглядом встретилась с двумя океанами, трепетно смотрящих на неё. Не отдавая себе отчёта, она положила одну руку на гладко-выбритую щёку и полной грудью вдохнула солоноватый запах моря. Мужчина аккуратно опустил Сойку на землю, словно она была сделана из драгоценного фарфора, а затем долго смотрел в её тёмно-серые глаза, что напоминали ему морские волны во время шторма. Финник медленно и как-то неуверенно поднял руку к её лицу и, убрав выбившуюся из косы прядь, начал нежно поглаживать её щёку.Облизав сухие губы, неожиданно Одэйр подался вперёд, и уже в следующую секунду его губы мягко накрыли её. От такого действия парня Эвердин немного опешила, но всё- таки ответила на поцелуй. Он жадно целовал её, сминая губы, словно она была необходимым ему воздухом, а затем начал нежно зацеловывать уголки её губ, щёки…  Казалось, что весь воздух выбили у неё из лёгких и, положив правую руку на широкую грудь Одэйра, Китнисс почувствовала сильное биение его сердца, которое грозилось вот-вот выпрыгнуть наружу, разорвав грудную клетку в клочья. Парень настойчиво целовал её, обвив тонкую талию руками, и, почему-то,  она вдруг почувствовала накрывающий её с головой стыд. Она спешно открыла глаза, взор её ёщё был затуманен приятной истомой, когда в голове начал вырисовываться образ Энни, которую целует Финник, а затем перед глазами появился их поцелуй с Питом. Эвердин чувствовала, как её начинает бить мелкая дрожь, и она встала на месте безвольной куклой.  — Китнисс… — беспокойно прошептал Одэйр, обхватив её лицо своими руками. — Эй?! — он смотрел в её глаза и начинал винить себя в том, что заставил её ответить на свой поцелуй.  — Обещай… — тихо, но твёрдо требует она. — Обещай, что никогда не оставишь меня, — вцепившись в широкие мужские плечи, словно в спасательный круг, говорит она.  — Никогда… — шепчет Финник, целуя Китнисс в лоб, а затем прижимает к себе, оставляя свой поцелуй на тёмной макушке. — Никогда… — повторяет он, уверенный в том, что сам ни за что не отпустит её.