Одна боль на двоих

Осень в этом году выдалась слишком уж холодной и промозглой, и Китнисс сидит сейчас на широком подоконнике в своей кухне, переодически дуя на слишком горячий чай. Огненная девушка, кутаясь в свой тёплый свитер, который на самом деле принадлежит Одэйру, продолжает наблюдать за сильным снегопадом, застилающим землю уже третий час. Неимоверно большими и девственно чистыми снежными хлопьями снег падал со свинцового неба, застилая белым покрывалом каждый уголок двенадцатого. В последний раз жители Дистрикта видели подобную картину почти десять лет назад, и сейчас подобного рода событие не могло оставить равнодушным никого. За окном всё ещё играли дети, несмотря на столь поздний час, их родители решили позволить им насладиться столь сказочным чудом немножечко подольше, пока сами они быстро несли домой купленные на Новый год подарки и быстро прятали их от своих чад. Тем временем как мокрая и довольная ребятня весело бегала мимо громадных снежных башен и могучих стен, возведённых из белоснежного снега, приятно скрипящего под зимними ботинками, торопясь скорее набрать как можно больше снега уже в промокшие варежки и поскорее запульнуть их в одного из товарищей. Вместе с этими сорванцами носился и Одэйр. Золотой мальчик играл с детьми, звонко смеясь в своей превычной манере, и Китнисс не могла не улыбаться при виде столь увлекательного зрелища, не каждый день встретишь солнечного парня, резвящегося на улице, когда вовсю метёт снег. Китнисс до сих пор помнила, как широко распахнулись синие глаза Финника, когда на голову ему осыпалась небольшая горка снега, лежавшего на ветке дерева. Белоснежная шапка из снега полностью покрыла медные волосы победителя, и Китнисс казалось, что перед ней стоит сам ледяной Джек, отчего она вдруг не ожиданно для себя залилась хохотом, после чего гордый Одэйр повалил её в сугроб, где принялся щекотать бывшую Сойку. Благо, у Эвердин быстро нашлись защитники, и ребятня быстро оттащила Золотого мальчика от Огненной девочки. По началу принимать участие в детских играх было очень даже весело, но, быстро ретировавшись с поля боя, девушка поспешила домой, чтобы отогреться от жуткого холода, пробравшего её кости до самого основания. А ведь их приезд оказался совершенно спонтанным и неожиданным и для Финника, и для Китнисс. Приехать на праздник в двенадцатый у пары совершенно не входило в планы, если бы не забавный случай, произошедший у Бряк и Эбернети накануне. Словом, с момента ссоры двух взрослых людей прошло уже больше недели, но оба до сих пор так и продолжали играть в молчанку, не желая находиться в обществе друг друга более десяти минут. Единственным исключением стал лишь устроенный Одэйром Эведин ужин, во время которого ни Хеймитч, ни Эффи не обмолвились друг с другом и словом. В том, что опять произошло у этих двоих не мог никто разобраться. То ли бывший ментор разбил любимые духи Бряк и даже отказался признавать свою вину и просить прощения, когда его поймали с поличным, а затем Эффи из мести выпустила парочку любимых Хеймитчем гусей на волю, то ли наоборот… Честно, Китнисс сейчас не до выпущенных уток и разбитых духов. У неё есть, над чем ломать голову, помимо этого. На дворе стоит холодный и злой декабрь, Эвердин громко вздыхает и продолжает думать. Огненной девушке уже двадцать, но она до сих пор не придумала, как они с Финником будут праздновать этот Новый год, Китнисс вообще не имеет понятия, как они проведут его. В том году к ним в четвёртый приехала её мама, и вместе с Финником они устроили отменный праздник в кругу близких и родных, а в этом надеяться на приезд миссис Эвердин не стоит, слишком много у неё хлопот в первом да и глупо ждать маму, когда ты уже взрослая девушка, длительное время живущая с парнем. — Я дома! — входная дверь громко хлопает, и Китнисс невольно улыбается приходу раскрасневшегося от мороза Одэйра. — Ты долго, — смотря в окно, выдыхает Сока, отпивая из своей кружки, когда ощущает почти невесомый поцелуй на своей макушке. — Заигрался в снежки, — оправдывается Финник, обнимая Китнисс. Лёд и пламя… Они создают идеальный контраст, дополняя друг друга. Она согревает его своим жаром, тем временем как он остужает ее пыл. — А потом приглашал Хеймитча и Эффи к нам на Новый год, — услышав это, Эвердин не сильно, но достаточно ощутимо, закусывает нижнюю губу и немного прищуривается, тяжело вздохнув. Ей кажется всё это странным… Несмотря на то, что они с Финником вместе уже два года. Ей до сих пор непривычно, что ей есть на кого положиться и кому довериться, ведь, кажется, что ещё совсем недавно она ощущала себя одинокой и брошенной. Вроде, ещё вчера она сидела на грязном холодном полу в тринадцатом, сильнее прижимая к себе колени, на которых лежала невероятно тяжёлая от ужасных представлений и мыслей голова. Кажется, что совсем недавно она с силой зажимала поцарапанными ладонями уши, лишь бы не слышать разрывающие барабанные перепонки звуки обстрелов, разрывающихся бомб и криков людей. Кажется, что ещё совсем недавно она до разрывающей боли в груди задерживала дыхание и закрывала нос, чтобы не чувствовать эту тошнотворную приторно-сладкую вонь смерти. А сейчас Огненная девушка готовится встречать Новый год с Одэйром в компании их друзей. — Что-то не так? — с тревогой спрашивает мужчина, но Эвердин лишь отрицательно мотает головой. Всё не так, но так и должно быть. Война не могла продолжаться вечность, потери не могли быть нескончаемыми. Рано или поздно всё должно было прекратиться, и весь этот ужас вскоре исчез. Не бесследно, конечно, но всё же затерялся, засыпая под густым мхом, именем которого является время. Время шло, и люди начали приходить в себя и медленно возвращаться к обыденной мирной жизни, но не всем это удавалось до конца. Некоторые до сих пор засыпали и просыпались в страхе, боясь, что все ужасы, что народ с трудом пережил, повторяться вновь. — Всё это, — она кладёт свою руку на его, — как-то непривычно… Порой мне кажется, что это всё сон, — она торопливо говорит с надрывом в голосе, что Финнику начинает казаться, будто, она сейчас заплачет, — и я вновь окажусь в котакомбах тринадцатого и буду шорохаться от каждого звука, ожидая худшего, — Одэйр молчит. Ему самому порой кажется, что всё это лишь плод его фантазии, не больше галлюцинации от яда ос-убийц, поэтому он молча слушает Китнисс, сильнее обнимая её, чтобы убедиться, что всё это реально, а не ещё один эксперемент Капитолия, решившего позабавиться над своим Золотым мальчиком. — Иногда я боюсь засыпать, — честно признаётся Эвердин, тяжело вбирая воздух. — Боюсь, что, когда отрою глаза, вновь окажусь в своём отсеке и вновь буду возглавлять востание, пока где-то какой-нибудь человек, насмотревшись роликов с моим участием, будет идти в бой, терять близких и дорогих людей, погибать за меня! За ту, что трусливо сидит под землёй, поджав хвост, и снимает ролики… — она закрывает глаза и чувствует, как одинокая слеза бежит вниз по щеке. — Боюсь, что вновь потеряю Прим, Пита, тебя, — её голос срывается на последнем слове. — Нет, — шепчет Финник, целуя бывшую Сойку в тёмную макушку, — никогда… Клянусь, что ты никогда не потеряешь меня, слышишь, Китнисс?! Обещаю, что ты ещё долго будешь терпеть меня, — улыбнувшись добавляет он, слушая как Огненная девочка хмыкает. * В субботу они вместе отправляются в Котел, чтобы присмотреть домой ёлку, но Финник быстро теряет Эвердин, потому что Огненная девушка быстро юркает в самую гущу народа, пропадая из виду. Финник осматривается вокруг, когда видит старуху, торгующую украшениями, и невольно подходит к её прилавку ближе, присматриваясь к одному кольцу. Кажется, будто, вещица сделана из тонкой лозы, золотым стеблём описывающей круг. Сразу видно, что работа тонкая, ручная, потому как каждый листик, каждый завиток выполнен в точности, как у настоящего растения. Одэйр в восторге от кольца и, вспоминая, что так ещё и не купил ничего для Китнисс, быстро достаёт кошелёк из кармана своего пальто, чтобы расплатиться, но седовласая женщина широко улыбается, отказываясь от денег, и заворачивает кольцо в красивую тёмно-синюю коробочку, спешно отдавая её мужчине. Приглядевшись, Одэйр узнаёт это морщинестое лицо, но ничего не успевает сказать, как слышит, что его зовёт Эвердин, и, положив перед Сальной Сэй купюру, забирает коробку и быстро прячет её в глубоком кармане верхней одежды, ступая вглубь рынка, к Китнисс. — Мне б такого мужчину… — томно вздыхает блондинка, мечтательно провожая Финника взглядом, после чего получает подзатыльник от бабки. — Не о чужих мужиках надо думать, дура, — вздыхает Сальная Сэй, — а работать! Глядишь, и тебе повезёт. — То-то о чужих… — шипит белокурая девчонка, потирая место удара. — Вон, он ей даром не сдался, а у меня бы не пропадал бестолку, — говорит девушка, но тут женщина вновь замахивается, чтобы стукнуть внучку, как та спешно убегает прочь. — Этот уж точно не пропадёт за зря, — улыбается старушка, разглядывая в толпе милую парочку, идущую в обнимку по одному из проходов рынка. * Спустя часовых выборов зелёной красавицы, Финник и Китнисс выбирали небольшую, но пушистую ёлку, что сразу же приглянулась обоим. — Думаю, вот здесь ей самое место, — приглядывается Эвердин, указывая на место в углу. — Есть, мэм, — говорит Одэйр, ставя хвойное дерево в указанное ему место. — Чуть правее, — говорит Китнисс, присматриваясь к месту, куда Финник подвинул ёлку, — нет. Немного левее подвинь её, пожалуйста, — просит девушка, но то, как стоит дерево её всё равно не устраивает. Спустя десять минут Золотой мальчик встал возле бывшей Сойки и, сложив руки на груди, принялся любоваться проделанной работой. — Мне не нравится, — насупившись, бормочет Огненная девушка, скептически приглядываясь к деревцу. — Оно должно не здесь стоять. — И, где же, по твоему мнению, нашей ёлке самое место?! — спрашивает Одэйр, посматривая на задумчивую Эвердин. Он стоит и улыбается, посматривая на через чур серьёзную Эвердин. Он не раздражён её неопределённостью, парень просто немного обеспокоен, что она слишком серьезно относится к этому семейному празднику. Она боится облажаться, как всегда всё испортить и показаться полной неумехой в глазах Финника, из-за чего он уйдёт к какой-нибудь длинноногой красотке, но Одэйр больше, чем доволен. Он счастлив. — Не знаю, — честно признаётся она, подняв свои серые глаза на него. -Ах, не знает она, — Финник поворачивается к ней и начинает щекотать. — Я сейчас помогу ей! — Фин… — звонко смеётся Эвердин, пытаясь увернуться от ловких рук Одэйра, но всё бестолку. — Финник! Хва… Хватит, — смех её звонкий и заразительный, отчего и сам мужчина начинает смеяться. — Прекрати! — просит она и мигом вылетает из гостиной, поднимаясь вверх по лестнице. — Берегись, Китнисс Эвердин, — громко кричит Финник, перепрыгивая через ступеньку, — весь год ты была не самой хорошей девочкой! — смеясь, выдаёт Одэйр, следуя за Огненной девушкой. * На утро парочка просыпается от настойчивых стуков в дверь. Кто-то колотил её уже пятнадцать минут, по всей видимости, не собираясь уходить. — Иду! — сильнее заворачиваясь в накинутую наспех накидку, крикнула девушка, шлёпая босыми ногами по полу. Время сейчас одиннадцать утра, и всё, чего хотела Китнисс — выспаться после практически бессонной ночи. На пороге стоял развесёлый Эбернети с ящиком алкоголя в руках. Серая шапка, натянутая почти до самых бровей, скрывала засаленные блондинистые волосы. Лицо мужчины всё покраснело и было совершенно не понятно от мороза ли это или же от любимого ментором алкоголя, одно было ясно точно — дома он не появлялся день-два, это сразу было видно по лёгкой щетине. — Отойди, солнышко, — занося драгоценный груз внутрь, попросил ментор. Китнисс уже хотела закрыть дверь, как Хеймитч быстро вынырнул на улицу, хватая ещё один ящик со спиртным. — Ты же знаешь, что с тобой сделает Эффи? — зевая спрашивает, Китнисс, следуя за бывшим наставником на кухню, но тот, поставив алкоголь на пол, лишь отмахнулся, падая на мягкий стул. Хеймитч открыл рот, желая съязвить в ответ, как на кухню зашёл Финник. Золотой мальчик вышел по пояс голый в одних только спальных штанах и непринуждённо, сказав всем «доброе утро» поцеловал Китнисс в щёку и направился к графину с водой, тем временем как Эвердин, словно, не замечая внешнего вида мужчины, продолжила готовить. Входная дверь громко хлопнула, оповещая всех о приходе ещё одного гостя, но никто так и не пошевелился. — Китнисс, я… — это была Бряк, остановившаяся на полуслове, увидев картину всего происходящего на кухне в доме Эвердин. Как всегда, выпивший Хеймитч сидел на кухне, желая сказать что-то колкое Китнисс, разбивающей в небольшую миску яйца, и Финника, ставшего уже, можно сказать, членом семьи… Полуголого Одэйра. — Видимо, я не во время… — ахает женщина, отчего Хеймитч начал смеяться. Финник был красавцем, которого ещё стоит поискать. Загорелая кожа его светилась чуть ли не золотом, а волосы сверкали яркой медью. Тело его было идеальным: стальные мускулы, подтянутые мышцы… Он напоминал прекрасного древнегреческого бога, сошедшего со своего золотого трона на Олимпе. Быстро встав с места, Эбернети поспешил к дверному проёму, где застыла Бряк и, подхватив её под локоть, повёл к выходу, сказав, что они забегут вечером, как и договаривались. Входная дверь громко хлопнула, и Финник с Китнисс залились весёлым смехом. — Что за представление, Финник?! — несильно ударив парня в грудь, спросила девушка. — Небольшой спектакль, чтобы все поскорее разошлись, — улыбнулся Финник, закидывая кубик рафинада, стоявшего рядом, положив руки на талию Китнисс. — Взрослые люди, должны понять… — Гадёныш, — улыбнулась Эвердин. — Тебе ещё учиться и учиться у меня, детка, — шагнув ближе, Одэйр хотел поцеловать бывшую Сойку, но та быстро выпуталась и поспешила перевернуть омлет. * Молодая пара, быстро позавтракав, поспешила перейти к готовке и уборке, ведь сегодня канун Нового года, и скоро к ним должны наведаться друзья. Дом Эвердин был не особо грязным, поэтому пара, быстро прибравшись, принялась к готовке. Особыми кулинарными способностями Китнисс не обладала, но всё же приготовить ужин была в состоянии. Девушка стояла, склонив голову вниз, и нарезала картофель, пока Финник сидел слева от неё и наблюдал за сосредоточенной Сойкой. Наблюдать за такой тёплой и домашней Китнисс было сродни удачи. Такое доводилось не всем и лишь по особым случаям, и это невероятно льстило Финнику. Смотреть на то, как Огненная девушка нарезает овощи в твоём свитере, который, буквально, висит на ней мешком, невероятно. И Одэйр душу готов продать, лишь бы этот момент продолжался вечность. Золотой мальчик медленно встаёт со своего места и почти бесшумно подходит к сосредоточенной Эвердин. Он приобнимает Китнисс сзади и мягко кладёт свои руки на её, полностью покрывая их. Его горячее дыхание приятно опаляет нежную шею, от чего табун мурашек пробегает по телу Сойки, и она, буквально, выходит из строя, порезав себя. Кровь алой струйкой капает на серую столешницу, и Финник быстро отходит от девушки, доставая аптечку. — Дай я обработаю, — тихо говорит Финник, смотря на неё своими синими глазами и не ожидая ответа, берёт её за руку. Порез неглубокий, но кровь так и продолжает бежать, и Финник аккуратно льёт перекись, отчего Китнисс шипит, он быстро наклоняет голову и быстро-быстро дует на ранку, из-за чего Эвердин с замиранием смотрит на все действия мужчины. Он смотрит на неё, она — на него. Глаза в глаза. Кажется, вот он- идеальный момент, и Финник тянет правую руку в карман, но… Раздаётся стук. Джоанна и Крессида широко улыбаются, стоя на пороге, и Финник натягивает счастливую улыбку на лицо, обещая себе убить подругу позже за испорченный момент. * — Ты бы видела её, — завороженно говорит Крессида, усаживаясь поудобней в кресле. — Элари такая чудная девочка, уверена, что ты и сама бы влюбилась в это милое чудо, увидев её! — единственная девочка, сумевшая полюбиться Эвердин помимо её Утёнка, была лишь Рута. Китнисс мягко улыбается и молчит, лишь бы не обидеть свою гостью. — А вы с Финником не думали завести детишек?! — отпивая из своей кружки, спрашивает Джонсон, отчего глаза Китнисс широко раскрываются и она начинает громко кашлять. Она никогда не мечтала и даже не думала о детях. Все эти Жатвы, Игры… Эвердин не желала такой судьбы своему ребёнку, а сейчас… — Мы… — глазами она бегает по всему залу в поисках чего-то, — я, — голос ее тих и кажется, что говорит Китнисс сама с собой. Её бросает в жар, и Сойка быстро вскакивает со своего места. — Мы принесли дрова! — кричит Мейсон, следуя за Финником. — У вас что-то случилось?! — сощурясь, спрашивает Финник, смотря на Китнисс, широко распахнувшую серые глаза, взглядом моля о помощи. — Да, нет, — мягко улыбается Крессида, приобнимая усевшуюся рядом Мейсон, — просто говорили о детях, — Одэйр обнимает Китнисс, водя рукой по девичьему плечу. Не самая приятная тема для Огненной девушки, и Финник глубоко вздыхает. Мейсон и Джонсон о чём-то шепчутся, смотря друг для друга, а затем, взявшись за руки, одновременно выдают: — Будете крёстными?! Пару секунд Финник и Китнисс стоят истуканами, переваривая сказанное друзьями. — Мы просто решили, что уже готовы взять девочку из приюта, — улыбается Джоанна. — Элари… Она очень… — Да, — выдыхает Китнисс, прерывая Мейсон, — да, конечно! — Конечно мы будем крёстными, это даже не обсуждается, — подхватывает Финник, и Джоанна с Крессида облегчённо выдыхают, улыбаясь и смеясь. Чуть позже к ребятам подтягиваются Хеймитч и Эффи, а вслед за ними и Бити со всей съёмочной бригадой Джонсон. Все веселятся и пьют, рассказывая друг другу забавные истории. Никто из них даже и представить себе не мог, что когда-нибудь они вот так смогут собраться дружной компанией и сидеть, травить друг другу байки, не переживая что в любой момент их жизнь может оборваться. Когда-нибудь это обязательно случится, только грех об этом думать в Новогоднюю ночь в компании старых добрых друзей. * Яркие звёзды подобно тысячи бриллиантов, рассыпанных по тёмно-синему полотну, сияли чистым белым светом, озаряя ночное небо, но помимо них тьму разгоняли ещё и яркие феерверки. Красочные салюты прекрасными вспышками озаряли небо красными, жёлтыми, зелёными и синими цветами, искрами падая вниз, на землю. Люди на улицах пели песни, дети звонко хохотали и пытались поймать падающую с неба искорку, пока взрослые распивали спиртное, озвучивая новогодние пожелания. Всё вокруг напоминало прекрасную сказку, созерцая которую так и хотелось верить в чудо, несмотря на свой возраст. — С Новым годом! С новым годом! С Новым годом!!! Е-ху-у… — вся честная компания поднялась со своих мест, громко выкрикивая поздравления, а затем стукнулась фужерами, чуть ли не побив их. Кто-то пролил на стол шампанское, и жидкость полилась прямиком на колени Китнисс, отчего девушка немного расстроилась, но, бросив шутку в свой адрес, быстро удалилась наверх, чтобы переодеться и поскорее вернуться обратно. На смену тёплого свитера Финника и чёрных штанов пришло белоснежное платье с коротким рукавом, прикрывающее колени Эвердин. Чрезмерную роскошь и шик Китнисс не любила, поэтому платье было самым простым, но по своему милым и роскошным. Спускаясь вниз, Сойке показалось странным, что весёлые и шумные голоса друзей смолкли, и в доме царила тишина. Даже свет был частично погашен, напуская в дом мрак, лишь яркие гирлянды, украшающие дом, освещали девушке дорогу. Она с опаской зашла в зал, оглядываясь вокруг. Все стояли в углах, словно пытались спрятаться, освобождая середину помещения. Джоанна, Крессида и Хеймитч улыбались, стараясь сдерживать себя, тем временем как Эффи чуть ли не стояла, глотая слёзы, и шептала что-то. Комната была украшена вазами с пионами, нежно-розовыми и белыми цветами, кучками расставленными по всему залу. Их восхитительный аромат бил в ноздри, и Китнисс блаженно закрыла глаза. — Китнисс, — это был тихий голос Финника, услышав который Эвердин сразу же раскрыла глаза, — мы многое вместе пережили и хорошего, и плохого, — парень волновался. — Вместе мы были всегда и надеюсь, что будем до самого конца… — Одэйр вобрал как можно больше воздуха в лёгкие и сел перед ней на одно колено, раскрыв небольшую бархатную коробочку алого цвета перед ней. — Китнисс Эвердин, я люблю тебя и, поэтому сейчас задаю тебе этот вопрос: " Ты выйдешь за меня?» Он смотрел на неё преданным взглядом своих синих глаз, в ожидании её ответа, все стояли и, затаив дыхание, ждали её согласия, но Китнисс молчала. Она смотрела то на кольцо, то на Финника и, тяжело дыша, молчала. Слова не лезли в её голову, а разум, казалось, совсем отключился. — Я… — выдавила из себя Огненная девушка, смотря на парня, — Боже, Финник… — она не знала, что и сказать, как вдруг Китнисс сделала то, что каждый из присутствующих ожидал меньше всего…