Одна боль на двоих

Для создания семьи достаточно полюбить. А для сохранения — нужно научиться терпеть и прощать.

Солнечные лучи ярким потоком били в комнату, пробиваясь через небольшой просвет между штор. Свет их был ярок, отчего Китнисс повернулась на другую сторону, зарывшись лицом в гору подушек. Потоки воздуха, проходящие сквозь открытое окно, приносили с собой всю духоту и жар с улицы, отчего спать вскоре стало и вовсе невыносимо. Был полдень. На удивление, в этот час было тихо, лишь только слышался шелест листьев за окном, звуки разбивающихся о берег волн и… непонятное тарахтение чего-то, что, судя по всему, приближалось к комнате. Тихо-тихо скрипнула дверная ручка, но в тишине этот звук раздался очень даже громко, и от этого противного щелчка, откинув одну подушку в сторону, Китнисс открыла свои серые глаза поочерёдно, чтобы посмотреть в чём же дело. Это был Финник. С подносом в руках и в до нельзя забавном фартуке, Одэйр выглядел невыносимо забавно, отчего на заспанном лице девушки появилась счастливая улыбка. — С добрым утром, Огненная Китнисс, — присев на край кровати негромко сказал Финник и, поставив поднос с едой, поцеловал девушку в щёку. — Как вкусно пахнет, — открыв колпак, глубоко вздохнула лучница ароматные клыбы пара, но завтрак трогать не стала, внимательно рассматривая мужчину. — Почему моя жена не ест, миссис Одэйр?! — Потому что мой муж не ест со мной, мистер Одэйр. Пара рассмеялась и, приблизившись друг к другу, поцеловалась. — С годовщиной тебя, — хрипло выдохнул Финник, после чего мягко коснулся губ супруги. Ровно три года назад состоялась самая ожидаемая свадьба Панема. Три года назад, пролетевших, как один день. Кажется, все это было только вчера… Primrose James Newton Howard Бирюзовое небо четвёртого закрыли плотные облака, пропуская лишь крошечные лучи июльского солнца. Тёплый ветер приятно обдувал мужское гладко выбритое лицо, тем временем как прохладный морской бриз освежал, приводя в чувства. В воздухе пахло, как-то по-особенному да и сегодня был особенный день. День, которого вообще могло и не случиться, но судьба ведь ещё та шутница… — Ну что, женишок, — подтрунивала весь день Джоанна. Церемония должна была начаться только в четыре, поэтому времени у неё было предостаточно для этого, — волнуешься… — не без улыбки сказала Мейсон. — Не парься ты так, не сбежит наша Огненная девочка, хотя… — брови её взлетели наверх, и она ближе подошла к другу, — кто знает?! Вон тот брюнетик не так плох да и говорят влюблён в неё уже давно, — играть на нервах Одэйра было очень даже приятно для Джоанны. Финник посмотрел в сторону парня из первого, постоянно поправляющего свой костюм. — Чистит пёрышки… — ядовито выбросила Мейсон. Хоторн никогда не внушал ей доверие, слишком уж часто он ошивался вокруг бывшей Сойки да и смотрел подозрительно преданными щенячьими глазками на Огненную девушку, принадлежавшую Золотому мальчику. Всё, что знал о Гейле Финник, только то, что они вместе с Китнисс охотились в двенадцатом. Парень из бедной семьи зарабатывал на еду себе и своим родным, как только мог, собственно, как и Эвердин. Об их отношениях он ничего не знал и, вероятнее всего, и знать не желал бы. Какая разница, что было раньше? Были они влюбленны или нет, Финник точно был уверен, что всё у них уже позади. По крайней мере, ему хотелось в это верить. — Хоторн, какая встреча, — натянуто улыбнулся Финник, подходя к парню, — мы получили телеграмму, что ты не приедешь. — Планы поменялись, — потёр нос Гейл, нехотя переведя свой взгляд на Финника. — Китнисс будет рада увидеть тебя на свадьбе, — отпивая немного из свего фужера, выдохнул Финник, тем временем как Гейл мигом опустошил свой, хватая следущий. — Китнисс- рада, — выдохнул парень, — а вот ты- не очень… — На это есть свои причины, — улыбнулся Одэйр, делая небольшой шаг вперёд, его примеру последовал и Гейл. — Не доверяешь, — хмыкнул парень, озираясь назад, на дом, откуда вот-вот должна будет выйти будущая миссис Одэйр, — думаешь, что я приехал, чтобы увезти Кис-Кисс… Что ж, разумно, чтоб ты знал, я сделаю это, если только она меня попросит или… — Если, — мужчина сделал шаг вперёд, — и попросит, — голос Финника был низок, но, когда победитель 65-х игр специально понижал его и медленно разделял между собой слова выглядело это устрашающе, — два разных понятия, Хоторн, — выплюнул он. — Будь уверен, что она и слова не скажет, ни кинет намёка об этом. — Как знать, — тихо хмыкнул Гейл, и Финник сильно сжал свой фужер, отчего тот вот-вот грозил разлететься на тысячу осколков. — Твоё здоровье, Финник! — отсалютовал Хоторн жениху, прежде чем отошёл к его будущей тёще, и слава Богу. Желваки Одэйра ходили ходунами, а кулаки сжимались и разжимались до белых костяшек, Финник поспешил поставить бокал с шампанским на стол. — Расслабься, он этого не стоит, — прожигая Хоторна взглядом, бросила Джоанна, — ублюдок просто решил тебя позлить, потому что самого его сегодня послала Китнисс, — Финник заинтересованно посмотрел на подругу. — Что?! Заявился он к ней с утра по-раньше, уговаривал уехать с ним, твердил постоянно что-то о том, что они созданы друг для друга… — договорить Мейсон не успела, так как Финнику хватило всего сказанного девушкой, чтлбы пойти и набить морду этому «другу». — Финник, Финник, — встала перед разозлённым другом Мейсон, — прошу тебя, успокойся! Главное, что она послала его, вытурив из дома! Понимаешь? — схватив друга за грудки, громко сказала Джоанна. — Тебя она любит, тебя-дурака!!! Финник громко дышал, чувствуя как злость разливается в его крови. Его бесило, что Гейлу хватило наглости припереться сюда да ещё и, чтобы выкрасть Китнисс. Ей богу, он хотел разорвать его. Выбить из Хоторна всю дурь и посадить в первый попавшийся вагон, чтобы он сидел в своём первом и носа не смел казать в четвёртый. — Как оказалось, — это был смешливый голос Эбернети, что вылез из дома, чтобы полакомиться своим любимым Брэнди, — не только у невесты предсвадебный мандраж, но и у жениха, — рассматривая бутылку алкоголя, усмехнулся бывший ментор. — Уже и напился, — хмыкнула Джоанна, смотря на то, как мужчина крепко хватает бутыль — и ещё ведь свадьба не началась… — Остынь, детка, — подошёл ближе Эбернети, — пока солнышко не выйдет за этого красавчика, я и капли в рот не возьму, — подмигнул он Мейсон. — Хочу убедиться, что этот день точно уж настанет. — Как Китнисс? — Отлично, ещё с утра собиралась связать все свои подъюбники и сбежать через окно. Зато теперь переживает, что ты сбежишь. И правильно сделаешь, на мой взгляд, — рассматривая бутылку, сказал Хеймитч, а потом поднял голову и рассмеялся. — Расслабься, скоро, — он посмотрел на часы, — чёрт, Эффи с меня кожу снимет… — прежде чем убежать, сказал Хеймитч. — Давно пора, — выдохнула Джоанна, поворачиваясь к Финнику. — Всё будет хорошо, — заверила она его, поправляя прикреплённый к карману на груди цветок. Что-то в кармане её штанов противно запикало, и брюнетка быстро поспешила отключить новое изобретение Бити. — Всё нам пора, — подталкивая друга к арке из пионов, нервно сказала Мейсон. Волновалась она не меньше жениха и невесты, поэтому постоянно вдыхала воздух через нос и выдыхала через рот, нервно теребя карманы. Но это ей ни черта не помогало. — Так, значит, кольца… — но закончить победительница не успела, так как музыканты заиграли на своих инструментах, и Джоанне пришлось отступить назад, чтобы встать на полагающееся ей место. Все гости обернулись назад, чтобы запечатлеть прекрасную невесту, но никто не шёл. Музыка продолжалась, но никто так и не появился, по залу прошлись волны шепотков, и Финник бросил взгляд на Джоанну, которая нервно о чем-то говорила с президентом Пейлор, отдавшей паре своих подчиненных приказ разыскать Сойку. Небо заволокли густые облака, и казалось, что солнце совсем покинуло небосклон. Вокруг стало немного темнее и неожиданно холодный бриз одарил всех своей пощёчиной, от чего мурашки пробежали по коже многих. Финник сделал пару больших шагов вперёд, ему оставалось сделать ещё один, чтобы встать на землю и побежать к дому, но неподалёку мелькнула фигура в белом одеянии и Одэйр остановился. Так же как и его дыхание, а с ним и сердце. Он долгое время, не отрываясь смотрел на Китнисс, идущую с Хеймитчем под руку, и любовался нерешительной Эвердин, перешёптывающейся о чём-то с Эбернети. Казалось, они обсуждают проблему вселенского масштаба, потому что у лучницы чуть ли не пот со лба градом стекал. Все гости обернулись, и большая часть восхищённо вздохнула, глядя на невесту и её восхитительное платье. Последняя работа Цинны. Последнее творение непревзойдённого автора, что творил лишь для своей музы. Единственной отважной Огненной Китнисс. Белое платье, сделанное из тонкого, почти невесомого материала, было украшено золотыми нитями, что переливались и сверкали на свету. Вдобавок этот шедевр искусства украшали небольшие цветы ручной работы, что были раскинуты по всему платью, словно на цветущей поляне, и при каждом шаге, казалось, будто они живые. Рукава свадебного наряда напоминали птичьи крылья, отчего сразу создавалось впечатление, что, взмахни бывшая Сойка руками по-сильнее, и она улетит отсюда вон, но Огненная Китнисс лишь продолжала неуверенно идти, нервно улыбаясь всем вокруг. Девочка, идущая перед невестой подбрасывала вверх алые лепестки роз, тем временем как ещё подруга бросала на землю рис, и, благо, завершающая всю процессию Эффи в нужный момент подобрала длинную фату Китнисс, что волочилась за невестой. Остановившись в метре от ступенек, ведущих к цветущей арке, Китнисс повернулась к своему бывшему наставнику, который в этот момент был серьёзным как никогда, и начала слушать его тихую речь. Хеймитч говорил, сжимая в своих руках ладони Эвердин, а затем улыбнулся и мягко, по-отцовски, поцеловал её в лоб, после чего вложил девичьи руки Одэйру. — Мы собрались сегодня, в этот прекрасный день здесь, чтобы стать свидетелями того, как эти двое, — мужчина указал руками на стоящую перед ним пару, — связывают себя узами брака, навеки соединяя воедино свои разум, душу и тело… Китнисс и Финник слушали речь священника, держась за руки, когда позади на них накинули тяжёлую сеть, сплетённую из зелёных стеблей травы. Сеть закрывала собой практически всё и казалось, будто никого вокруг не было, лишь только они вдвоём. — Перед лицами друзей, близких и родных, перед ликом всемогущего Создателя нашего, согласны ли вы, дети мои, обменяться кольцами и клятвами в знак вечной и нерушимой любви между вами?  — Да, — кивая головами в подтверждение своих слов, вместе ответила пара. Финник, громко выдохнув, широко улыбнулся и облизал пересохшие губы. Он волновался, ведь первым должен был именно он принести свою клятву.  — Я, Финник Одэйр, — громко начал победитель, — сочетаюсь с тобой, Китнисс Эвердин, законным браком, чтобы ты стала моим верным другом и моей любовью с этого дня. В присутствии Бога, наших семей и друзей, я клянусь тебе быть любящим и верным мужем до своего последнего вздоха. Обещаю быть тебе надёжной опорой в болезни и в здравии, в дни радости и скорби… Клянусь быть с тобой до последнего дня, смеяться и плакать с тобой, оберегать и защищать тебя, пока буду жив я.  — Я, Китнисс Эвердин, принимаю твою клятву, Финник Одэйр, и клянусь быть тебе достойной, любящей и верной супругой, верным товарищем и надёжным спутником по жизни. Клянусь делить с тобой всё, что ниспошлёт нам с тобой судьба, — Сойка улыбнулась, — будь то горькие слёзы или радостный смех. Клянусь… — она на мгновение замолкла. — Клянусь, что любовь моя отныне ты навека, клянусь, что с этого дня и до конца своих дней я сердце своё вручаю тебе…  — Отныне и до конца дней, — вместе начали говорить молодожёны, — я принадлежу ему/ей, а она/он мне. С этого дня клянусь бороздить море жизни лишь с ним/ней, клянусь, что ладью нашу не потопит никто и ничто.  — Да будет так, — громко сказал мужчина. — С этого дня женщина эта принадлежит мужчине этому, а этот мужчина этой женщине… Да будут они одним целым до конца дней своих.  — Да будут они одним целым до конца дней своих! — громко повторили гости, пока жених и невеста смачивали друг другу губы солёной водой. Морская вода неприятно щипала искусанные до крови губы, но миссис Одэйр продолжала улыбаться. Молодая чета Одэйров некоторое время смотрела на друг друга, а затем, вобрав в лёгкие прохладного воздуха, песня полилась рекой  — Хей-хо море грозно, Черти пля-яшут в этот день. Свадьбу, бесы, справим добро, Век чтоб помнили о ней. Хей-хо дружно, черти! На-аш кора-аблю чалит вон. Там жених к своей неве-есте Отплывает на простор. — пели молодожёны, а затем песню подхватили и все гостьи с музыкантами. Хей-хо грянем черти! Сеть накры-ыла их двоих. И теперь судьба им вместе Бороздить море волн лихих. Сеть сплетёт их воедино, Соль сою-юз укрепит. И подарит дочь и сына И очаг дева сохранит! Гости дружно пели, музыканты наигрывали им мелодию, а лихие волны, бьющие о берег задавали всем нужный ритм. И, наконец, Китнисс с Финником скрепили свой брак солёным поцелуем, отчего все гости принялись радостно кричать и ликовать. Три года, пролетевших, как одно мгновение. Три счастливых года…

***

Со второго этажа Китнисс быстро сбежала по лестнице вниз. Девушка была как никогда потерянна и нервозна, и, быстро добежав до телефона, она что-то продолжала себе зло бормотать, нервно отбивая непонятный ритм пальцами по деревянному косяку. — Чёрт возьми, надо же было забыть, куда я его задевала… — нервно грызя ногти на левой руке, взвыла девушка, потому как она забыла куда спрятала подарок на их с Финником годовщину свадьбы. Прав был Хеймитч, твердя ей, что кого-кого, но Финника она недостойна. Ну, просто ходячий ужас, а не жена…  — Чтоб тебя, — зло прошипела миссис Одэйр, повесив трубку, ведь единственный, кто мог помочь ей с нахождением подарка был никто иной как сам Хеймитч Эбернети, с которым она и советовалась. Она обхватила голову руками и принялась осматриваться вокруг. Её начала раздражать собственная растерянность и забывчивость, но куда больше её раздражал сам факт того, что она перевернула уже весь дом с ног до головы, но так и не нашла заветной вещицы. Громко хлопнула входная дверь, отчего Эвердин даже подпрыгнула от испуга. Сердце её начало быстро колотиться, и девушке стало невыносимо душно, она быстро вернулась обратно на кухню, плюхнувшись на один из стульев.  — Не хотел тебя будить, — улыбнулся Финник, открывая дверцу холодильника  — Нет, — вздохнув, кашлянула Китнисс, водя пальцем по деревянному столу, — я сама встала, — она повернулась назад и, увидев полуголого мужа, жадно пьющего прохладную воду, подскочила со своего места, с широкими глазами рассматривая его мощную спину. Каждый мускул, каждая клеточка его тела казалась идеальной, и Китнисс на некоторое время вошла в ступор. Сотни, если не тысячи раз, она видела своего мужа голым, но то, что она испытывала сейчас, это трудно было описать словами.  — Детка, всё в порядке? — поставив бутылку на стол, спросил Одэйр, обеспокоенно смотря на супругу. -… д-да, да, — на выдохе улыбнулась она, заправляя тёмную прядь волос за ухо, — просто задумалась… — щёки начали гореть, и Одэйр, стыдливо опустив голову вниз, пошла к холодильнику, чтобы достать суп.

***

Финник стоял у раковины и мыл тарелки, передавая своей жене чистую посуду, чтобы та смогла вытереть их на сухо и убрать. Обычный уклад жизни в семье Одэйров. Обедали они всегда вместе и вместе убирались, вместе проводили вечера и ночи… Они всё старались делать вместе, большую часть времени проводя рядом друг с другом, и вот сейчас в обнимку супруги шли к подвесному креслу в своём саду. Сад был по истине волшебным местом, откуда совершенно не хотелось уходить. Всё здесь было прекрасным и по-своему дорогим, чудесным и милым сердцу. Столь чудное место появилось у молодой семьи практически сразу же после свадьбы, просто, проснувшись в одно прекрасное утро, Китнисс поняла, что ей чего-то не хватает, и этим «чем-то» оказался свой сад, благо, с этой прихотью паре помогли Мейсоны-Джонсон, и уже совсем скоро на участке Одэйров появился зелёный сад. Под сенью зелёного дуба юная миссис Одэйр громко хрустела зелёным яблоком, параллельно общаясь со своим супругом. Они привычно говорили не о чём и, размахивая руками, Финник рассказывал своей жене очередную смешную историю, активно жестикулируя, чтобы ей было более понятно о чём идёт речь. Именно это Китнисс и обожала в мистере Одэйре больше всего. Она могла часами напролёт вот так вот сидеть в позе лотоса и слушать, слушать и слушать его забавные истории, наблюдая за тем, как он показывает всё это руками, стараясь отобразить ей предмет своих описаний как можно чётче. -… и тут он схватил её, — чуть ли не задыхаясь, продолжил свой рассказ Финник, и тут Китнисс неожиданно сильно захотела его поцеловать. Она поддалась вперёд и медленно потянулась к губам супруга, закрыв глаза. Поцелуй был мягким и смазанным, но с каждым мгновением супруги всё ненасытнее впивались друг в друга настойчивым поцелуем, соединяя свои тела воедино. Финник приподнял невесомые края огромной футболки, висевшей на жене, и аккуратно залез под неё руками, нежно поглаживая бархатную кожу супруги, но внезапно где-то вдалеке раздались радостные крики и смех, отчего Китнисс подскочила с места, вглядываясь вдаль. Это были Мейсоны-Джонсон, во главе с красавицей Элари. — Тётя Китнисс, — с небольшого пригорка бежала девочка шести лет, — дядя Финник! — её нежно-голубое платьице, подаренное крёстными, морской волной развевалось на бегу, а её волосы цвета спелой пшеницей золотистым водопадом блестели, спутываясь и мешаясь девочке, но та смахивала их со своих глаз и продолжала бежать к своим крёстным. — А вот и наша разбойница пожаловала! — широко улыбаясь, Одэйр подхватил ребёнка на руки и поднял к небу, от чего девочка залилась весёлым хохотом. — Элари, немедленно слезай с дяди Финника! — громко крикнула Джоанна — Ну, мама… — жалобно начала девочка, но Одэйр усадил её к себе на шею, демонстративно показывая подруге язык. — Боже, Одэйр… — сквозь зубы проговорила Мейсон, закатив глаза, пока Крессида широко улыбалась, смотря на своего счастливого ребёнка. — Мы не ждали вас, — честно призналась Китнисс, обнимаясь с Крессидой. — Потому что это сюрприз, детка, — сильно обняла её Мейсон, улыбаясь, — сюрприз! — Мы бы вас встретили да и… — подхватил Финник, но его перебила подруга: — Мы решили сделать вам двоим сюрприз, приехав на вашу годовщину в тайне, — выдохнула Джоанна, падая на подвешенное кресло.

***

Был уже поздний вечер, когда за столом собрались все близкие люди в узком кругу.  — Хеймитч, поставь стакан, — грозно сквозь зубы процедила Эффи, но Эбернети продолжил сидеть с бокалом виски в руке. — Хеймитч… — но Бряк вдруг замолчала, потому что со второго этажа раздался громкий крик младшей Мейсон, требующей рассказать ей сказку на ночь. — Это я заберу с собой, — прихватив стакан и бутылку с алкоголем, сказала бывшая сопроводительница, удаляясь с кухни. На удивление Эбернети молчал. И, без лишних слов проводив взглядом Эффи, бывший ментор нагнулся и достал из левой штанины припрятанную фляжку.  — Я-то думала, чего это ты прихрамываешь… — вздохнула Крессида, пока Хеймитч опустошал свою заначку. -Если ты не заметила, милая, — улыбнулся мужчина, — я ещё и спину почти не сгибаю, — подмигнул он.  — Боже… — тяжело вздохнула Эвердин, закатив глаза.  — Вообще-то, мы притащились сюда не для того, чтобы выслушивать, куда ты прячешь алкоголь, — цокнула Джоанна. — Дорогие наши голубки, — начала Мейсон, глядя на пару, — в этот самый день, ровно три года назад, вы поженились… Ровно три года назад, а младших Одэйров мы так и не наблюдаем… Китнисс подавилась чаем и почувствовала, как к горлу начинает подкатывать рвота. Быстро вскочив с места, Эвердин побежала в ванную, чтобы как можно быстрее опустошить содержимое своего желудка, рвущееся наружу. Она, конечно, никогда не мечтала и даже не думала о том, чтобы заводить собственных детей, но, чтоб вот так вот реагировать на шуточный упрёк… Живот жутко крутило, а голова неимоверно раскалывалась, и, сидя в ванной на холодном полу, Огненная девушка проклинала всё, когда очередной позыв скрутил её над унитазом. Кажется, всё. Опираясь на белоснежную раковину, Китнисс медленно встала и, умывшись, прополоскала рот. Во рту была ужасная горечь и сухота, поэтому первым делом, вернувшись на кухню, она принялась жадно пить прохладную воду. Но вскоре, ей опять стало плохо.  — Китнисс, всё в порядке? — в закрытую дверь стучался Финник. Девушка не отвечала уже десять минут, и мужчина начал беспокоиться. — Китнисс?!  — Да! — сдавленно крикнула она, — всё нормально, — голос её был слабым и безжизненным. — Всё хорошо, — открыв дверь, улыбнулась она, и всё было бы и в правду хорошо, если бы не её мертвенно-бледная кожа. Она казалась совсем неживой, а её белоснежная с голубизной кожа до чёртиков пугала, без лишних слов Одэйр подхватил жену на руки и понёс в их спальню.  — Со мной всё хорошо, Финник, — буркнула Китнисс, поднимаясь с кровати, но вдруг у неё закружилась голова и всё поплыло перед глазами.  — Китнисс, — подлетел к неё муж, аккуратно укладывая тёмную голову на подушки, — тихо… Лежи здесь, я скоро вернусь, хорошо?! — будто маленькую девочку, спросил Финник и, получив слабый кивок в ответ, поцеловал жену в лоб, ненадолго оставив. Он пришёл минут через пять, и, аккуратно закрыв за собой дверь, мужчина увидел, что Китнисс уже мирно спит, завернувшись клубочком в огромное одеяло. Одэйр тихо поставил травяной чай на столик у кровати, а сам сел возле жены. Он аккуратно откидывал тёмные пряди, лежащие на лице супруги, в сторону, чтобы её сну ничего не мешало. В свете сереброликой луны девичья кожа, казалось, светилась, а синеватые вены были похожи на быстрые реки. Финник ещё долго смотрел на спящую супругу и думал о своём. Лишь только, когда звёзды начали угасать, а белоснежный туман клубами начал окутывать синее море, Одэйр, оплетая рукой талию жены смог спокойно вздохнуть. Только с ней. Только рядом…