Чужой мир

      Жизнь русалок длится долго. Пожалуй, даже слишком долго. И за столетия они успевают поразительно мало — куда меньше, чем люди за свои короткие века. Для русалок дни сливаются в минуты, минуты — в секунды, а секунды — в безликие мгновения. Человек может даже за секунду прожить целую жизнь. Во всяком случае, так говорят. Русалка же не успеет даже понять, что прошло так много времени.       Говорят, самая длинная секунда — перед смертью. Говорят, в эту секунду в глазах человека пролетает вся его жизнь. Прожитая или та, которой не суждено наступить? Эмма уж точно не знала.       Перед смертью она, кажется, снова стала русалкой… Но почему-то последняя секунда продлилась несколько минут. Или так лишь показалось?..       Она видела лицо Киллиана, улыбалась, говоря ему «спасибо», а потом закрыла глаза и стала видеть темную пустоту, как глубоко под водой. Успела даже подумать, что умирает там же, где родилась…       Но, хотя Эмма ничего не видела, она продолжала слышать. Смутные голоса в голове, которые доносились не до слуха, но сразу до мыслей. Голоса сестер.       «Брось ее в воду!»       Эльза и Элоиза — пришли на ее зов, пусть и поздно. Глупые, уплывайте!.. Кто знает, что сделает с вами ведьма!..       «Океан исцеляет своих дочерей».       Эмма все еще не могла их видеть, а странный дискомфорт в груди заглушал все ощущения. Теплые прикосновения к спине и хвосту казались призрачными, как если бы они просто приснились.       Она помнила свои сны. И все происходящее казалось не более, чем очередной грезой о Киллиане, о море и о страхе — одновременно.       Голос Киллиана коснулся слуха, такой тихий, что Эмма не расслышала слов. Зато боль и неприкрытая надежда, наивная и хрупкая, звучали в нем отчетливо.       Даже сквозь смерть захотелось его успокоить.       Потом невесомое тепло исчезло. Следующая секунда была наполнена ощущением пустоты, невесомости, полета в никуда… И Эмма была уверена, что эта секунда — точно последняя…       А потом был взрыв.       Миллион ощущений смешались в единое.       Забытая прохлада родной воды окутала разом все тело. Вот только насладиться этим не дал подсознательный ужас — тело инстинктивно приготовилось к боли от моря, ставшей привычной. Все мышцы напряглись, и от этого туман, не дающий как следует чувствовать собственные конечности, рассеялся сам собой. Неприятное чувство в груди стремительно превратилось в боль — и тут же стало утихать. Кожа, снова способная ощущать, покрылась мурашками, когда по ней скользнула теплая, густая кровь… Но только скользнула, не более того. Ведь рана закрылась.       Еще через несколько секунд кровь смешалась с водой. Ее капли были ничтожны в бескрайнем океане.       Через эти же несколько секунд Эмма открыла глаза.       Миллион ощущений смешались в единое… В ощущение жизни.       Ее плеча коснулась мягкая ладонь. Эмма обернулась — и встретилась глазами с Элоизой. Длинные волосы цвета прибрежного песка частично закрывали ее лицо, и от этого казалось, что сестра хочет спрятаться.       «Тебе стоит уплыть прямо сейчас, — проговорила Элоиза. — Пока не поздно, Эмма».       Не успела Эмма понять, что она имеет в виду, как вторая сестра обняла ее со спины, крепко и… холодно. Просто потому, что ее кожа всегда была холодной. Некоторые шутили, что Эльзе суждено было родиться среди плавучих льдов — ведь даже ее белоснежные волосы на это указывали.       «Эмма, ты жива! Слава Океану!»       «Да… — Оказалось слишком непривычно снова говорить, не используя голос. И даже как-то… невзрачно, будто без эмоций. — Спасибо Киллиану».       И только подумав о нем, она поняла. Ведь Киллиан все еще думает, что убил ее!.. А Элоиза только что попросила позволить ему в это верить.       «Он должен знать, что я в порядке!»       Два сильных взмаха хвостом — и Эмма оказалась над поверхностью, как раз на такой высоте, чтобы ухватиться за борт корабля. Краем сознания она даже порадовалась возвращению прежней силы…       Но главное, о чем она думала…       — Боже, Эмма! Ты жива!       Киллиан тянулся к ней, как будто не веря. А Эмма смотрела в его глаза и думала о том, что Элоиза была права… Теперь, когда он смотрит с таким восхищением, облегчением и даже, кажется, счастьем… Как она сможет его оставить?       Теплая ладонь невесомо коснулась ее щеки, и Эмма не смогла сдержать нежной улыбки. Даже слезы куда-то исчезли. Растворились в этом моменте, как растворилась кровь в морской воде — словно и не было.       Казалось бы, ничто не может отвлечь их друг от друга в этот момент, и все же — Эмма повернула голову на звук, что раздался в нескольких шагах от них. Это кинжал с грохотом упал на деревянные доски.       На пальцах Зелины была кровь. А сама Зелина… У Эммы сжалось сердце.       Злая ведьма, пугающая и отвратительная, превратилась в обычную девушку. Волосы из красных стали медно-рыжими, кожа обрела обычный цвет, а глаза, по-человечески зеленые, сверкали уже не дьявольским огнем, а простыми слезами. Плечи Зелины опустились, руки дрожали; она оглядывалась, будто не понимала, где находится. Такого потерянного взгляда Эмма не видела еще ни на одном лице.       — Зелина? — позвала она. Киллиан чуть заметно вздрогнул при звуке ее голоса — настоящего, прекрасного.       — Я найду ее… — прохрипела ведьма. И это был не пугающий рык монстра, а голос, скованный слезами. — Я найду мою дочь… Найду…       Слова становились все тише, а еще — Эмма не сразу это заметила — выцветали рыжие волосы. Кожа, всего несколько минут побывшая такой настоящей, стягивалась и тоже бледнела. Взгляд из потерянного стал испуганным.       Киллиан выдохнул:       — Что за?..       — Прыгай в воду! — крикнула Эмма и сама потянула Киллиана за собой, не давая ему ни договорить, ни спросить.       Они оказались в воде как раз вовремя: ведьма, к которой стремительно вернулись долгие годы, прожитые в облике морского чудовища, превращалась в шторм.       Корабль переломился пополам, и из разлома хлынул ветер, смешанный с водой. Море и небо слились в темноту, а волны стали неотличимы от дождя, что обрушился из туч. Эмма не видела сестер, потеряла из виду и корабль. Но руку своего любимого она держала крепко. Мысленно она взывала к Океану, который наверняка не простит ее за предательство, но, быть может, выручит в последний раз… Или хотя бы пощадит.       Во второй раз Эмма спасала принца от шторма, и во второй раз ей придется его оставить.       Только теперь будет больнее.       А может, наоборот?..

***

      На место шторма пришла тишина. Утреннее солнце вытеснило с небесного купола черноту. Дождь растворился в волнах. Море умерило свой пыл и теперь мерно ласкало берег.       Киллиан Джонс лежал на песке, обессиленный, но живой. Неподалеку приходили в себя его товарищи — все они тоже спаслись с корабля, ведь с гибелью ведьмы пали и ее чары.       Эмма наблюдала за ними издалека, прячась за скалами. Она помогла своему принцу-пирату, но на этот раз не стала ему петь. В конце концов, он хорошо знает ее песню.       Тяжелый вздох сам собой сорвался с губ. Удивительно… Хотя Эмма перестала быть человеком, внутри нее — прямо в сердце, это ощущалось предельно отчетливо — осталась людская сила. Та, что способна преодолеть куда большую боль, чем расставание. Та, что помогает принять правильное решение и держаться его. Та, что позволяет жить дальше, как бы ни было тяжело. Просто — жить.       За спиной Эммы раздались два негромких всплеска. Только теперь Эмма осознала, что до этих событий они ни разу не бывали над поверхностью все втроем.       — Что будешь делать? — осторожно спросила Эльза. Ее голос, который Эмма опять же слышала впервые, оказался довольно низким, выразительным и — что ожидаемо — холодным.       — Жить, — просто ответила Эмма и через силу улыбнулась уголком губ. — Просто жить, для начала. А потом…       В этот момент Киллиан, с которого она не сводила глаз, поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к морю. Он что-то крикнул, прикрыл лицо ладонью от солнца, постоял так, а потом крикнул еще раз. Эмма вздрогнула, расслышав свое имя.       — А потом попробую забыть, — договорила она.       — Я не могу помочь тебе стать человеком, — сказала Элоиза. — Прости. Это слишком сильная магия, которую почти невозможно найти. Я даже не знаю, осталась ли она еще у кого-то…       — Не нужно. Правда, спасибо.       — Но я могу помочь тебе забыть. — Элоиза коснулась подбородка Эммы и повернула ее лицо к себе. Взгляд сестры был серьезен. — Только учти, это навсегда. Хочешь расстаться с воспоминаниями, ради которых стольким пожертвовала?       Эмма уже открыла рот, чтобы твердо отказаться, но в этот момент Киллиан снова стал звать ее, протяжно и громко. Она посмотрела в ту сторону — он стоял по колено в воде и звал, звал… И не отводил глаз от океана.       Эльза и Элоиза оставили Эмму одну. Она думала, что Киллиан скоро уйдет, но он все стоял и звал. Потом упал на колени прямо в воду и не сразу поднялся. Подождал, позвал снова…       Должно быть, он не уйдет еще очень долго. А потом будет приходить, день за днем. Как Эмма приплывала к берегу в надежде его увидеть.       Она так и не дождалась…       Дождется ли он?       Лишь Океану суждено узнать. Да только ему все равно.