Чужой мир

      … «Океан полон тайн и легенд. Отцы и матери передают своим детям сказания о царе с золотым трезубцем и о месте, где исчезают корабли; о земле, канувшей под воду, и о морском чудовище с гигантскими щупальцами; о том, что человек может делиться душой со своей любовью, и о том, что море соленое от слез русалок…       Но самая известная легенда — о русалке, которая полюбила человека и пожертвовала ради него всем. Кто-то рассказывает, что она отдала свой голос, а кто-то — что лишилась красоты. Кто-то верит, что каждый шаг на суше причинял ей адскую боль, а кто-то — что она не могла коснуться моря. Кто-то считает, что принц так и не полюбил ее и она стала морской пеной, а кто-то — что любовь оказалась сильнее всего… Иные и вовсе убеждены, что она могла становиться человеком и русалкой по одному своему желанию и легко сумела жить сразу в двух мирах.       Как только не рассказывают эту историю, давно ставшую сказкой.       Но люди, живущие в никому не известном прибрежном городке, знают истину. Легенду о девушке, что однажды поселилась у океана, — о жене Принца морей. О том, как стала она помогать морякам и их семьям, ничего не прося взамен. Она не была ведьмой, и многие даже не верили, что она действительно обладала магией.       И все-таки, будто сам Океан благоволил к ней и прислушивался к ее молитвам. Рыбак, что обращался к ней, всегда возвращался домой с полным неводом рыбы; моряк, что просил благословения, всегда легко переносил любые тяготы долгих хождений и переживал любые штормы; а их жены, что тайно молили о чуде, всегда рожали крепких мальчиков и прекрасных девочек, здоровых и сильных духом, истинных моряков и морячек.       Об этом помнили и рассказывали друг другу, но всей истины не знал никто.       Кроме, разве что, Океана. Да только какое ему дело до людских забав?       Впрочем, иные говаривали (и по сей день говорят), что если у прибоя произнести ее имя, волны будто успокаиваются и на несколько секунд замедляют свой бег. Словно улыбаются, вспоминая о своей служительнице, дочери или сестре. Да только как проверишь? Имени-то ее так никто и не узнал».

***

      — Эмма!       Она не сразу отозвалась. Море всегда прекрасно на восходе, а в то утро оно казалось особенно волшебным. Красноватые, зеленые, синие и золотые блики смешались и рябили в глазах, вынуждали щуриться. Солнце только-только показалось над чистым горизонтом — самым краешком ослепительного диска.       Теплая вода ласкала ноги. Даже спустя годы, Эмма не могла привыкнуть к тому, что это ощущение может быть настолько приятным.       Даже спустя годы, она не могла налюбоваться красотой мира. Она до сих пор помнила тот день, когда впервые в жизни увидела сотни ярких красок — то был закат. И она даже не представляла, как много иных поразительных вещей существует. И уж конечно не могла и мечтать, что увидит так много из них.       Долгий рассвет и миг восхода, вечный танец звезд и луны, бескрайняя синева неба, необъятная мощь туч. Шум людских городов и завораживающее пение птиц. Свежесть лесов и свобода полей. Нежность и сила ветра, тепло и мягкость земли, властность и легкость огня.       И чувства. Столько чувств невообразимой силы, на какую способно лишь человеческое сердце.       Улыбаться. Плакать. Радоваться. Верить во что-то — или в кого-то. Надеяться на лучшее. Любить. И ждать любимого.       Эмма обернулась, не сдерживая улыбку счастья. К ней шел тот, кто разделил с ней душу, а потом — и всю жизнь. Он тоже улыбался, и в такие моменты Эмма гордилась их общим чувством. Их любовью, которая и вправду оказалась сильнее всего.       Она побежала ему навстречу вдоль полосы прибоя, и брызги разлетались в разные стороны. Ну разве не то же самое, что бить хвостом по поверхности воды?       Эмма бросилась на шею своего принца-пирата. Своего мужа. Киллиан подхватил ее и закружил, совсем как в тот далекий день, когда вернул ей память.       — Заждалась?       — Знаешь ведь — я умею ждать.       Легкий поцелуй, такой же невесомый, как дыхание.       — У меня для тебя кое-что есть.       Киллиан с ухмылкой достал из походной сумки сверток. Только что вернулся из плаванья и первым делом дарит ей подарок… И так каждый раз, как бы долго ни путешествовал, как бы сильно ни устал. Каждый раз Эмма не может сдержать подступающих слез безмерного счастья.       В свертке оказалась книга. Еще одно человеческое чудо, в которое Эмма только недавно начала влюбляться. Она осторожно взяла книгу в руки и уже потянулась к мужу с благодарным поцелуем — но Киллиан придержал ее за плечо.       — Сначала посмотри. — Он привычно подмигнул.       Эмма подняла бровь, вздохнула и только потом опустила взгляд.       Цвет тисненной обложки — непередаваемый. Темно-бирюзовый, отливающий одновременно зеленым и серым. Цвет морской волны — или, скорее, океанской впадины. Подводный. Так Эмма назвала его про себя.       Она открыла книгу — и тут же обомлела, увидев титульный лист.       — «Нимфа моря»?..       — Угадаешь, о ком эта книга? — Он хмыкнул. — А самое прекрасное — автор. Точнее, авторы.       Эмма присмотрелась. И тут же рассмеялась.       — Так и знала, что неспроста они переспрашивали все в мельчайших подробностях! Ну, дети!..       …Океан смотрел на них и улыбался.

Час настал, рассвет грядет. Морям не важно, а океан зовет, День вновь рядом с ней, так что зря он ждет.