С миру по нитке

Человек — удивительное создание. Иногда он сам удивляется тому, что в состоянии пережить. Джон сумел пережить смерть Шерлока. Пережить его прыжок с крыши. Пережить вид его разбитой головы на асфальте, его чёрных кудрей в крови. Пережить правду о том, почему друг это сделал. Чтобы жил Джон. И он жил. Ходил на работу, ел, спал. Не реагировал на разговоры, расспросы, попытки его «вытащить». Он жил, потому что этого хотел его Холмс. Отказать другу было бы неправильно. Жизнь — последнее, что осталось у Ватсона от него. Что занесло Джона на эту распродажу подержанных автомобилей он не сумел бы объяснить даже психологу. Никогда не умел водить и никогда не собирался. Увидел яркую вывеску по дороге домой, вспомнил настойчивость Лестрейда, что наверняка опять будет напрашиваться в гости «просто поговорить», и зашёл. И увидел его. Старый, чёрный автомобиль. Покоцаный и потёртый. Марку Джон опознать не сумел, но подошёл, провел кончиками пальцев по обшарпанной, покрытой пятнами ржавчины двери, попросил разрешения сесть в салон и… салон пах Шерлоком. Вот точно. Будто великий детектив сидел только что и выбежал по делам. Запах трубочного табака, каких-то химических реактивов и немного сладкой сдобы. Всё вместе — тот самый запах, что ещё хранил лежащий дома синий шарф. Джон коснулся руля, обхватил его пальцами, и будто опять ощутил ладони Шерлока в его любимых кожаных перчатках. Ватсон даже улыбку своего сыщика поймал в боковом зеркале. «Я всегда с тобой, Джон!» Конечно, авто было куплено. Ватсон использовал часть своих сбережений, остатки их пошли на приведение машины в приличный вид и курсы вождения. Учёба поглотила всё свободное время и Джон получил прекрасный повод отказа от бесед с Грегом или Майкрофтом. Это был трудный опыт, но Ватсон не сдавался. В авто ему становилось хорошо и спокойно. Он мог среди ночи спуститься на улицу в одной пижаме, сесть на кожаное сидение и сразу расслаблялся. Джон засыпал там, положив голову на руль, и ему не снился ни чёрный асфальт в лужах крови, ни падающий с крыши силуэт в эхе собственного крика. Ватсон спокойно спал и даже улыбался при этом. Они с автомобилем хорошо поладили. И радовали друг друга почти полтора года после благополучной сдачи экзамена на права. Пока в них не влетел грузовик, водителю которого стало плохо за рулём. Джон отделался парой царапин, сотрясением, да сломанным ребром, автомобиль практически разнесло вдребезги. Пока Ватсон приходил в себя в больнице, машину отправили на свалку, восстановлению не подлежала. Сколько Джон не бился и не скандалил потом — отыскать авто он не смог. «Ты снова умер ради меня…» Водитель грузовика, закончив лечение, пришёл к Джону и принёс в качестве извинения и подарка крохотного чёрного щенка. Малыш помещался в ладошке и даже тявкать не мог, только беспомощно открывал крохотный розовый ротик. Прежде чем доктор сумел собраться с мыслями, даритель исчез. И снова дни стали заняты чем-то, помимо воспоминаний. Кормление крохи из пипетки, затем из шприца, и, наконец, из бутылочки. Прививки. Съеденные тапочки и обгрызенные ножки стульев и кроватей. Через полгода это был уже долговязый чёрный пёс, такой худющий, будто всю жизнь провёл на помойке, а не в руках самого заботливого хозяина. Собакен обожал свой бирюзовый ошейник с серебристой косточкой и гравировкой «Шерлок». — Не вздумай только умереть, защищая меня от бандитов! — напутствовал Ватсон. «Я всегда с тобой, Джон». Полгода беготни, счастья, совершенно другой жизни для человека, никогда не державшего собаку. Шерлок лаял на всех, кто подходил к Джону ближе, чем на два метра, потому Ватсон несказанно удивился, когда однажды пёс вдруг замер, принюхиваясь к приближающемуся незнакомцу, но не издал ни звука. А потом просто ткнулся носом в протянутую ладонь. Чёрное пальто развевалось на ветру, незастёгнутое. Такая открытая шея без привычного шарфа. И голос. Будто сорванный в криках боли и отчаяния голос. — Мне так много нужно рассказать и объяснить тебе, Джон… Порыв не то вмазать так, чтоб не встал, не то сжать это худое тело в объятиях... И неожиданная остановка ,когда вот уже почти… Четвероногий Шерлок впервые зарычал на своего хозяина. А после была дорога домой. Два человека и между ними собака. Звуки шагов, и только. Долгая обработка израненной спины. Мазь. Бинты. Очень долгое молчание. Только Шерлок сверкал глазами из-под стола, да серебристая косточка, как зеркальце, бросала блики по всей кухне. — Джон… прости, что оставил тебя. Но иначе было нельзя. — О чём ты? — Ватсон осторожно прижал к себе кудрявую голову. — Ты же всегда был со мной. Всегда.