С миру по нитке

— Рыбы от природы молчаливы, они не выдадут наш секрет! Этой фразой Шерлок Холмс начал моё утро, которое не предвещало ничего необычного. Как всегда, я вышел из своей комнаты, зевая, и ещё не совсем проснувшись. Ночь выдалась бурная на приключения, но что делать. Я давно знаю, с кем живу. С мистером Холмсом я привык спать, когда получится, есть, что придётся, и ехать, куда он только велит, по первому требованию. Я не сильно удивился, обнаружив его посреди гостиной в полной экипировке… рыболова. Ну, как её себе представляет человек, ни разу в жизни рыбу не ловивший. Какой-то нелепый наряд, который был способен эту рыбу разве что распугать. Особенно мне понравилась шляпа. Вместо той, с двумя козырьками, что Холмс давно сделал частью своего образа, на нём было что-то вроде панамки защитного цвета, украшенной разного рода крючками, поплавками и чем-то ещё, чему я не знал названия. Длинные сапоги, что доходили ему почти до середины бедра, подчёркивали стройность ног, впрочем, тут же спрятанные под плащ, из которого, по моему мнению, можно было соорудить палатку. Штаны и рубашка из грубой ткани, которые я едва успел разглядеть, пока всё не скрыл плащ. В руках Холмс держал несколько удочек и два сачка. И вообще, вид у него был такой, будто мы вчера только договорились, что отправляемся на неделю на какие-нибудь дальние притоки Темзы, а я спросоня никак этого не уразумею. Я даже спрашивать ничего не стал, какой смысл? Постоял немного перед ним, в своей любимой мягкой и тёплой пижаме, домашнем халате, и стаканчиком с зубной щёткой. Да, я прячу свою щётку в своей комнате. Никогда не оставляю её в нашей общей ванной. Так я могу хотя бы немного надеяться на то, что она не станет участницей каких-нибудь опытов, и Холмс не попытается отчистить ею какой-нибудь разлитый химикат. Со своими щётками он так поступает регулярно. — Конечно, Холмс, — всё ещё тихо и полусонно ответил я ему. — Я только сделаю все свои утренние дела, и я весь ваш. Завтрак в наши планы сегодня входит? Я увидел, как нервно сглотнул Холмс при словах «я весь ваш», и чуть улыбнулся в усы. Да, я ходил по тонкому льду. Точнее, мы с ним ходили, но не мог удержаться. Что мы иногда позволяем себе немного больше, чем положено воспитанным английским джентльменам, известно только нам двоим, и такие вот словечки, как и лёгкие касания, в равной степени фривольные и лукавые, позволяются нами только когда мы уверены, что в доме никого кроме нас больше нет, даже нашего доброго друга, миссис Хадсон. А как же мне иногда хочется, чтобы мою нежную привязанность к этому человеку не нужно было больше скрывать от мира. Как же мне хочется иметь право брать его за руку, когда он действительно нуждается в этом, а не когда мы за семью запертыми дверями. Как я хочу иметь право поцеловать его на улице, во время особо сложного дела, когда его голова сумрачно опущена, и ему явно стало бы легче от такой нежности. Как я мечтаю, обнимать его, когда только это будет нужно нам обоим, а не в те редкие мгновенья, когда… Ладно, мечтать можно долго, а дело не ждёт. Я не стану спрашивать, куда мы едем и зачем. Понятно же, что Холмс мне всё расскажет, когда придёт время. Расскажет то, что я должен буду знать. Пока же я неторопливо провёл свой утренний туалет, переоделся, и, выйдя на кухню, увидел, а ещё раньше почувствовал, что завтрак у нас всё же будет. На столе меня ждала аппетитнейшая яичница, точнее, одни только желтки, чуть жидкие, именно так, как я люблю. Не знаю, как Холмсу удаётся уловить именно нужный момент, чтобы снять их с огня, но даже у миссис Хадсон не получается так, как у него. Или же… или же это из-за того, что мне просто нравится всё именно из его рук? Пара ломтиков поджаренного хлеба и обжаренные сосиски. Свежая булочка (что значит, что он успел сбегать за ней в лавку, а не только завтрак приготовил), кофе и свежайшие сливки. Холмс признаёт только сегодняшние. Сколько же ему стоило усилий обеспечить мне такой завтрак! Я благодарно улыбнулся Холмсу, и воздал должное еде. Уже зная, что это не только забота, но и извинения за будущее. Скорее всего, ближайшие дни мы будем кормить комаров, шариться по пересечённой местности, и из еды у нас будет только засушенный хлеб. Едва я проглотил последний кусочек, к нашему дому подъехал кэб. Я невольно улыбнулся. Если бы не жизнь сыщика, уверен, Холмс бы сделал неплохую карьеру в образе фокусника. Когда мы вышли на улицу со всеми этими удочками, коробками (видимо с наживкой), и прочим скарбом для похода, мы удостоились вердикта кэбмена: — На рыбалку собрались, мистер Холмс? — Да, — ответил Холмс так просто и весело, будто это было нашей регулярной забавой. — Не всё же за преступниками бегать. Иногда нужно и отдохнуть в тишине. А что сравнится со старой доброй рыбалкой? Кэбмен подхватил тему, и они двое обсуждали типы наживок и классы удочек, пока я пытался уложить всё, что Холмс решил взять с собой. Мне казалось, что или он готовится пережить на этой рыбалке апокалипсис, либо она продлится куда дольше, чем я могу себе представить. Упаковавшись внутрь, я упарился так, что было впору снова идти в ванну, но вместо этого мы уселись и двинулись. И там… Там я уснул, просто уложив голову на плечо Холмсу. И благополучно проспал всю дорогу, которая, как я потом посмотрел, заняла почти два часа. Следующим нашим пунктом был поезд, причём билеты были уже у Холмса на руках. Его также узнали и забросали вопросами, кого именно он собрался ловить. Могу поспорить, что скоро весь Лондон и его окрестности будут знать, что знаменитый сыщик отбыл на рыбалку, в какие-то дальние края. Опыт общения с моим дорогим Холмсом сразу подсказал мне, что именно этого он и добивается. Интересно. Какую же «рыбу» мы в действительности будем ловить? В поезде я не спал, а с интересом смотрел в окно. Но опять же, никаких вопросов о цели нашего путешествия Холмсу не задавал. Хотя, судя по его лицу, он их ждал. Но тоже не начинал первым, читая какой-то справочник по химии, то и дело ставя отметки на полях. Уже в конце пути мы отобедали теми припасами, которые, как оказалось, Холмс взял с собой. Не только для рыб у него оказалась с собой наживка, но и для одного молчаливого друга. Хах! После поезда снова был кэб, что долго вёз нас куда-то вглубь заброшенной местности, по единственной даже не дороге, а чуть ли не тропе, где наш кэб прыгал, как на кочках. Когда же наш путь закончился, и кэб уехал, оставив нас, уже спустился вечер. Было так темно и так непривычно без газового освещения, к которому я привык в Лондоне, что сначала мне показалось, что ночевать нам придётся на улице, а уже завтра двигаться дальше. Но, сделав пару шагов за моим другом, я увидел… домик. Крохотный, почти скрытый под холмом, точнее, будто частью этого холма являющийся. — Нас ждут в гости хоббиты? — задал я первый вопрос, а Холмс на это только усмехнулся. — Кто знает, дорогой мой. Кто знает. Пройдёмте! И мы прошли в действительно зелёную и круглую дверь! Я не сочиняю! Холмс достал ключ и легко отпер навесной замок. Признаться, я ожидал увидеть внутри паутину и запустение, ощутить сырость, но ничего подобного. Оставив меня у порога, со всеми нашими вещами, Холмс быстро зажег трехрогий подсвечник, и с ним в руке обошёл помещение, походу зажигая лампы. Ещё пара минут, и он остановился у камина. Дом, хотя и выглядел заброшенным, изнутри оказался очень чистым, уютным, и явно готовым к приёму гостей. Мебели тут было немного, и самое почётное место в этой комнате занимала кровать. Одна. И похоже, рассчитанная на двоих. На окнах же не было штор, зато были плотно закрытые ставни. Пока Холмс возился у камина, я подошёл к кровати. Бельё на ней пахло свежестью и было чистым. Это было похоже на комнату в хорошем отеле, где нас ждали, если бы не крайне безлюдное и странное место. Интересно, почему Холмс решил половить рыбу именно здесь? Или… что он тут решил. Я обернулся, и следил за ним, пока он не оставил своим вниманием камин, что разгорелся на славу и быстро начал согревать комнату. Холмс же подошёл ко мне. Чуть постоял, почти касаясь меня, и глядя сверху вниз. Затем улыбнулся. — Я долго искал это место, дорогой Уотсон, чтобы привезти вас сюда. Как видите, мы очень далеко от любой цивилизации. Здесь нас никто не услышит, разве что только рыбы в озере. Но рыбы не выдадут наш секрет. Его рука огладила мою щёку и я чуть вздохнул. — Когда-то давно, я обещал вам такую поездку, и вот мы здесь. Обычно на рыбалке просят соблюдать тишину, я же прошу вас не сдерживаться, дорогой мой. Захотите кричать — кричите. Захотите стонать во весь голос — я буду только рад. — Холмс… — Я давно хотел узнать, какие звуки вы способны издавать, дорогой. Заставить вас зазвучать, под моими прикосновениями, не хуже моей скрипки. Здесь не нужно будет зажимать рот руками или же вжиматься в подушку, опасаясь, что это выдаст нас. Я только что и мог потрясённо молчать, не в силах отвести от него глаз, да и не собираясь этого делать. — Уверен, вы будете лучшим музыкальным инструментом, что попал ко мне в руки. И я сыграю на каждом дюйме вашего тела и души, Джон. Он впервые назвал меня так, просто по имени, и это воспламенило меня, не хуже тех дров в камине. А ещё я подумал, будет не менее интересно узнать, на какие звуки, кроме звуков скрипки, способен мой гений.