С миру по нитке

— Знаешь, какой подарок от меня ты никогда бы не забыл? — Джим задал этот вопрос, когда они с Шерлоком устроились в первом ряду, на самом центре, в самых почётных местах. Холмс отметил, что ближайшие к ним кресла, по всему периметру, пусты. И хотя по остальному залу шёл радостный и полный предвкушения гул, рассаживающихся людей, к ним с Джимом никто не приближался. Шерлок сделал вывод, что Мориарти выкупил и эти места, чтобы обеспечить им двоим некоторую приватность, и, возможно, обеспечить возможность разговора во время самого представления. — Я и этот не забуду, — сам не зная почему, ответил Шерлок, хотя разговаривать с Джимом, и тем самым поощрять его подобное поведение, не собирался. — А, — Джим рукой махнул. — Мелочи. А вот… Я вообще собирался. Прийти к тебе или сразу после рождества, или во время, когда подарки открывают, или как-то тебе под ёлку подбросить… — Я не наряжаю ёлку… — О, я в этом и не сомневался. Я уверен, что за всю эту праздничную мишуру в вашей паре отвечал Джон, а как он съехал, так тебе и нет до этого дела. Джим закинул в рот что-то, ни то жвачки, ни то конфетки, и принялся активно их жевать. Видимо, правилами хороших манер он считал возможным пренебрегать. До Шерлока долетел довольно приятный запах вишни. Неужели Джим рассчитывает на поцелуй, после спектакля??? Если не до. — Ну так вот, поняв, что ёлки у тебя, скорее всего нет, а пугать до инфаркта вашу добрейшую миссис Хадсон в мои планы не входило, я всё думал, как бы преподнести этот свой незабываемый подарок. Несколько минут Джим сосредоточено жевал, глядя прямо перед собой на занавес, где на лёгком, размыто-дымном фоне были нарисованы традиционные маски театра кабуки, плюс ещё подписанные на английском. Пользуясь возможностью, можно было ознакомиться с новой информацией, тем, кто не знал. Что вот эта маска на персонаже, означает, что он главный положительный герой, а вот эта — что главный злодей. Это вот — женщина. Да, так и написано — женщина. Из этого нужно было сделать вывод, что без маски этого не понять? Далее шли демон, божество, животное-помощник и множество других. Но едва ли Джим действительно изучал матчасть перед спектаклем. Скорее всего, он пребывал в своих собственных мыслях, но вот вынырнул из них, и заговорил, тихо, ровно, без эмоций, не глядя на Шерлока. — Я специально купил симпатичную такую коробочку, в форме правильного куба, с какими-то узорами в символьной тематике. Я представил, как лично принесу тебе её. Открыв, ты увидел бы в ней… настоящее человеческое сердце! Тут Джим глянул на Шерлока. Тот же всё это время не отводил от преступного гения глаз. — Не очень логичный подарок на рождество, — сказал Шерлок. — Более подходящий день четырнадцатое февраля. — День всех влюблённых, ну конечно! — Джим сделал вид, что шлёпнул себя по лбу. Но только сделал вид. Своей головой, он, видимо, всё же, дорожил. — Да. Ты прав. Благодарю за подсказку. Тем более, что это день ещё впереди. Но! Дело не в сердце, как таковом. Я понимаю, что для человека, который ставит человеческие глаза в микроволновку, а отрезанную голову в холодильник, орган для перекачивания крови — мелочи. Или… ты теперь чувствуешь, как оно реально болит, разбитое, и согласишься с иной трактовкой его, как символа любви? — Дело не в сердце ведь, верно? — Шерлок глянул в телефон, чтобы проверить, сколько ещё времени до начала спектакля. Джим плюхнулся спиной на сиденье. — С тобой даже не интересно, всё домысливаешь раньше, чем я бы хотел. Да. Главное, не сам подарок, а подпись. Вот тут я долго креативил, гадая, где и как её лучше размесить. Чтобы ты увидел её до самого сердца, или после. И как лучше. И в какой момент времени ты поймёшь… Шерлок молчал, глядя на своего спутника. — На коробке ты бы прочёл надпись. Очень хитрую, как ты любишь. С этакой игрой слов. «Это от нас с Джоном». Но… также эту надпись можно было бы понять… «По большей части это Джон». Шерлок на миг будто выпал из реальности, а когда вернулся, осознал, что держит Джима за грудки, и тот уже непритворно так задыхается. Холмс разжал руки и буквально швырнул Джима обратно на его кресло. — Да, — хрипло выдохнул тот, — вот именно такое лицо я хотел увидеть. Полный ужаса шок. Я бы запомнил это. Как миг, когда я полностью и безоговорочно взял над тобой верх. Шерлок чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле, от понимания, что этот чокнутый и правда может провернуть подобное. Не только в своём воображении. — Ты собственной смерти так не боишься, как этого, — Джим пару раз прокашлялся, теребя галстук и воротник рубашки, которые минуту назад чуть не задушили его. Вытащил откуда-то крохотную плоскую бутылочку, сделал несколько глотков и снова спрятал её. Повернулся к Шерлоку. — Ладно-ладно, не смотри так. Я знаю, что это убьёт и тебя тоже. Или сразу на месте, или, сразу после того, как ты придушишь меня. Шерлок ничего не отвечал, но не потому, что сам этого хотел, а потому что просто не мог. И не был уверен, что сможет. Он был вынужден потянуться к Джиму, под удивлённым взглядом пошарить по его груди, забравшись под дорогущий смокинг, почти чувствуя кожу Джима под рубашкой. Тот замер от гладящих движений, что были неизбежны, пока Шерлок нашаривал бутылку, но не мешал и даже не шевелился. Даже чуть шепнул: — Левее и глубже. Холмс, наконец, нашарил искомое, и откинулся на своё сиденье. Отвинтил крышку и чуть принюхался. Кто знает, что этот туда намешал. Странно, но ничем не пахло. На вкус тоже казалось обычной водой. Шерлок сделал два глотка, надеясь, что так оно и есть. И только после этого сумел выдавить: — Двойное самоубийство вполне в твоём стиле, но мы договорились… Шерлоку было почти до боли трудно просить, но иного выхода он не видел. Джим вполне способен воплотить свою пугающую фантазию в жизнь. — Я исполняю свою часть договора, — Шерлок вернул бутылку, протянув её, не глядя. — Исполняй и ты свою. — Ладно, не пугайся ты так, — Джим чуть повозился, устраиваясь на сидении. — Я тоже, исполняю. Как видишь. И даже более чем. — Он ещё чуть помолчал и спросил, — даже сердце Мэри не хочешь? — Даже. — Потому что понимаешь, он ушёл ни к ней. Он ушёл от тебя. На её месте могла быть любая другая девушка. Шерлок, поверь, он её не любит. И никогда не любил. Это просто любимое развлечение человекообразных инфузорий, к которым, ты уж прости, принадлежит твой Джон, как и большинство остальных, что копошатся сейчас вокруг нас. Портить жизнь самим себе, попутно портя её окружающим, из-за каких-то своих принципов. — Это не его принцип. Я, правда, очень сильно обидел его. — И должен помучиться, искупая? — Можно сказать и так. — Ты идиот. — Ты — не меньший. Джим несколько ошарашено посмотрел на Шерлока, а потом практически беззвучно рассмеялся. — Да. Может и так. Раз всё ещё пытаюсь и зачем-то лезу к тебе. Но хочешь, расскажу тебе одну вещь, что точно тебе докажет, что Джон не любит Мэри. Вот, правда. Он. Ей. Изменяет. Шерлок вцепился в подлокотники кресла. Измена и Джон не могли существовать в одном предложении. Это враньё. Да конечно. Половина (если не больше) слов из уст Мориарти, враньё. А оставшиеся — отрава. — Да, в постель с другой женщиной он пока не лёг, но активно ведёт с ней переписку. Представь, рядом с ним в кровати спит его беременная жена, а он в это время строчит послания другой. Шерлок молчал, только сильнее сжимал подлокотники. — Это не мой агент, если что. Не моя подстава. Они случайно познакомились в автобусе. И да, кроме разговоров между ними пока ничего нет. Но он обсуждает с незнакомкой такие вещи, которые никогда не обсуждал ни с Мэри, ни с тобой. — А ты оттуда это знаешь? Взломал его переписку? — Нет, всё проще. Просто та его собеседница, моя давняя подруга. Вот и поделилась информацией. Ну, а я уже с тобой. — Зачем? — Зачем… — Джим произнёс это слово довольно отстранённо, а взгляд его снова расфокусировался, вроде опять устремлённый на занавес. — Наверное, чтобы ты понял что-то, что не понимаешь пока. Что-то из той области, которая нам обоим даётся трудно. Что те, кто нам дорог, и кто нами любим, не такие, как мы себе придумали. Что они тоже способны на вещи, которые мы не одобрили бы. — Но мы всё равно их любим… Шерлок хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, но не вышло. Стоило ли это понимать, что и Джим испытывал к нему что-то вроде… любви? Извращённой, убивающей, непонятной, но… любви? И эти вот их походы в разные места, эти их выходы в свет, своеобразная попытка не дать ему, Шерлоку, утонуть в тоске и депрессии, которые он у себя активно отрицал? Что Джим видит его боль лучше, чем Джон и пытается помочь справиться с ней, а не издевается, пользуясь слабостью? — А если ты однажды получишь коробку с сердцем и надписью… «По большей части это Джим», — спросил вдруг Мориарти. — Тоже испугаешься или вздохнёшь с облегчением? — Не вздумай! — Шерлок почти прошипел это. Он знал, что Джим и на такое способен вполне. Шерлок хотел сказать ещё что-то, но тут, наконец, в зале начал гаснуть свет, одновременно заиграла музыка, и ни один музыкальный инструмент не был знаком Шерлоку. Среди торжественно-чарующих звуков он услышал смешок. Шерлок ощутил, как на миг Джим коснулся его запястья. Положив ладонь и погладив. По одежде, и только кончиками пальцев по тыльной стороне ладони. — Ладно. Закажу такой тортик. Или музыкальную шкатулку. На четырнадцатое февраля. Не пропадать же коробке. Хотя, я собирался сердце, Шерлок… Не шутя. Джим убрал руку. Музыка усилилась. Свет в зале погас окончательно. Занавес плавно раздвинулся, и по сцене пополз дым. Представление началось.