teach me music

      Наташа была уверена, что крыша у неё едет прочно и, при всём при этом, быстро. Она была уверена, что сходит с ума стабильно несколько раз в день, когда рядом проскакивает широкоплечая тень или на её лице останавливается тот самый взгляд, что цвета небес (господи, как же это отвратительно звучит). И ей это очень не нравилось. Если бы Романофф хватило смелости произнести слово «влюбилась» вслух, то она сама бы тотчас отвесила себе смачную оплеуху. Такие, как она, любить не могут ровно в той же степени, что и быть любимыми. Может быть, она привлекательна после некоторого количества вина с обеих сторон, но ведь Роджерс, чёрт возьми, даже не пьянеет.       Она ненавидела эту тактику, но в связи с последними событиями это осталось единственным выходом. Сбежать. Игнорировать и избегать. Нат знала, что Стив такого поведения не поймёт и в самой большой вероятности захочет разобраться, но поделать с собой ничего не могла. В какой-то момент осознание этого накатило такой жаркой волной, что Чёрная Вдова впервые за долгое время увидела на своих щеках стыдливо-смущённый румянец. А вот это уже выходило за все рамки допустимых приличий для шпиона.       Даже если бы она очень, очень-очень, постаралась вспомнить, то не смогла бы определить точную дату, когда её отношение к Роджерсу и восприятие его поменялось, становясь полярно-обратным. Просто в какой-то момент он встал рядом с ней, привычно улыбнувшись и пожелав доброго утра, а вниз живота девушки тотчас ухнулся приятно-тянущий и до забытого горячий комок. Нат опешила, не зная, как вести себя с накатившими нежданно-негаданно ощущениями. Но всё стало в разы хуже, когда Стив оказался ещё ближе, вновь привычным жестом кладя ей руку на плечо и сообщая, что тренировка сегодня отменяется по причинам, которые Романофф так и не запомнила.       Чёрная Вдова почувствовала возмутительно-неуместную дрожь во всём теле рядом с мужчиной. И, чёрт, ладно, если бы в этом моменте была хоть доля интимности, но ведь нет, это даже дружескими касаниями не назовёшь, а у неё уже на висках стала потихоньку скапливаться холодная испарина. Наташа с силой сжала кулаки, пытаясь отогнать навязчивые мысли и тряхнула головой, отшатываясь от Кэпа на добрых полтора шага. Раньше, чем он успел спросить хоть что-то, она развернулась в противоположную сторону и… сбежала. Ускоренным шагом скрылась в коридоре и из его поля зрения, после срываясь на бег, пока не коснулась дверной ручки в своей комнате с обратной стороны.       Запустила пятерню в волосы, взъерошивая и оттягивая их, в надежде, что это хоть немного образумит. Поймала в зеркале своё отражение и ужаснулась от вида нездорово расширенных зрачков. Мысли в голове метались хаотично, прокручивая развитие той сцены в… – где это вообще было? – неважно, и возможные исходы со всеми даже самыми немыслимыми вариантами. Пульсация внизу от этого стала интенсивнее и у Романофф – помимо очевидного – появилось острое желание окунуться с головой в ледяную воду. У знаменитой Чёрной Вдовы развиваются подозрения на зависимость от самого Капитана Америка – рехнуться можно…

***

      Первые несколько дней девушка ходила, будто прибитая пыльным мешком. Серьёзно, хоть это и звучало глупо, и с образом не вязалось, но Наташа ощущала себя именно так. Старалась не выходить ни с кем на контакт (чуть позже понимая, что к остальным коллегам мужского пола не испытывает и сотой доли тех чувств), а ночью задыхалась от притягательных и до пугающего пробуждения реалистичных снов. Она полагала, что проблема просто в долгом отсутствии интимной близости (или слишком долгих книжных вечерах за пошлыми романами), но при мысли о случайной связи только ради удовлетворения её скручивало. Наташе Романофф, оказывается, не нужен никто, кроме Капитана Америка.       В постели сначала было холодно, а к середине ночи становилось невыносимо жарко от подступающих видений. Первые несколько секунд после прихода в себя Нат могла поклясться, что Стив на полном серьёзе прижимал её к стене или удобнее устраивал на своём теле, сидя на водительском месте в машине. Потом она сквозь ресницы осматривала тёмную комнату, часто моргала и, убедившись, что это очередной кошмар, пыталась снова заснуть, молясь, чтобы всё не началось по второму кругу. А ведь начиналось. За эти ночи Романофф себя ненавидела, продолжая с упорством избегать Капитана, будучи почти уверенной, что он уже думает о причинах произошедших изменений в девушке и возможно даже ищет способ всё выяснить.       Она одно время хотела начать записывать свои сны и слишком навязчивые фантазии и даже завела для этого специальную небольшую книжечку, пряча её под косо стоящими книжными томами на полке. Поразительно, но каждый раз было что-то новое, что-то неповторяющееся до этого и не менее пленительное. В конце концов, Вдова не выдержала и в порыве злости сожгла чёртов блокнот, даже в обрывках пепла разглядев сохранившиеся беспорядочные фразы и слова. Это было одно из тех решений, о которых Наташа почти не жалела.       И если бы это были все проблемы, то она с ними как-нибудь обязательно бы справилась. Но в какой-то момент Нат стало интересно увидеть его реакцию: приподнятые брови и приоткрытый в немом шоке рот, когда она, с намерением раздеться, потянула бы вверх края лёгкой футболки, оголяя кожу; закушенная губа и сжатые в кулаки руки, когда она опустилась бы перед ним ниже, на колени, в самом чистом желании доставить символу Штатов удовольствие, и прошлась бы раскрытыми ладонями от его колен к бёдрам; наконец, гамма его эмоций и её оскалившаяся улыбка, когда они добрались бы до кровати или что у них там оказалось бы под рукой. Романофф понимала, что за такие сцены отдала бы поистине многое.       Стив был слишком хорошим, а она ни разу не достойной ни его, ни даже его чуть-больше-чем-дружеского внимания в свою сторону. Взглянул бы кто на них со стороны, так они же разные до жути. Роджерс в своей памяти нёс каждое мгновение из прошлого (или, по крайней мере, делал вид) и помнил всё до последнего, а Наташа уже давно забыла про свой дом и старалась не помнить того, что было. Стив до сложности простой, а Наташа до простоты сложная. Никакой прозаичности и романтики – сплошное противостояние, рыжую часть которого упорно тянуло к звёздно-полосатой. Нат знала, что связывать с ней жизнь – далеко не рай и Капитану, по большому счёту, нужно уйти, пока она не сорвалась. А не пытаться догнать её в пустом коридоре базы, лишая с каждой секундой удачного побега:       - Наташа, стой! Наташа, нужно поговорить! Дай стой же ты, боже правый!..       За плечи её схватили резко, а в стену впечатали бесцеремонно. Стивен был явно злым, потому как дышал тяжело, а пальцами кожу сжимал сильнее положенного. Романофф попыталась вырваться, предательски ощущая знакомую дрожь, ликованию которой не было предела, и шипела едва слышно сквозь зубы какие-то проклятия. У Чёрной Вдовы уже не подозрения, а самые настоящие помешательство и зависимость от чёртового Стива Роджерса. Последней стадии, неизлечимой, к тому же. Мужчина встряхнул её, фокусируя на себе внимание (а то мало он это делал двадцать четыре на семь), и повторил:       - Что с тобой происходит, Нат? Ты бегаешь от меня который уже день. Я тебя чем-то обидел?       - Ты… нет, – сбивчиво произнесла она, энергично замотав головой. Перевела на секунду взгляд на шею Кэпа и поняла, что колени начинают подкашиваться.       - Тогда в чём дело? – с нажимом произнёс Роджерс, приблизившись на полшага.       Вдова вытянулась в струну, всей спиной прижимаясь к стенке, и поняла, что идея была дрянь, поскольку теперь прятать взгляд стало куда сложнее. Пальцами она зацепилась за ворот его футболки, сама не понимая, как и почему не успела проконтролировать этот жест. Стив медленно опустил глаза, оглядывая её напряжённые руки, а потом непонимающе посмотрел ей в лицо, склоняя голову к плечу. Нат шумно выдохнула, чувствуя, как мозги от происходящего начинают плавиться. До конца всё ещё не осознавая, она рвано зашептала, подаваясь вперёд, почти вплотную:       - Ты должен уйти. Пожалуйста, Стив, пока всё не зашло слишком далеко. Если это не сделать сейчас, то я… произойдёт…       Последние слова потонули в слабом «ах!», когда Кэп аккуратно коснулся раскрытой ладонью её щеки. Романофф замерла с широко распахнутыми глазами, приоткрыла пухлые губы, быстро дыша. И увидела то, чего не ожидала увидеть, как минимум, никогда. Мужчина смотрел на неё абсолютно тем самым взглядом, который она наблюдала в своей зелёной радужке в отражении зеркала каждый день. Неужели он тоже… Нет, это бред, такого быть не может, они же разные, они… Беспорядочные сомнения прервались, когда он прижался своим лбом к её, пытаясь успокоить дыхание и набраться смелости для признания. Девушка вздрогнула от горячего в губы:       - Я не хочу уходить. Не хочу, понимаешь?       - Ты слышал о коте Шрёдингера? – она попыталась было образумить его, невпопад вспоминая какую-то глупость. – Пока ты не принял решение, все варианты одинаково реальны.       Попытка, возможно, была бы удачной, да вот только следующие слова Капитана заставили её окончательно потерять контроль, срываясь с края:       - Ты мне нравишься, Наташа.       Если где-то в их отношениях и существовала точка окончательного невозврата, то вот сейчас это была именно она. Вдова посчитала лишним отвечать что-то, да и терпения уже не хватало от слова совсем, поэтому она не нашла ничего лучше, кроме как наконец-то поцеловать Роджерса. Сразу же ахнула от того напора, с каким он принялся ей отвечать, отрывками мыча какие-то слова в её губы и невинно-изучающе пробегая пальцами по рёбрам. Нат на секунду прервала поцелуй, откинув голову, и хрипло простонала, давая волю копившемуся всё это время желанию.       Понимание, что простыми поцелуями дело не закончится, пришло практически сразу после первой нехватки воздуха. Романофф прикинула, сколько и до чьей комнаты добираться быстрее, поскольку вряд ли бы Капитан Америка согласился на первый раз у стены (это можно устроить, но как-нибудь потом…) и в спальне будет всяко удобнее. Девушка с усилием заставила себя отпрянуть от стены, окончательно выстроив в мыслях маршрут до своей двери, и потянула за собой Кэпа, не переставая целовать долгожданные губы.       В комнату они ввалились через пару минут со всевозможным грохотом и ущербом для предметов интерьера. Плевать на это обоим было в равной степени, поэтому никто даже не обратил внимания на мешающиеся под ногами сваленную лампу или скинутую с настенного крючка куртку. Нат упивалась каждым происходящим мгновением, крепко сжимая бёдра мужчины (и когда только успел подхватить её на руки…), несдержанно вскрикивая, когда он стиснул в ладонях её ягодицы. Господи, наконец-то. Стив пытался что-то ей сказать, но очевидно даже у суперсолдата отключался мозг в подобных ситуациях, да ещё и с такой девушкой. Романофф подобное предположение приятно обрадовало.       Он повалил её на кровать, оказываясь сверху, и, освободив руки, стал дёргано нащупывать края одежды, пытаясь стянуть её с манящего тела. Девушка, конечно, уже избавилась от подозрений, что Капитан Америка – краснеющий девственник, но его нетерпение немного смущало. По крайней мере, Вдова думала, что проблемы в интимном плане и чересчур обострённое желание были только у неё, а тут, оказывается, всё в разы проще… Тем лучше, конечно, спорить она и не собиралась.       Вообще, им бы, как сказал Стив, неплохо было бы поговорить. Поговорить, как нормальные люди, обсудить все детали и решить, что делать дальше. Но когда Роджерс скользнул губами по её выпирающим ключицам, пальцами нащупывая ширинку на джинсах, а сама Наташа провела по его уже избавленной от лишней тряпки спине, то решение пришло само собой: не сейчас. В топку, потом наговорятся. И он, и она слишком долго ждали того, что происходило сейчас и до остального не было дела ожидаемо ни суперсолдату, ни шпионке, ни-ко-му. К чёрту.

***

      Наташа лежала среди смятой простыни под отдающим немыслимым жаром одеялом и искренне не понимала, что сейчас произошло. И если бы не мерно вздымающаяся грудь Роджерса, прижимающаяся к её лопаткам, она бы всерьёз поверила, что это были очередные проделки её больной фантазии. Хотя, даже в самых изощрённых мечтах, ей не могло представиться, что секс с Капитаном Америка может быть таким… крышесносящим, и это описание лишь десятой его части.       Стив выводил незамысловатые узоры на её животе, уткнувшись в рыжую макушку, и, судя по всему, улыбался, как самый счастливый в мире кот. Жарко от объятий было неописуемо, но Нат не позволяла себе лишний раз шевельнуться, прислушиваясь к своему телу. И, если верить ощущениям, то тело было довольно в той же мере, что и душа. Девушка не помнила, когда испытывала последний раз хоть что-то подобное, но лёгкая улыбка на зацелованных губах определённо говорила, что жалеть о случившимся явно никто не планирует. Она удовлетворённо прикрыла глаза, глубоко вздыхая.       Роджерс тут же завозился сзади, отстраняясь и откидывая одеяло, и перевернулся на другой бок, начиная шариться, видимо, по её тумбочке. Романофф, успевшая погрузиться в лёгкую дрёму, окончательно легла на живот, недовольно-вопросительно замычав, когда мужчина не вернулся в исходное положение через пару секунд. Оголённую до поясницы спину теперь приятно холодило, а подушка впервые за долгое время показалась действительно усыпляюще-мягкой.       - Таша, – позвал её Стив, вновь поворачиваясь и пробегая пальцами по её позвоночнику.       - Мм? – сонно отозвалась Вдова, чуть поёжившись от щекочущих прикосновений.       - Нам давно нужно было поговорить. Не в смысле так, а насчёт нас и тех чувств, что…       - Роджерс, – она закатила глаза, приподнимаясь на локтях, и коснулась кончиками пальцев его губ, усмехнувшись, когда заметила его загоревшийся взгляд при виде её неприкрытой груди. – Ты серьёзно думаешь, что после всего этого нужны ещё какие-то разговоры?       Не дожидаясь бессмысленного ответа, Наташа быстро чмокнула его в губы, вновь ложась на своё нагретое место. Кэп помолчал некоторое время, видимо оценивая, уместно ли будет спорить и был ли это взаимный ответ на его признание, а после выдохнул со смешком, чем-то негромко щёлкнув:       - Сэм сказал, чтобы я всё-таки обсудил с тобой эту тему. Я обещал ему.       - И что же он тебе там насоветовал? – фыркнула Нат, замерев от неожиданно-прохладных и щекотных ощущений где-то в районе одной из лопаток.       - Ну, много чего, – как-то странно произнёс Роджерс и Вдова, повернув к нему голову, увидела, что между его зубами был зажат колпачок от фломастера. Понимая, чем именно сейчас занимался мужчина, она наигранно-недовольно цокнула языком и легла обратно, расслабившись, чтобы ему было удобнее рисовать, – В основном, какие-то очень странные вещи из фильма с Райаном Гослингом.       Романофф приглушённо рассмеялась, пытаясь тактильно понять, что же конкретно Стивен выводил синим фломастером у неё на спине. Внезапно нахлынуло яркое понимание, что в данный момент своей жизни она – самая счастливая. От таких мыслей она почти смутилась, если бы не Кэп, который горячо поцеловал её в основание шеи, точно хотел оставить оттиск, предварительно закрыв фломастер, а после провёл кончиком носа у неё за ухом, так непривычно для шпионки ласкаясь.       - Надеюсь, ты там не написал «Собственность Капитана Америка», – усмехнулась она, громче прыснув, когда он торопливо снова щёлкнул колпачком.       - Не-ет, – протянул Роджерс, быстро исправляя часть надписи, закрашивая её то ли домиком с солнышком, то ли какими-то незамысловатыми загогулинами.       Наташа упёрлась вытянутыми руками в матрас, выгибаясь в спине и приподнимаясь, и подалась вперёд к нему, с наслаждением целуя. Стив сгрёб её в охапку, вместе с одеялом укладывая на себя, и ненавязчиво переплёл их пальцы, отвечая. Если бы Чёрная Вдова могла мурлыкать, то именно это она бы и сделала, начав тереться своей щекой о щёку мужчины. Он улыбнулся, внимательно рассматривая её сейчас такое искреннее лицо, и наигранно фыркнул, когда она заманчиво произнесла вполголоса, опуская взгляд на его губы:       - А целоваться ты стал намного лучше. Я же говорила, что практика нужна всем.       - Знаешь, Нат, – выдохнул он, переворачиваясь вместе с ней и меняя тем самым позу. – Ты меня вообще… многому научила.       - Например? – невинно вскинула брови Романофф.       - Например, музыке, – она и не думала, что Кэп вспомнит про их затянувшуюся игру с шуточными подколами музыкальными текстами, но раз так, то почему бы и не подыграть ему?       - Брось, ты преувеличиваешь.       - Ничуть, – серьёзно возразил Стив, нахмурившись. Помолчал немного, закусив губу, а потом неуверенно продолжил, – И всё-таки, Таш, что между нами?       Вдова тяжело вздохнула, откровенно не горя желанием отвечать на этот вопрос. Действительно, какие у них отношения? Не нормальные уж точно. Загадывать наперёд с их работой бессмысленно, но и прекращать это не хотелось ни разу. Нат ведь в самом деле… нравился Капитан Америка. А раз так и чувства к тому же взаимны, то есть ли смысл идти поперёк и делать что-то против? Может быть стоит всё-таки послушать «странных советов» Уилсона и хотя бы попробовать? Понимая, что просто признаться у неё не получится – не настолько простой была – она решилась, возможно, на самый безрассудный (или почти безрассудный) поступок в своей жизни. Поразмыслив ещё немного и окончательно принимая решение, села, заставляя тем самым Стивена отстраниться, и неторопливо начала, тщательно подбирая слова, часто облизывая губы и наблюдая за эмоциями на его лице:       - У нас с тобой отношения в форме песни. Сначала был затянувшийся первый куплет, а потом долгожданный взрывной припев, – она прикрыла глаза, набираясь сил для самого искреннего. – Честно, Стив, я бы хотела, чтобы эта песня не заканчивалась как можно дольше.       Капитан облегчённо выдохнул, принимая такой ответ даже лучше, чем банальное «ты мне тоже нравишься». Улыбнулся одобряюще, закивав, и поднял глаза к потолку, явно что-то обдумывая. Наташа ожидала чего угодно, но только не выбивающего из лёгких воздух и наглого:       - А знаешь… Я бы не отказался от повторения припева.       На всю небольшую комнату Чёрной Вдовы раздалось возмущённое «Роджерс!», а затем в последнего полетела подушка. Стив заразительно рассмеялся, уворачиваясь от ударов полуголой девушки, одеяло с которой сползло совсем уж бесстыдным образом. Оставалось надеяться, что о таком их поведении никто не узнает, ведь это неплохо подпортит репутацию им обоим. Но, пока в дверь Наташи никто негодующе не стучал и не кричал с вопросами «что вы там делаете?», можно было и выйти из образов суровых супергероев, позволяя себе непозволительные вольности. Одно теперь было понятно безапелляционно: их песня-отношения не просто не подходит к концу, она на безостановочном репите будет громыхать из всех колонок, что найдутся под рукой. Наконец-то.