Es war ein Fuchs

Ночью мне снились какие-то солдаты, которые бежали в атаку с воплями: — За лис! У одного из солдат вместо штыка развевалась гимнастическая лента. Заучилась, называется. А утром Тиль презентовал мне баночку меда. — Ты что, специально в магазин сгонял? — удивилась я. — Да нет, я с собой взял. Но, тебе нужнее. Лечись, дитя, — он по-отечески погладил меня по голове, — а я побежал, а то не успею к Неле, — одним глотком он допил свой кофе и умчался. А я осталась наедине с кружкой горячего чая и баночкой меда. — Ну давай же! — я чуть не покраснела от натуги, пытаясь открыть банку меда. Выдохнув и размяв ладонь, я попробовала еще раз. От бессилия оставалось только пищать. — Ты чего тут пищишь? — в кухню вошел Кристоф, зевая и почесывая лохматую макушку. — Банка… — прокряхтела я, — не открыва-а-ается… ух! Я больше не могу… — Дай, — он положил на стол книгу, которую держал подмышкой, забрал у меня баночку с медом и легким движением руки свернул крышку. Раздался «чпок» и Кристоф протянул лакомство мне обратно. — Какой ты сильный! Спасибо. А то Тиль хитрый: медом угостил, а банку не открыл, убежал по делам, — я запустила туда ложку и стала ее крутить, набирая побольше меда. — Да Тиль вообще подонок, — буркнул Кристоф, ища что-то, — где турка? Я хочу нормального кофе. — Чего это сразу подонок? Просто балбес, — моя шутка не была отмечена даже ухмылкой, — а ты чего такой ворчливый? Не выспался? — Да выспишься тут, как же… — снова пробурчал он, — мысли всякие в голову лезут. — Что случилось-то? — Не важно. Не забивай голову хотя бы ты, — отмахнулся он. Затем нашел искомое и стал заваривать себе кофе. Его мрачный вид меня расстраивал: почему он такой мрачный и не хочет поделиться? Я же не просто так спрашиваю, вдруг я помогу чем-нибудь? Ну хотя бы выслушаю. — Мне вот вчера кто-то лисенка принес, а кто — я не знаю. Но я же не хожу с мрачной миной, Гриш, и не строю Шерлока Холмса из себя, — про то, что мне снился сам Кристоф, целующий меня, я решила промолчать. — Рокси, — он присел напротив меня, — тебе это точно не нужно. Вот просто поверь мне. — Как хочешь. Что я упрашивать тебя что ли буду? — фыркнула я и увлеклась медом и чаем. Взгляд упал на книгу, которую Кристоф принес с собой, — а что ты читаешь, можно посмотреть? — Посмотри… — разрешил Кристоф, наблюдая за кофе, чтобы не убежал. — «Новелла о снах»… интересно? — я раскрыла книгу на месте, где была закладка. — Мне интересно, — кивнул он, — кофе хочешь? А то я много сварил. — Давай, — пожала плечами я. — Слушай, а у тебя же диета, а ты мед трескаешь, — осенило моего собеседника. Я махнула рукой: — Сгоню на тренировке. А сейчас мне надо набираться сил и вообще, я золотую медаль в индивидуальном многоборье сборной Германии принесла, имею право на сладенькое! — Пожалуйста-пожалуйста! — замахал руками Кристоф. Попозже в кухню спустились все, позавтракать. Папа снова оценил теплоту моего лба, красноту горла и общее состояние. Олли выдал Кире задание: тренироваться сольно, чтобы, когда он снова сел с ней играть, у нее был бы виден какой-то прогресс. После завтрака музыканты ушли по своим музыкальным делам, а я села за уроки, все-таки школу пока никто не отменял. Когда я застряла с «любимой» алгеброй, я поняла, что надо отложить до более сведущих в этом деле: то есть Олли или Кристофа. На всякий случай я пролистала учебник в поисках ответов, но таковых не нашлось. Зато нашелся листок в клетку, очень интересный. Интересен он был тем, что на нем я увидела тот же ровный мелкий почерк, что и на записке, выпавшей из шляпки лисенка. Хотя на этом листочке были в основном цифры, но по минимуму букв можно было догадаться, чьей рукой это было написано. Сердце забилось чаще, и меня бросило в холод. «Кристоф?!» — я не могла поверить своим глазам. Может, тогда и сон не был сном? Но… зачем? Зачем все эти намеки, скрытность? Почему он такой ворчун в моем присутствии, такой сердитый? Что вообще происходит?! Надо выяснить это как можно скорее и у самого автора записки. Но пока он был занят. Чтобы как-то убить время, я пошла поиграть с Кирой. Но не успели мы даже пару кругов погонять в гонки, как открылась входная дверь и послышалось: — Я вернулся, где все? — мы с Кирой обернулись и она рванула обнимать сестру. — Неле! — они обнялись. На пониженной скорости и я подкатила обнять любимую подружку. — Привет! — Рокси! — она тоже была рада меня увидеть. — Не зашибите, девчонки, — Тиль немножко отступил в сторону, когда мы сцепились в объятиях и стали прыгать в хороводе, держась за руки. Девчонки, что тут скажешь. — Мне столько нужно тебе рассказать! — А папа уже неинтересен? — улыбнулся Тиль. — А… — она хотела что-то ответить, но Тиль махнул рукой: — Да шучу, шучу. Развлекайтесь, девочки, — в знак благодарности Неле чмокнула отца в щеку. Для этого ей пришлось встать на цыпочки. — Вот тут Кира от тоски сохнет, — произнесла я, — Олли ее обыгрывает просто нещадно. — Да! — подтвердила девочка, все еще обнимая старшую сестру. — Безобразие! Сегодня я ему отомщу и выиграю за тебя! — торжественно пообещала Неле. — В общем, компания как раз, чтобы свести с ума тонких музыкантов! — подытожила Неле, потирая руки. Она уже забросила вещи в их с отцом комнату — вернее, это сделал Тиль, а Неле проконтролировала — и мы втроем уселись за чаепитие. Рихард пытался отнять у нас сладости, мол: — Сначала еда существенная! — но Флака, который приходил тоже заварить себе чайку, чтобы не бегать потом от клавиш в кухню, убедил его, что его попытки отнять у Ландерса печенье — утопия. — Не трожь Лису — кусать не будет, — подытожил Флака, унося с собой чайничек и кружку. Рихард покачал головой и тоже удалился. Кира висла на старшей сестре, а я наблюдала за всем этим крайне довольная: наконец-то Кира на мне не виснет. — Кстати, папа говорил, что тебя тут Кристоф пытался убить. — Ну это твой папа утрировал! Просто покалечить, — хихикнула я, — я в него подушкой запустила, а Шнайдер такого не прощает, как выяснилось. Вот. И твой папа меня даже прятал от гнева Шнайдера, — знала бы ты, Неле, что еще наш Шнайдер отмочил… — А еще мы Олли защекотали до смерти! — встряла Кира. — До полусмерти, я бы сказала. — А я все пропустила! — сердито наморщилась Неле. — Теперь нас ждет еще больше пакостей, ты что! Два Линдеманна и Ландерс — это убойная смесь! — и мы с Неле зловеще рассмеялись. Целый вечер я не знала, как мне подступиться к Кристофу. Не могу же я просто прийти и сказать: я все знаю, признавайся, что ты любишь меня. Не могу по ряду причин. Во-первых, он мужчина, пусть сам первым и подходит. Во-вторых, меня убьет папа, а со мной и Кристофа, мол, это моя дочка, никому не отдам, а тебе, дочка, вообще о соревнованиях думать надо. В-третьих, а может Кристоф вообще просто порадовать меня хотел и никакой любовью тут не пахнет. От всяких размышлений у меня начала болеть голова и я старалась меньше думать. Мы с Неле сидели у нее, грызли чипсы и болтали на чисто девчачьи темы: мальчишки дураки, красивые мальчишки, мальчик, с которым ты бы лишилась невинности и что там сейчас модно. А еще Неле не упустила случая расспросить меня про Чемпионат мира, а я вручила ей фигурку какого-то из анимешных героев. — Мне показалось, тебе понравится. — Да, классная! Спасибо. Завидую я тебе, Рокс! Ты гибкая такая… — заключила Неле, ставя фигурку на столик. Я пожала плечами. — Пойдем, может, Киру поддержим? Вдруг она Олли обойдет в этот раз? — О, пойдем! Это надо увидеть! Мы вышли в коридор. — Ой, Неле, ты иди, я тебя догоню. Хочу халат папин надеть, он теплый. — А, ну приходи, — и Неле пошла вниз, а я к нам с папой. Когда я выходила, уже кутаясь в теплый халат, мне встретился Кристоф. У меня моментально пересохло во рту, сердце застучало чаще и ладони, кажется, вспотели. Он шел в направлении меня. — Рокси, — окликнул он, — постой минутку! — Да, Кристоф? — я замерла на месте. Кристоф поравнялся со мной. — Привет, — произнес он. Он остановился напротив меня, склонил голову во взгляде на меня и сунул руки в карманы. — Привет… ты что-то хотел? — Да. Ты говорила про лисенка… — начал он. — Я знаю, что его принес ты. — Как ты догадалась? — По почерку в записке, — я смутилась и опустила взгляд, — а ты… что ты хотел этим сказать? — Что у тебя красивые глаза… — он перешел на полушепот. — Я тебе нравлюсь? — я подняла глаза на Кристофа. Тот смотрел на меня со смесью нежности и грусти во взгляде. На мой вопрос он кивнул: — Да, Роксана. Ты мне очень нравишься. И я не знаю, что мне делать с этим, — он взял мою голову за подбородок и все смотрел мне в глаза. — Что обычно делают люди, которые друг другу нравятся, Тоф? — улыбнулась я. Тоф усмехнулся. — Ну для этого ты еще слишком юная, малыш… и это не дает мне покоя. — Почему не дает покоя? — Я чувствую, что все это неправильно. Ты по сути ребенок, к тому же моего лучшего друга, — он нахмурился и мы отвернулись друг от друга. Я расстроилась. Мне Кристоф тоже очень нравился, всегда. Конечно, в более раннем возрасте я не думала о нем, как о мужчине, мне просто нравились его кучерявые локоны и голубые глаза. А вот теперь, когда я стала старше, и когда Кристоф мне выдал признание, я хотела только одного — немедленно начать встречаться! А он тут про возраст, про лучшего друга. — Знаешь, мне тут снилось, что ты меня целовал, — я смело взглянула в его глаза. Он ничего не ответил, а я воспользовалась его замешательством и сама поцеловала его. Так же как он меня — коснулась губами его губ. На несколько секунд Кристоф прикрыл глаза, обнял меня и даже на поцелуй ответил. Но вдруг резко прекратил и отстранился от меня. — Что мы делаем, Роксана? — Я думала, тебе нравится… — пожала плечами я. — Да, мне нравится. В этом и проблема. Это не должно мне нравиться. Это не должно происходить! — бедный Кристоф разрывался между желанием продолжить и голосом разума. — Значит, я тебе не нравлюсь… — погрустнела я. — Нет, ты очень нравишься мне. Но тебе пятнадцать лет, малыш, — тут он снова обнял мое лицо руками. — Но ведь не пять, — шепнула я. Кристоф не устоял и снова поцеловал меня, мягко, осторожно, — как думаешь, мы сможем быть вместе через пару лет? — решилась спросить я. Тут Кристоф просиял: — Думаю да. Я буду тебя ждать… В этот вечер Кира-таки обыграла Олли три раза и ему пришлось ее катать вокруг дома. Хоть кто-то был счастлив сегодня. А мой папа увидел, что со мной что-то не то, и пытался вытащить из меня, что случилось. Но я молчала как партизан. У меня была цель: дожить хотя бы полтора года до того момента, как я смогу быть вместе с моим любимым человеком. Такую тайну я даже Неле или Карин не могла выдать. Тем более папе. Но, я думаю, он понял, что я влюбилась в кого-то.