Монстры живут не за стенами

Не ребёнок, а непонятный чумазый кусок грязи, перепачканный то ли в чей-то крови, то ли в ещё более противной субстанции. На первый взгляд и не понять, мальчик или девочка, и сколько ему или ей лет. На ребёнка была надета мешковатая одежда, которая явно была не по размеру и пара потрёпанных старых ботинок, которые вот-вот норовили «открыть пасть». Что ещё? Светлая тонкая кожа, во всяком случае, на тех редких чистых участках, не запачканных грязью. Огромное безобразие на голове, именуемое прической, хотя больше похоже на воронье гнездо... чёрного цвета. Ах, да, и задорные серые глаза. Глаза, которые отличали её от обычных помойных крыс подземелья. Глаза цвета стали, цвета пасмурного неба, которые очень сильно выделялись на этом мрачном фоне, словно два ярких серебристых огонька. Живой взгляд, с неподдельным азартом и энтузиазмом, который никогда не померкнет. А ещё это существо издавало голос, приятный такой, звонкий и высокий. *** Она уже не дёргалась, да и кричать перестала, лишь непроизвольно двигалась от грубых толчков. Мясо. Но пока ещё живое. Пока что. Разорванное платье, если таковым можно назвать грязную тряпку, покрывающую тело, украшенное синяками и ссадинами. Лицо, уже не выражающее ничего, тоже в синяках и побоях, разбитая губа, на которой ещё осталась засохшая кровь, припухлые веки, ничего не выражающий взгляд, из-за чего складывалось ощущение, что она и впрямь мертва. Однако, ещё нет. Мужчина грубо вдавливал её в стол, ни капли не щадя. Последний толчок и долгожданный экстаз, если его ещё можно так назвать. Дрянную шлюху до того растрахали, что былого удовольствия она уже не приносила. Он даже не стал с ней церемониться, сразу же вышел из неё и спихнул со стола, как какую-то вещь. Сероглазый ребенок наблюдал за этим процессом с огромным интересом и даже непониманием. Взгляд переходил то на девушку, то на мужчину в шляпе. Кенни заметил это, да что там заметил, он прекрасно знал, что за ним наблюдают, причём в открытую, и уже застёгивал ширинку, взглянув на ребенка, сказал: — Запомни, Феликс, не становись тупой грязной сукой, иначе с тобой будет то же самое, — он пнул ногой тело девушки, которая ещё дышала, — Всегда слушайся папу. С этими словами он достал свой мясницкий нож и, схватившись за патлы девушки, перерезал глотку. Просто так, в одно мгновение, будто это обычное рутинное дело, отчего сразу же во все стороны хлынула кровь. Будущий труп лишь успел поскулить один раз, и то, не громко так, хрипловато. Феликс, спокойно наблюдающая за этой картиной, слегка нахмурилась и кивнула в ответ. «Опять убираться придется.» Кровь нынче трудно сводить с деревянных прогнивших досок, да и, к тому же, надо очередное тело закапывать. Ну не мог он убить её где-нибудь вне дома? Ну вот серьёзно? А если вовремя не уберешься, так ещё чёртов труп вонять начнёт. Как она устала от этой работы — постоянно прибирать после очередного убийства. Однако, убивал только старший Аккерман, Феликс же не довелось этого сделать ещё ни разу. А каждый раз, когда просила у отца разрешение, тот отмахивался, мол, мала ещё. Может, сероглазая бестия и была всего-навсего двенадцатилетним ребёнком, но, чёрт подери, держать уверенно блядский нож в руке научилась раньше, чем ходить. Кенни это сам прекрасно знал, сам ведь учил, но он также понимал, что мелкая, хоть с ножом управиться и сможет, но силёнок вдавить этот нож поглубже да по-жёстче у неё не хватит. Хоть соплячка и старалась угодить отцу, всё равно, факт оставался фактом, сила ещё не пробудилась. Раздумья Феликс в одночасье прервал отец, подойдя к ребёнку и грубо потрепав по её непричёсанной голове, обронил: — Умная девочка. В большом красивом зале, с высоким потолком и огромными окнами, которые обрамляли дорогие бархатные шторы, убранные к краям, с большими картинами в золотых рамках на стенах цвета бледной морской волны, лилась музыка. С десяток людей играли на скрипках, контрабасах и рояле, во главе стоял дирижёр. Однако, люди старались напрасно, никто из присутствующих не оценивал это. Кто-то напивался, кто-то сплетничал, но никто не слушал льющуюся мелодию. Старые, грязные тщеславные сенаторы, управляющие страной, домогались до молоденьких девушек. Несчастные дамы, их жены, кидали друг другу фальшивые улыбки, в мыслях проклиная друг друга, сгорая от зависти и ненависти. Так и проходили политические заседания, на которых решалась дальнейшая судьба человечества. На троне, украшенном красными, как кровь, рубинами и янтарными цитринами, восседал, словно тряпичная кукла, король. Его мысли были столь же примитивными, как и у пьяницы старого борделя. И никто не слушал музыкантов. Кроме одной девочки, примерно лет двенадцати, в великолепном дорогом наряде, с завитыми светлыми локонами. Она была так красива и ухожена, что напоминала куклу, новую куклу, которую только достали из коробки. И даже её безжизненный, холодный взгляд говорил об этом. Очень странно в таком возрасте иметь подобный взгляд. Глаза детей должны быть беспечными и наивными, однако, вряд ли она уже была ребенком. Это была её маска, которая в будущем ей очень пригодится и снимать её она уже никогда не станет. Но в душе у этой маленькой девочки с маской безразличия бушующим штормом разливался целый океан восторга. Её очень удивляла эта музыка. Она не понимала, как из кусков дерева с натянутыми верёвками можно извлекать массу красивых мелодий. Девочка стояла около оркестра уже минут двадцать. Музыканты даже начали косо поглядывать на неё. — Здравствуй, — из состояния транса её вывел мужской, писклявый фальцет. Она повернула голову в сторону этого голоса. Около неё стоял мужчина, лет пятидесяти пяти, от которого веяло дорогим алкоголем. У него было большое, заплывшее жиром красное лицо, огромный нос картошкой, маленькие глаза, широкий лоб, переходящий в залысину, кривые жёлтые зубы, которые он оголил в улыбке, одним словом, очень противный человек, находиться рядом с которым, Наото желанием не горела. — Не хочешь пойти со мной? Я подарю тебе большую, красивую куклу, — не дожидаясь ответа, он бесцеремонно схватил девчонку за хрупкое запястье и потащил к одной из дверей. «Что? Теперь я?» — пронеслось у неё в голове. Она не видела смысла кричать, вырваться или бежать, ведь здесь все вот так просто идут, значит, так нужно, так правильно. От горничных до статных дам, все они уходят с такими же противными мужчинами. Они удалялись всё дальше от того оркестра, и океан восторга уже походил на штиль. Правильно ли это? Конечно, нет. Но эта девочка об этом не знает, ведь не видела ничего другого…

***

Узкий безлюдный переулок, три одинокие фигуры… и перекати поле. Переулок, надо сказать, был довольно-таки длинным и тихим, до того тихим, что в ушах звенело. Хотя, это странно, казалось бы через пару метров город, наполненный шумом и гулом людей, близ стена Мария, как самое оживлённое место, тем более в обеденные часы. А тут нет, тут тишина, изолированная зона. — Давно не виделись, я аж соскучилась по тебе, — нарушив тишину, оскалилась сероглазая. Чёрт, чудовищная акустика, аж эхо слышно. — Ну, так иди, обними отца, — рассмеялся Кенни и слегка отдернул край плаща, так, что оголился пояс на котором красовался ствол, — только аккуратно, а то глядишь, и пристрелить могу. — Давай без прелюдий, — прервала Наото, — здесь, знаешь ли не лучшее место для разговоров. Ей как-то не особо хотелось разговаривать о том, как они по нему «соскучились», нужно было просто понять, почему этот больной ублюдок всё не хочет оставлять их в покое. Может старику снова понадобились рабочие, те, которые идеально выполняют любую грязную работу, да и к тому же бесплатно. Но ведь он мог всё сделать более скрыто, зачем уж тревожить палату короля? — Дорогуша, а ты по мне не соскучилась? — мужчина проигнорировал вопрос, обратившись к Хартман. — Тц, скажешь тоже, — взгляд Наото помрачнел и, если секунду назад он был сосредоточенным, то теперь он точь-в-точь напоминал взгляд капрала, на которого вылили помои. В общем, ненависть с отвращением в одном флаконе, — лучше ответь зачем палату короля тревожить ради нас. — С этих ленивых ублюдков не убудет, — на его лице возникло отвращение. — Райс в курсе твоих выходок? — продолжила она. — Райс? Да плевать на этого трусливого подонка, — Кенни сплюнул, — тебя разве это сейчас волнует? — и вновь оскалился. Пока вопрос висел в воздухе, девчонки уже начали оценивать ситуацию в переулке. Одни они, как же. Нельзя было сказать что это западня, но в тоже время находиться здесь было небезопасно. Ибо этот участок был нашпигован подручными Кенни, а те, в свою очередь, вооружены. Складывалось впечатление, что они с Феликс, прям такие опасные преступники, для поимки которых разработали целую стратегию. Но, на самом же деле, всё было куда проще. Они всегда просто следовали за ним, с недавних пор… — Если хотел поболтать, ты же знаешь, мы с радостью, — начала Феликс, — но, какого хрена ты не допустил нас к вылазке?! — тон мгновенно изменился, она буквально выкрикнула эту фразу. Изначально, как только младшая Аккерман завидела до боли знакомый силуэт на горизонте, возникло дикое желание вцепиться ему в глотку. Пускай родной отец, он ведь обещал, — десять человек значит, да? Недооцениваешь нас? — продолжила она тем же тоном. — Заткнись, шкет, ты, походу, забыла, что и одного меня хватит, чтобы вас уложить, — он заправил руки в карманы. — Я бы на твоём месте не была так уверенна, Кенни, — блондинка наклонила голову в сторону, — сам подумай, за годы работы на тебя, опыта-то поднакопилось, а ты, сам знаешь, не молодеешь, — Аккерман немного нахмурился. — К тебе отдельный разговор, дорогуша, — мужчина сделал шаг в её сторону, тем временем, Хартман была не подвижна, подобно статуе. Она не боялась его, знала ведь, случись что, он все равно её не убьёт, не в его интересах. Стоп, интересы? — Чёртову книгу я нашёл, — он оскалился. — Вот оно как, что ж, поздравляю, — съязвила девушка, — а от меня-то что требуется? Прочитать не можешь? — саркастично отозвалась Наото, встретившись с ним взглядом. Нет, Кенни не был зол, его даже не раздражал подобный тон, — хотя, постой, где ты её, говоришь, нашёл? Блеф. Он всё ещё не нашёл блядскую книгу. Кенни быстро схватил её за шею правой рукой, когда ему уже надоела дерзость девушки. Хартман тоже среагировала, однако тщетно, кинжал, котрый она направила в сторону Кенни, так и не достиг адресата, он перехватил её руку и сжал слишком крепко, что блондинке пришлось отпустить нож. Её руки придвинулись к шее, чёрт, слишком грубо, слишком сильно сдавил. — Соплячка, в школе, где ты училась я был и учителем и директором, — можно было слышать как он гаденько ухмыляется. — Да что ты говоришь? — Феликс без дела не стояла, она приставила пистолет к его виску — Если ты не забыл, я тоже Аккерман, и вы, смотрю, немного отвлеклись от темы и про меня забыли. — Тц, с тобой разговор будет ещё, короче, шкет, — он отпустил Наото, блондинка слегка закашлялась, ибо у жнеца была просто чудовищная хватка и развернулся так, чтобы пистолет был нацелен прямо меж глаз, — Феликс сняла его с предохранителя. — А может мне застрелить тебя прямо здесь и сейчас, твои псы все равно не успеют, не стоит недооценивать мою быстроту реакции, отец, — она была предельно серьезна. — Так чего ты ждешь? Давай стреляй, — расхохотался Кенни, да так, что практически слышно было на весь переулок, — ну давай же, чего медлишь? — Ты обещал мне, ты сказал, что после этого задания мы свободны, мне было плевать на всё, вплоть до этого момента, я, — Феликс не успела договорить, старший Аккерман схватил её за руку, в которой она держала пистолет, брюнетка нажала на курок, но пуля с грохотом пролетела в воздух, а пистолет упал. Кенни зажал слишком сильно, а затем попросту врезал со всей дури ей коленом в живот. Феликс едва сохранила равновесие. — Дура, — усмехнулся он, — мне плевать, сдохнешь ты на этой вылазке или где-нибудь в подворотне, просто знай одно, куда бы ты не пошла, я смогу отыскать тебя везде, — он выдержал паузу, и, улыбнувшись во все тридцать два, продолжил: — ох, только не говори, что ты наивно надеялась избавиться от меня в этом легионе пушечного мяса для титанов, и да, если бы я захотел, перерезал бы глотки вам обеим прямо тут, даже никто бы и не заподозрил, вы, соплячки, слишком много знаете. — Так почему бы тебе так и не сделать? Чего медлить-то? — послышался голос Хартман, которая все ещё держалась за шею. — Время ещё есть, а тебе лучше держать свой паршивый язык за зубами, пока я не отыскал книгу. Иначе, сама знаешь, — Кенни вновь ухмыльнулся бросив на неё взгляд, — Рад был повидаться, — он засмеялся и просто развернулся. Силуэт начал стремительно отдаляться, исчезнув также внезапно, как и появился. Вот так всё просто, пришёл поболтать, так сказать. Для него это было не более чем обычным разговором. А столько ажиотажа.