Сарада
Вернёмся к событиям 31 марта. Страна Огня. Деревня, скрытая в Листве.
Комнату освещал лишь ночник. На разрисованной когда-то стене виднелись детские рисунки, старые фотографии и плакаты. У двери стоял большой книжный шкаф. На ковру расположился маленький щенок по кличке Рожок. Хозяйка его не спала. Она лежала в кровати и, устало хлопая ресницами, слушала размеренный тик часов. В голове промелькивали события этого вечера. И тут и там весёлые гости, тёплые слова и громкие объятия, странные смешные конкурсы и большой праздничный стол, освобождающийся от еды с каждой минутой. Сарада думала о маме. О том бессильном и удручающем разговоре с Хокаге, подслушанным ранее.«Желтоволосый мужчина покачал головой. — Сколько ты приняла? — Он спросил беспокойно. Вопрос остался без ответа, и его пришлось повторить. — Три, — женщина ответила слабо. Лицо её было повернуто к стене. — Не думал, что ниндзя-медик может совершить такую глупость. Ты же знаешь, что в день нельзя превышать и одной, — тот злился. — Наруто… — Сакура хотела было заткнуть его, но вдруг не смогла продолжить фразу и остановилась. Совсем не по причине слабости. Она просто поняла, что для Наруто, сколько бы их не отделяло друг от друга, это всё ещё оставалось важным. Сакура всё ещё оставалась нужной. — Ино пришлось нехило постараться, чтобы откачать из тебя эту дурь. На кой-хер, скажи мне, ты съела эти пилюли? С жизнью захотелось распрощаться? Теперь Сараде было ясно — мама и Седьмой были связаны особыми чувствами. Он не был просто товарищем. Он не был просто другом. Он был для неё кем-то более близким. — Это всё было ради Сарады… — Сакура выдавила из себя улыбку, — Да, представляешь, я вот так по-идиотски подставила свою жизнь под угрозу ради своей же дочери. Сарада пыталась справиться со вставшим комом в горле. Нет, не надо было ей слышать этого. Слушать. Подслушивать. — Это глупо… ведь никого, кроме меня, у неё больше нет… — Не говори так! — Седьмого, кажется, это зацепило, — Глупая!.. Вы оба… глупые. Что ты, что Саске. Полные дураки, — он сложил руки на груди и хмыкнул, — И как я мог упустить то, насколько ты стала на него похожа со дня вашей свадьбы? — Наруто, — голос Сакуры дрожал, — Ты совсем не понимаешь. Не известно, когда… когда Саске-кун… закончит свою миссию… И закончит ли вообще… — Дура! — мужчина вскричал, улыбаясь, — Вот когда Саске вернётся, я расскажу ему, как ты тут драматизируешь. И тогда он точно больше не оставит вас. Никогда.»
Сарада утёрла выступившие слёзы. Она наконец осознала чувства мамы. Разговоры об отце всегда приносили ей боль. А та скрывалась за фальшивой улыбкой. И Сарада, даже не понимая этого, позволяла ей испытывать боль снова и снова, вновь напоминая о нём. Девочка повернула голову. Взгляд её остановился на письменном столе. На нём красовались коробки всевозможных цветов и размеров. Это были подарки. Их было много. Но какое-то непонятное ощущение ненужности оставалось за ними. Здесь не хватало чего-то. Чего-то, что придало им гораздо более высшую ценность. Какой-то важной части. Маленькой или нет… С ленточкой или без… Какой бы она была? Чего ей так не хватало? Питомец вдруг резко встрепенулся. Он кинулся к окну и тонко залаял. Сарада недоуменно встала с кровати и сделала пару шагов к окну. В какой-то момент ей стало страшно. Она откинула занавеску и облегченно вздохнула. На подоконнике сидел ястреб. Девочка хотела было задернуть штору обратно, но осеклась. Это было не просто животное. Это был призыв. Сарада осмотрела птицу, но ничего не нашла. Тогда девочка поднесла руку к клюву. С пару секунд из него вылез маленький свиток. Она сжала его в кулаке и внимательно посмотрела на птицу. Та оставалась на месте. — Кыш, — Сарада сказала, — Ты сделал свою работу, — ястреб продолжал сидеть и наблюдать. Девочка махнула рукой и оставила птицу в покое. Когда она увидела на свитке адресование, изумилась. «Сараде» Девочка быстро подошла к туалетному столику. Рукой нащупав стул, она села. Развернув свиток, принялась читать: «Здравствуй, Сарада. Прошло много лет с тех пор, как мы с твоей мамой впервые увидели тебя. Тогда ты была совсем малышкой, и я, взяв тебя на руки, признаться честно, немного испугался. Но несмотря даже на то, что с каждым днём я всё более убеждался, что никогда не смогу причинить тебе боль, я всё-таки сделал это. Я просто отсутствовал в твоей жизни, так и не сумев стать отцом. Сакура просила… нет, в последнее время, она умоляла меня прийти… однако я… не смог. И ты никогда не вспомнишь, как мы вместе наряжали ёлку в Рождественский вечер; не вспомнишь, как мы убирали дом и готовили индейку, пока ждали маму с работы; как ты задувала свечки на моём Дне Рождения; как я впервые отводил тебя в Академию и как гордился тобой за успехи на тренировках; как я просил прийти к девяти, а потом ставил в угол, потому что ты вернулась ночью. Первые ссоры, первые обиды и страхи за тебя. И первые цветы в качестве извинений. Я не надеюсь, что ты простишь меня. Будь я на твоём месте, я бы тоже не простил. Я не надеюсь, что для меня найдётся место в твоём сердце. Это уже случилось с твоей мамой. Я попрошу тебя о другом. Просто позволь мне быть твоими глазами. Я путешествовал всю жизнь, но мне так и не довелось увидеть, как ты растёшь. Я буду смотреть, как сменяются лета и зимы, и оберегать вас с мамой. Я всегда буду рядом. Я всегда буду любить вас. Отец.» Листок выпал из рук Сарады.«Отец»
Письмо закончилось кровавым пятном. Сомнений не было. Он больше не придёт. Это было в последний раз. Сарада подняла глаза. За пеленой слёз виднелось отражение. Две светящихся красных точки исследовали Сараду, пока сознание наконец не вернулось к ней, и она не поняла, что эти глаза — глаза её отца. Того ослепительно красивого мужчины с фотографий, которые мама хранила в большой шкатулке. Того человека с невероятно длинной и сложной историей, окончившейся одним маленьким пятном крови на листке. Нет, его история ещё не окончена. Сарада простит его. Она позволит жить ему в своём сердце. И он станет её глазами. Столько всего ей хотелось сказать, столько всего она хотела спросить, но уже больше никогда не узнает этого. Она не узнает, насколько в действительности Саске Учиха любил свою семью. И через мгновение просто уснёт.***
Ястреба уже давно не было. На подоконнике лежал букет камелий и открытка с подписью: «Первые цветы в качестве извинений. Моей дорогой Сараде».
