Верность на веки веков

— Куда это ты направляешься? — раздался очень подозрительный голос вездесуще Спасительницы, когда Киллиан Джонс направился в ближайшие кусты. Высокий темноволосый мужчина с вечной щетиной оглянулся, оглядел мирную картину: все спали на удобных матрасах, а Белоснежка с мужем устроили над своей импровизированной постелью ещё и навес из ткани, будто бы очень соскучились по королевским кроватям с балдахинами. Тьма и лунный свет, переплетаясь, делали всех спящих или делающих вид, что они спят, похожими на призраков. А тёмные волосы Регины, уткнувшейся лицом в подушку вообще превращали её голову в сплошную кляксу, чёрную тень. — Отлить, — коротко и ёмко отозвался он с чарующей улыбкой и своим обычным лукавством красивого мужчины, — хочешь составить мне компанию, милая? — игриво добавил он. Эмма фыркнула и отвернулась: — Я слежу за тобой, пират! — Только, пожалуйста, не тогда, когда я делаю свои грязные дела в кустах! — буквально взмолился он и ломанулся в чащу, но не как буйвол, привлекающий внимание топотом и разрывая джунгли на части, а как хитрая и ловкая змея, которая скользит так, что её и не замечаешь. Так, что ни один листик и ни одна веточка не шелохнутся. Он встал возле дерева, возле едва заметной тропы, вьющейся среди густой тропической зелени, и даже не вздрогнул, когда из плотной занавеси деревьев и оплетающих их вьющихся растений вытянулась тонкая, но сильная мальчишеская рука и потащила его за собой. Конечно, это был Питер Пэн. А кто же ещё мог хозяйничать на его острове? И точно знать месторасположение всех чужаков, будь они самыми могущественными волшебниками на свете. И даже светлыми спасителями всего живого. Они мчались, словно легконогие гепарды, скользя словно одновременно сквозь время, а не только сквозь пространство. — Вот мы и пришли, — Питер указал рукой на дерево, которое в этот раз стало его убежищем. Он легко взлетел на высокую и толстую ветку, а Крюк, тихо ругаясь, использовал силу натренированного тела и крюк, которым было удобно цепляться, чтобы очутиться наверху. Прямо на ветвях располагался небольшой и уютный деревянный домик с открытой террасой. Часть дома уходила в толстый ствол дерева. Хотя Киллиан предполагал, что магия расширяет пространство, так как никогда не мог понять, как комната обычной величины могла поместиться внутри даже самого толстого дерева! — Чай, кофе, травяной напиток, ужин? — с лёгкими нотками издёвки предлагал Пэн, устроившись верхом на деревянном стуле, словно собирался сыграть в какую-то детскую игру и попрыгать на нём по веранде. — Сколько у меня времени? — напряжённо произнёс пират. — Эмма не должна догадаться, у неё на меня зуб. Пожалуй, даже все зубы, включая запломбированные. Не говоря уже про её батюшку, который меня ненавидит, и тёмную королеву, которую они очень мудро захватили с собой, используя как оружия массового поражения… Пользуясь её любовью к Генри, — Киллиан поморщился. — Знаешь, ненавижу, когда светлые ведут себя почти как я. Так как я — пират, а они — нет. — Ну да. держать возле себя серийную убийцу, делая вид, что та вот-вот станет образцом добродетели — неплохой такой, стойкий самообман. И ханжеское лицемерие. Сколько я видел Светлых, они всегда вели себя примерно как и Тёмные, только показательно посыпали головы пеплом после каждого убийства и каялись. Только их жертвам от этого легче не становилось, — Пэн усмехнулся. — У нас будет много времени. Столько, сколько я захочу. Во-первых, — он прыгнул вместе со стулом и ловко приземлился почти рядом с пиратом. Тот вздрогнул и прижал его к себе на инстинктах. — Осторожнее, Пэн, а то столкнёшь нас обоих вниз. А я, в отличие от тебя, летать не умею. А вот падать и разбиваться — вполне себе. И что во-первых? — с интересом спросил Киллиан. Лицо парня в лунном свете и в переплетении теней, как ни странно, выглядело живым и настоящим, совсем непохожим на те наполовину призраки, в которые превратилась его компания, стоило только ночи мягко уронить на них чёрную вуаль с бриллиантами звёзд. Это лицо, несмотря на неправильные, резкие, в чём-то даже нечеловеческие черты, казалось удивительно прекрасным. А зелёные глаза, которые время от времени вспыхивали неземным светом, придавали его красоте почти девичье очарование. Пират подумал, что если бы Питер разгуливал в Сторибруке, его могли бы даже принять за хрупкую девушку с короткой стрижкой и гибкой мальчишеской фигурой. — Во-первых, я по тебе соскучился, — без обычных капризных ноток избалованного ребёнка, выросшего в королевской семье с золотой ложкой во рту и бриллиантом размером с кулак в заднице — как его когда-то вслух охарактеризовал пират — произнёс он. На столе, словно по волшебству — хотя да, согласно велению магии Питера — появился почти игрушечный сервиз. Но чай в маленьких чашечках пах одурительно. А крошечные канапе в длинной тарелке так и просили, чтобы их сожрали немедленно. Киллиан выругался, упомянув тысячу чертей и русалок в одном предложении, когда Питер взял в руку чашку и принялся пить чай, как самый обычный человек. Но видеть эти нежные губы на краю чашки, обхватывающие тончайший фарфор, было уж слишком крутым испытанием на прочность. Питер глянул на него лукаво. — Поешь, а потом я сделаю с тобой всё, о чём ты только что подумал, — с поддразнивающей усмешкой протянул он. — Нас никто не побеспокоит, — с нажимом сообщил он. — Можешь расслабиться. Хотя я знаю, ты всегда начеку. Даже когда лежишь, распластавшись на кровати, а часть моего тела входит в твою задницу. Киллиан, который как раз решил попробовать маленький бутербродик с сыром и колбасой, подавился и закашлялся. Питер похлопал его по спине, обтянутой чёрной кожаной курткой, распахнутой на груди. Покачав головой, он набросился на лёгкие закуски, так как понимал, что Питер — это Питер. И надеяться, что он будет обычным, или, не дай боги, скучным — не следовало. — Ты так спокойно об этом говоришь, — подлив себе ещё чаю из маленького заварничка, — произнёс Джонс, вглядываясь в лицо собеседника. — Ты так что, похищаешь мальчиков, чтобы устраивать оргии?! Парень откинул голову и расхохотался, да так громко, что какая-то птица, которая сидела на ветке сверху, с шумом слетела и удрала подобру-поздорову. — Что, давно хотел спросить, но боялся, да? — лукаво заметил он, чуть склонив голову к плечу. — Тебя все боятся, — пожал плечами Киллиан. — Я — не исключение, — уже серьёзно добавил он, заглядывая ему в глаза. — Я стоял рядом с Корой, рядом с Региной, с ними обеими, даже с Крокодилом, — он поморщился. — Хочешь сказать, что я страшнее их всех, да? — явно забавляясь спросил Пэн. — Да, — честно признался Киллиан. — Хотя вроде бы на вид обычный пацан, из тех, кто хорошо бегает, но в ближнем бою ляжет после первого же сильного удара. — Нам нужно будет поговорить — и серьёзно, — сбросив с лица лукавство, словно сняв маску, произнёс Питер. — Но сейчас я хочу развлечься, а не обсуждать мои коварные планы. А то, часом, они достанут меня до печёнок ещё до момента их воплощения! Сходить в нормальный сортир и принять душ в душевой стало ещё одним моментом блаженства для пирата, который привык приводить себя в порядок, в отличие от его дружков, которые могли не мыться месяцами. Заколдованный дом был очень похож на самое обычное жилище, даже современное. Киллиан понятия не имел, где Пэн этого нахватался — наверное, когда в Лондон летал — но ему нравился комфорт. И гели для душа, и шампуни для волос. Он захотел побриться, увидев бритву, но вспомнил о конспирации. Если то, что он вдруг стал чище, чем был, гоп-стоп компания могла не заметить, то уж бритую морду точно бы обнаружили! Из небольшой ванной комнаты он вышел обнажённым. Питер ждал его в спальне… Точно так же без всего. Ему внезапно подумалось, что уж в таком виде никто не примет его за ребёнка. Худощавый юноша, но с широкими плечами и тонкой талией, с начинающейся оформляться мускулатурой. С потрясающим телом, которое всегда манило его. После того, как он влюбился в блеск дивных глаз и хитрую ухмылку мелкого гадёныша. Который на острове избаловал сам себя, восполняя счастливые воспоминания, которых, как подозревал Киллиан, у того в детстве не было. Джонс очень удивился, когда Питер привлёк его к себе, не затушив свечи в золотом подсвечнике, стоявшей на деревянном столике возле разобранной постели. И когда поцеловал в губы. У Питера вообще было куча заморочек в интимном плане. Он обожал его дразнить, щекоча дыханием шею и мочки ушей, но почти никогда не прикасаясь губами. Он редко целовался, словно этого вовсе не любил. И обычно сразу толкал его на кровать, заставляя перевернуться спиной к нему и встать на колени. И приступал к делу… Хотя то, что спина, плечи и бёдра являлись у него эрогенными зонами, примиряло его с таким развитием событий. А когда он не смотрел ему в глаза, Питер действовал довольно развратно и не скупился на поцелуи, лаская его тело сзади. А руками ловко орудуя там, где нужно. Так что он никогда не был неудовлетворённым. Но в этот раз Питер решительно глянул ему в глаза, больше не беспокоясь о том, что Киллиан видит его эмоции. Настоящие, а не маску, а под маской ещё одну маску. В такие моменты, как и многие мужчины, Питер Пэн не умел притворяться. Или просто не хотел. Не считал нужным. Не с ним. Когда их губы соприкоснулись, Киллиан вздрогнул всем телом, и ощутил, как сердце забилось. Даже сильнее, чем в тот ужасный день, когда он разозлил Питера, довёл до белого каления, сам не зная, что на него нашло. В приступе безумия и бешенства. И тогда Питер вырвал его сердце. Но затем быстро заснул обратно. И даже извинился! И тогда он заслужил свой второй поцелуй от Его величества повелителя Нетландии. Первый поцелуй он заполучил, когда Питер соблазнял его… В их первый раз. Тогда он сопротивлялся почти по-настоящему, так как, несмотря на разгульную жизнь пирата, никогда не разделял ложе с мужчинами. И на его корабле никто и никогда и никого не насиловал. Ибо пойманного на подобном преступлении Киллиан убивал своими руками. У них на корабле никогда не было юного юнги, нанятого специально для этих целей… Чтобы развлекать капитана, а иногда и его первого помощника, пока корабль разрезает носом моря и океаны, а женщины в округе не наблюдается, кроме русалок. Которые всё равно к этому непригодны, так как ещё большие стервы, чем современные феминистки.