Верность на веки веков

Луна серебрила волосы Питера, словно в русых волосах появилась седина. Тот склонился над ним и бездумно поглаживал его грудь, разглядывая его. Они оба отлично видели в темноте, так что погасшая свеча не служила помехой, чтобы видеть друг друга. — Мне страшно, — вдруг вырвалось у Крюка. Он заставил себя не отводить взгляд от лица Питера, который терпеть не мог слабостей. Чужих, потому что свои он так тщательно скрывал за многочисленными масками, что их никто и никогда не видел. — Храбрый пират боится? — заломил брови парень. — Я боюсь за тебя, придурок! — вырвалось у Киллиана. Ему в очередной раз захотелось провести с Питером воспитательные работы, как с обычным подростком. Отшлёпать его рукой, а потом и ремнём, чтобы хоть так дошло, в какие опасные игры этот стервец играет. — Мы оба ставим на кон свои жизни, — пожал тот плечами. — Хотя у тебя привычка выживать даже без магических сил отточена до предела. — Или ты сомневаешься во мне? — слегка угрожающе поинтересовался он. — Нет, но любой пистолет даёт осечку, а сильный всегда может встретить того, кто сильнее. А толпой пинают даже льва! — воскликнул Киллиан, жестикулируя покалеченной рукой, с которой успел снять крюк ещё до того, как стихия страсти захватила его целиком, не оставив ни одной связной мысли. — Однажды я встретил труса, легко отбил у того любимую жену и заставил его унижаться. Мне казалось, что это забавно. Я думал, что непобедим. Но в итоге лишился руки и Милы. — Ты по-прежнему любишь её? — выражение лица Питера было нечитаемым. — Разумеется, нет! — воскликнул Киллиан. — И я даже готов отказаться от мести, лишь бы в очередной раз выжить. Глупо сражаться с тем, кто тебя намного сильнее, — пояснил он, поморщившись. — А за Генри ты, значит, не сильно переживаешь? — хмыкнув, уточнил Питер. — Пф! — фыркнул в ответ пират. — Прямо ночами не сплю и кушать не могу! И в те минуты, когда ты меня оприходовал сегодня ночью, я, конечно, думал только о бедном мальчике, — язвительно и зло отозвался Киллиан. — Я. Всегда. На. Твоей. Стороне! — зарычал он прямо в его лицо, приподнявшись и глядя ему прямо в глаза. Он тяжело дышал, вслушиваясь в молчание собеседника, того, кто стал ему безумно дорог, и пытаясь понять о чём думает этот чёртов юнец, у которого вместо мозгов взрывчатка, которая постоянно срабатывает. — Я затеял это всё, чтобы добыть сердце Генри, — сознался Питер. — Знаешь, многие считают, что сердце — равно любовь. Равно душа. Это не совсем так. Любой человек может жить с чужим сердцем. Моё сердце почернело и уже никуда не годилось, — сознался он с горечью в голосе, махнув рукой, будто пытаясь отстраниться от надвигающейся беды. — Питер Пэн, ты — скотина, быть может, даже серийный убийца, возможно просто больной на всю голову тип. Но ты не бессердечная тварь! — вырвалось у Киллиана. Обычно он привык сдерживать эмоции, находясь рядом с тёмными магами. Те ведь могли спокойно вырвать сердце лишь из-за косого взгляда, лишнего слова или прихоти. Но с Питером «крышу» у него срывало капитально. — Так вот, — продолжил тот, мимолётно улыбнувшись ему, — мне было нужно сердце истинно верующего. Чистое и непорочное. Чтобы наполнить новой силой магию острова. Знаешь, — он опёрся на локоть, продолжая нависать над ним, — у каждого сильного мага есть слабые стороны. Как и у любого оружия слабые места. Так задумано природой. И Генри ещё и является этим моим слабым местом… Потому что он — мой внук, — сознался Пэн. — Что?! — Крюк едва не подпрыгнул, широко распахнув глаза. — То есть ты, ты… — он начал глотать слова и трястись всем телом. — Да, я — отец твоего Крокодила, — хмыкнув, добавил он. — И я стал магом до того, как тот стал Румпельштильцхеном. — Но как это возможно? — Крюк сел на кровати почему-то уставился ему в район паха. Тот тихо рассмеялся: — Мы с тобой спим не первую сотню лет, а ты до сих сомневаешься, что я — полноценный мужчина? — Да я не… — тот махнул рукой и смутился. — Я думал, ты берёшь к себе на остров только мальчиков, потому что… — Не для этого, — приблизившись к нему и обвив его тонкими руками, прошептал тот ему на ухо, обжигая горячим дыханием. — Сплю я только с тобой, ревнивец. Это ты мне изменяешь в каждой таверне, после того, как напьёшься. И тебе повезло, что ты делаешь это только с женщинами. Иначе я нацепил бы на тебя пояс верности. — А Вэнди? — прошептал Киллиан, ощущая, что шагает по тонкому льду. Волнение сжигало его, заставляло сердце биться, как сумасшедшее. Словно он куда-то бежал на пределе сил. — Какой бы скотиной я не был, я не педофил, — снова прошептал он ему на другое ухо и слегка прикусил, почти до боли, мочку. — Когда-то я был обычным человеком, даже не магом. У меня была жена. И я жил, кстати, вполне порядочной и скучной обывательской жизнью, даром, что в волшебном мире. Хорошо, что ты меня не видел таким… Постаревшим раньше времени и обрюзгшим пропойцей. — Ох, у нас с тобой есть совместное увлечение выпивкой, — ляпнул шокированный до глубины души Киллиан. — Зато я рад, что ты всё-таки человек. А то иногда рядом с тобой становилось жутковато. — Я использовал сына, чтобы добраться до Нетландии. Остров существовал и до меня, — продолжил рассказывать тот. Киллиан даже дышать лишний раз боялся, чтобы не спугнуть неожиданную откровенность. Питер никогда не открывал ему душу. И он подозревал, что вообще никому. Не было у него такой привычки. — А там мне встретился дух острова, Тень. И мне предложили сделку: вернуть юность и наполнить меня магией. Но я был лишь сосудом, пусть в меня налили силы доверху. И я бросил сына, так как у ребёнка не может быть ребёнка, — туманно пояснил он, сделав небрежный жест рукой, будто отгоняя от себя воспоминания. — Конечно, это бред. И я понимал это. Наверное, я должен был стать ходячим артефактом, лишившись любых эмоций, — тот пожал плечами. — Но любой ребёнок наполнен эмоциями, да и я не дитя, как ты заметил. Я был младше, но изменил тело под свои нужды. Пошёл наперекор Тени. И теперь я хочу, чтобы Тень — сдохла. А я остался с силой, но не подверженный чужому влиянию, не прикованный к Нетландии! — воскликнул Питер, сжимая кулаки. — Тень так и так избавилась бы от меня, потому что я вырос. Хоть и остановился на моих шестнадцати. — Чем я могу помочь? — тут же выпалил Крюк, преданно глядя ему в глаза. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, — тот лучезарно улыбнулся ему. — Но я справился. Не люблю затягивать игры, иначе можно помереть со скуки в процессе, — он пожал плечами с крайне довольным видом. И всем своим видом требовал поклонения и восхищения. И Киллиан просто поцеловал его в губы. Сделал то, что раньше не осмеливался. — И что же ты сделал? — всё-таки Крюк хотел услышать весь план, чтобы попытаться найти в нём зияющие дыры. Ведь даже узнав, что его любовник когда-то был человеком и прожил жизнь, а потом и ещё много лет, он понимал, что любой может ошибиться. Ведь и Кора, и Румпель, и Регина ошибались. Но от их ошибок обычно больше страдали другие. — Я вырвал сердце у Генри, — широко усмехнувшись, добавил он. — Тот сам мне предложил, что удивительно! Так поверил, что магия острова погибает, и нужно пойти на крайние меры, чтобы спасти Нетландию. Бедный мальчик так жаждет подвигов и приключений. Он был бы идеальным кандидатом на роль потерянного мальчишки. Даже больше, чем высокомерные и зажравшиеся снобы Дарлинги, — поморщившись, добавил он. — Генри — мёртв? — всё-таки что-то в сердце Джонса дрогнуло. Но протестовать он не собирался, тем более, идти наперекор Питеру. И даже не потому, что боялся идти против него, а потому, что всецело был на его стороне. — Разумеется, нет, — тот пожал плечами, отозвавшись с нотками раздражения в голосе. — Всё-таки он — мой внук. Хотя, знаешь, моя семейка — с обеих сторон — убила бы меня и глазом не моргнув, — с горечью добавил он. — Они предоставили второй шанс моему сыну, злой королеве, но не дали бы мне даже лишний раз вдохнуть. — Я отдал ему своё сердце, — пояснил тот через пару минут молчания. — Простой обмен, никакого смертоубийства. И так как душа Генри чиста, то он сможет его очистить. Он даже не заметит, как сделает это. А я, — он похлопал себя по груди, — заполучил новый источник магии — в себе, а не в острове! — с торжеством добавил он, сверкая глазами. — Боюсь, вся эта компания, которая мечтает тебя линчевать, так просто тебя не отпустит и не простит, — осторожно заметил Киллиан. — Сам знаю, — отмахнулся тот и нахмурился. — Но я создал голема вместо себя. Неотличимого, даже с иллюзией сердца, которое, даже если его и вырвать, способно обмануть даже тёмного мага. Специалиста по вырыванию сердец. А так как я стал намного могущественнее и уже не завишу от магии острова, голем будет существовать и за его пределами. Мальчишки скрылись, на их месте теперь тоже подделки. Я не собираюсь показываться ни сынуле, ни остальным. Я и так их вижу, так как остров всё ещё мой. Я знаю, что они смогут уничтожить Тень и поддельного меня. И моя подделка уничтожит моего сына, — с кривой улыбкой и нотками грусти подытожил он. — Но я, хоть и не обладаю даром предвидения, как мой сын, смог прочесть его мысли, пока он тут. И воспользоваться его умениями. Ведь пока он на острове, он, как и все, лишь моя пешка. Он никогда бы не смог заглянуть так далеко, — самодовольство появилось на лице парня. — И я знаю, что он — сгинет, но не насовсем. И видел, что Нил, мой внук, погибнет, спасая его, вытягивая с того света. И им всем будет плевать, — с горечью и злобой выплюнул он, оскалившись. — Но я не позволю этому свершиться! Парень лёг на кровать, позволив Киллиану прижать его к своей груди. — Я всё-таки позабочусь о моей семье, пусть они меня ненавидят и считают мёртвым. Мне не нужно от них признание или любовь. За магию нужно платить — всегда. Они немного помолчали. Но тишина из напряжённой, пронизанной искрами эмоций, постепенно стала убаюкивающей и умиротворённой. — Что будет с тобой — решать тебе. Я не стану больше тебя удерживать, — Питер развернулся к нему. — Знаешь, почему я избегал поцелуев с тобой? Потому что рано или поздно наш поцелуй мог стать поцелуем истинной любви. Я не хотел приближать тебя так близко. Но я осознал, что нельзя постоянно избегать эмоций. И чувств. И для моего нового сердца это полезно, — он погладил себя по груди. — Если я не собираюсь снова его затемнять. А я этого не планирую. Так что ты решил? — напряжённо спросил он, вглядываясь в голубые глаза капитана. — Раз мы теперь не пленники острова, а ты остался сильным магом, — пожал Киллиан плечами, — то я останусь с тобой. Надоела мне так компания — сил нет! Ты же сможешь сотворить и моего голема? — Могу, — Питер пожал плечами, ощутимо расслабляясь. — Раньше не делал из принципа. Мне даже нравилось по тебе скучать и ждать тебя. И мы сможем следить за происходящим глазами наших подделок. — Теперь я буду целовать тебя, когда захочу, — уверенно заявил Киллиан, прижимая его к своей груди, чтобы тот услышал стук его сердца. — И я тоже, — усмехнулся тот в ответ. И тут же продемонстрировал, как именно. В это время поддельный Капитан Крюк кивнул голему Питера Пэна и возвратился из кустов обратно. Прошло всего пять минут, так что даже и не думающая спать Эмма ничего не заподозрила. Крюк заметил, что поддельный Питер выманил Эмму, чтобы вручить ей карту-загадку. Настоящий Киллиан на какое-то время отключил эту связь, так как ему хотелось сосредоточиться за тем, что вытворял с ним в постели молодой — хоть на самом деле не очень — любовник.