Слова, изменившие его судьбу

Побоявшись использовать зелья, чтобы не сделать хуже — ребёнок мог оказаться магглом, ведь магглоотталкивающие чары на детей иногда не действуют — Северус снял с малыша растянутую футболку и запачканные штаны, чтобы осмотреть на предмет повреждений. Щедро намазав все замеченные синяки и ссадины маггловской заживляющей мазью, перед этим ужаснувшись их количеству, мужчина сделал себе крепкий чёрный чай и принялся ждать пробуждения мальчика. Ожидание длилось недолго, всего минут десять, если не меньше. Едва Северус, выпив кружку чая и решив сделать новый, ушёл на кухню, как из гостиной послышался странный грохот. Бросив недоделанный напиток на столе, мужчина сорвался в сторону звука. — Эм… — увидев темноволосого мальчика, сидящего около дивана, с которого, видимо, упал, зельевар ненадолго впал в ступор, но быстро опомнился и бросился к ребёнку, чтобы помочь подняться и сесть на диван, — Тебе нельзя ещё вставать! Ты пока слишком слаб. Надо отдохнуть и дать организму восстановиться, — сказав всё самое на его взгляд важное, Снейп сел рядом. — Я Северус Снейп. Можно просто Северус, а ты? Мальчик открыл рот и зашевелил губами, будто пытаясь что-то сказать, но, когда изо рта не вырвалось ни звука, очень расстроился, опустил голову и обнял себя руками и зажмурил глаза, закрываясь. — Ты… не умеешь говорить? — нахмурился Северус, на что мальчик только пожал плечами. — Но… сколько тебе лет? Ребёнок поднял на мужчину свои ярко-зелёные глаза и поднял руку с растопыренными пальцами — пять. — Пять? — ещё больше удивился Северус. Он не слишком разбирался в возрасте детей, но мог точно сказать, что мальчик выглядел года на два. Ну максимум — три! Но уж точно не на пять! — И ты не умеешь говорить? — решил уточнить мужчина. Мальчик нахмурился и что-то решительно попытался сказать, но быстро поник, понимая, что ничего не меняется. Северус задумался. Его интуиция вопила, что что-то здесь определённо не так. Что-то не сходится! Но он никак не мог понять, что именно. И тут его будто осенило — дети, даже не умеющие говорить, издают хоть какие-то звуки! Даже непонятное «ааа» или что-то вроде, но не просто молчат! — Ты немой? — осторожно спросил Северус, впрочем, думая, что уже и так знает ответ. И поэтому то, что мальчик яростно замотал головой, стало для него большим удивлением. А то, что, резко остановившись, тот неуверенно кивнул, а потом пожал плечами, повергло его в ещё больший ступор. — Так да или нет?.. — уже не особо надеясь на вразумительный ответ, переспросил мужчина. Ребёнок нахмурился и начал искать что-то глазами. Но, видимо, не найдя, сложил три пальца вместе и провёл ими по столу, стоящему напротив дивана, как бы показывая, что что-то пишет, а после в ожидании уставился на своего спасителя. — Ты умеешь писать? — больше утверждая, чем спрашивая, проговорил Северус. Когда мальчик кивнул, сил удивляться уже не было. В процессе «переписки» узнать получилось не так много, как хотелось бы. Только то, что мальчика зовут Гарри, что до вчерашнего дня он умел говорить, что у него нет родителей и то, что тот совсем не хочет домой. На все вопросы, почему, тот только мотал головой и отрицал все предположения о плохом к нему отношении, хотя его побои — по-другому не назовёшь — говорили сами за себя. Да и то, что ребёнок ночевал на улице, в заношенной одежде явно с чужого — куда большего — плеча, Северус не смог объяснить никак иначе. Выяснив у мальчика адрес его проживания, он решил немного разведать, так сказать, обстановку. Ведь, если мальчика и правда избивают, следует срочно обратиться в органы опеки! Так как ребёнок уже почти засыпал, несмотря на то, что только очнулся, уложить его было довольно легко. На часах было уже довольно много времени, поэтому, повесив на дверь сигнальные чары, мужчина уже во второй за сегодняшний день раз отправился на улицу, что являлось большой редкостью, ведь обычно тот предпочитал проводить время дома — в лаборатории, кабинете или библиотеке. Дойдя до названного мальчиком адреса, Северус увидел небольшой ухоженный домик с аккуратно подстриженным газоном во дворе. Участок выглядел практически так же, как и все остальные участки на Тисовой улице. Лишь цифра четыре на небольшой табличке отличала его от других. Тихо выдохнув, мужчина подошёл к двери и несильно нажал на звонок. Выждав пару секунд, он нажал ещё раз, уже настойчивее. Сначала за дверью не было слышно ничего, кроме противной трели, а затем раздались торопливые шаги. Тихо щелкнул замок. Медленно опустилась дверная ручка. И наконец дверь приоткрылась, являя взору Северуса высокую женщину средних лет. Она была худой как щепка и имела очень длинную шею. Болотно-зелёные глаза хищно смотрели на него. Женщина напомнила Северусу кое-кого из далёкого-далёкого прошлого, но он не хотел делать преждевременные выводы и просто решил, что примет это сходство к сведению. — Кто там, Петунья, дорогая? — раздался откуда-то из недр дома хриплый мужской голос. Услышанное имя только добавило сходства этой женщины с маленькой девочкой из его детства. И только растерянность, лёгкий страх в её глазах, появившийся совсем внезапно, и тихий шёпот «Снейп?» окончательно убедили его в том, что эта Петунья и есть та самая вредная старшая сестра его подруги детства — Лили.