Слова, изменившие его судьбу

Когда Гарри очнулся в первый раз, он сначала и не понял, что происходит. Он отчётливо помнил, как заснул вчера в тёмном тупике. Там было холодно и сыро. И пахло чем-то не очень свежим. Там же, где он очнулся, было светло, хоть и немного мрачно. Плотные тёмно-зелёные шторы не до конца закрывали окно, в которое заглядывало утреннее солнце. Серо-зелёные обои придавали просторной комнате какую-то загадочность. Мебель из тёмного дерева только усиливала ощущения. Сам мальчик лежал на не слишком новом, но довольно удобном диване. Он был накрыт ярко-красным пледом, совсем не вписывающимся в окружающее пространство. Создавалось такое ощущение, будто хозяину помещения просто подарили когда-то этот плед, и до этого момента тот просто пылился в шкафу. «Где я? — пронеслось в голове у ребёнка, — Что… Что происходит?» Внезапно из-за приоткрытой деревянный двери раздался громкий звук. Как будто кто-то поставил на стол что-то стеклянное и тяжелое. «Кто здесь?» — хотел было крикнуть мальчик, но из горла не донеслось ни звука. Не обратив на это ровным счётом никакого внимания, мальчик попытался встать. Навязчивый внутренний голос всё повторял и повторял, не останавливаясь, что не может быть ничего хорошего в доме у незнакомцев. Что нужно было поскорее бежать отсюда, пока кто-нибудь не заметил, что он уже проснулся. Что, если его обнаружат, снова будут крики и ссоры. Резко вскочив, Гарри запутался в пледе и с громким грохотом упал на пол. «Нет!» Страх всё больше заполнял его, но сделать уже ничего было нельзя. Его пробуждение было замечено. Дверь, из-за которой недавно доносились звуки, распахнулась, и в комнату ворвался мужчина. У него были длинные тёмные волосы, сильно выдающийся нос, который, к слову, ничуть его не портил, и, как оказалось чуть позже, когда мужчина наклонился, красивые глаза. Тёмные-тёмные, даже практически чёрные. Они просто лучились беспокойством и участием. Мужчина начал что-то обеспокоенно говорить, но Гарри его почти не слушал. «Северус… Красивое имя. Ему подходит», — подумал Гарри, когда мужчина представился. И очень испугался, когда не смог ответить. Если бы он не ответил на вопросы своего дяди, то ему бы не поздоровилось. Впрочем, ведь именно это и случилось вчера вечером. От страха в глазах защипало, и мальчик поспешно опустил голову, чтобы никто не заметил. «Мужчины не должны плакать! — кричал на него часто дядя Вернон. — Ты не мужчина! — каждое предложение сопровождалось ударом в живот, рёбра или бока. — Мать-шлюха и отец-алкоголик! Неудивительно, что ты ненормальный. С такими-то родителями!» Но Северус не разозлился. Наоборот, попробовал узнать, что происходит, и почему Гарри не говорит. Даже дал бумагу и ручку, когда Гарри попросил. И, хотя мальчик не признался, что дома его обижают, даже наоборот — попытался притвориться, что всё хорошо, ему показалось, что добрый человек не поверил. То, с каким напорством тот спрашивал и с каким недоверием смотрел, говорило само за себя. Но вскоре Гарри снова захотел спать. Он очень удивился этому — только что же проснулся, обычно ему наоборот для сна нужно было меньше времени, чем Дадли или тёте Петунии. Но Северус вроде не был против, и Гарри со спокойной душой снова лёг и заснул, надеясь, что, когда проснётся, будет хотя бы помнить этот чудесный сон. Ведь у него почти не было хороших снов, и каждый такой он старался запомнить надолго. Надеяться на то, что такой счастливой может быть реальность, не имело смысла. Только больше придётся расстраиваться, когда проснётся. Каково же было его удивление, когда, проснувшись, он обнаружил себя на том же удобном диване в той же мрачной гостиной, а из, как оказалось, кухни до него снова доносились тихие звуки, говорившие о том, что за дверью кто-то есть.