Поколение Икс

Прежде чем Чарльз успел организовать поездку в Ричмонд за вещами Мойры, ее квартиру подорвали. — Официально, — неловко добавил Армандо после того, как Чарльз сообщил эту чудесную новость Мойре, — взрыв был вызван утечкой газа. — Думаю, мы все знаем, что это неправда, — криво усмехнулся Алекс. — Мне ужасно жаль, дорогая, — прошептал Чарльз Мойре, — но все, что пережило первый взрыв, было уничтожено в последовавшем за ним пожаре. Мойра пожала плечами, совсем не такая расстроенная, как Чарльз опасался.  — Я не хранила там ничего по-настоящему ценного уже много лет. У меня есть сейф под псевдонимом в Неваде, в котором хранятся драгоценности моей бабушки и несколько фотографий. Я давно поняла, что не стоит доверять ЦРУ вещи, которые мне дороги. — Мы заберем твои вещи из Невады, как только ты полностью поправишься, — пообещал Чарльз. — Спасибо, Чарльз, — улыбнулась Мойра, и ее взгляд наполнился благодарностью. — Ну, а теперь… где же мои племянницы и племянники? Я слишком долго сгорала от желания встретиться с ними. — Они ждут снаружи, — признался Чарльз. — Ты им так же интересна, как и они тебе, дорогая. — Кстати, — небрежно произнёс Шон, хотя все понимали, что он говорит совершенно серьезно, — мы все были бы признательны, если бы ты больше не выполняла никаких секретных заданий в одиночку. Не думаю, что мы сможем снова справиться с таким стрессом. Мойра смягчилась. — Я обещаю, Шон. Все дальнейшие секретные миссии будут выполняться с партнером, который будет меня страховать. — Или десятью, — вставил Алекс. — А как ты относишься к преподаванию? — задумчиво продолжил тему Чарльз. — Вы все такие же смешные, — раздраженно рассмеялась Мойра. *** Китти провела свой четвертый день рождения в крыльях, сделанных из фиолетовой марли и проволоки, бросая блестящие розовые и золотые блестки во всех и вся. Дети ели слишком много сахара, а взрослые смеялись над их выходками больше, чем за все последние недели. Чарльз прекрасно понимал, что с утра уборка после празднеств превратится в головную боль, но яркие улыбки на лицах членов его семьи того стоили. Адам и Мойра быстро нашли успокоение в разговорах друг с другом после спасения второй первым, и их часто можно было найти потерявшимися в глубоких дискуссиях о генетике и о том, как изучения такого рода могут быть полезными для медицинской практики. Чарльз не знал, что Мойру так интересуют эти области, и как-то спросил, почему она не сделала карьеру в одной из них. — Мой отец поощрял меня стать ученым и даже платил за то, чтобы я училась в колледже, чтобы стать генетиком, как я и хотела, — призналась Мойра, — но через два дня после его смерти мой бывший муж показал свое истинное лицо и… положил этому конец. Когда Джозеф погиб в автокатастрофе (он ехал пьяный и врезался прямо в столб), я попыталась вернуться в вуз, но моя мать, которая считает, что женщина, которая не послушная домохозяйка — не женщина, отказалась давать мне доступ к деньгам, которые мой отец посылал для меня, чтобы учиться. Я пришла в ЦРУ главным образом назло ей: она хотела, чтобы я вышла замуж снова как можно скорее. — Если ты все еще хочешь стать генетиком, — сказал Чарльз тоном, не терпящим возражений, — я позабочусь, чтобы ты им стала. — Спасибо, Чарльз, — искренне поблагодарила Мойра, — но я не могу просить тебя об… — Ты не просишь меня, — повторил Чарльз ее слова несколько дней назад. — А я спрашиваю у тебя. Ты хочешь быть генетиком? — Ну да, конечно, но… — Тогда будешь, — настоял Чарльз, — и, пожалуйста, не беспокойся ни о чем из того, о чем, я чувствую, ты беспокоишься. — Спасибо, — прошептала Мойра, и ее глаза заблестели от непролитых слез. — Что собираешься исследовать в первую очередь? — мягко спросил Адам. — Мутации, — быстро ответила Мойра. — Анализ крови показал, что мутанты и люди похожи, но относятся к разным подвидам. Однако мутанты рождаются от человеческих родителей; возможно, генетика сможет объяснить, почему. — Папа! — Ороро подбежала к компании, прерывая их разговор, — Питер забрался на люстру в бальном зале и раскачивается на ней. — О боже. *** По сравнению с днём рождения Китти, который закончился тем, что Питер ненадолго оказался со сломанной рукой (спасибо Богу за исцеляющие способности Адама), первый день рождения квартета два с половиной месяца спустя был гораздо более спокойным (и без несчастных случаев), но все таким же милым. Было просто смешное количество подарков, мороженое с заменителями сахара и в равной степени не имеющий сахара торт, и Шона даже уговорили одеться как Кота в сапогах, чтобы развлечь детей. А потом произошло нечто одновременно удивительное и ужасающее, когда Хэнк подбрасывал Оливера в воздух и ловил его — любимая игра Оливера. Учёный неожиданно повернулся к Чарльзу и объявил удивлённо и заинтересованно: — Профессор, у Олли пробудилась телепатия. — Откуда ты знаешь? — спросил Алекс, прежде чем Чарльз смог собраться с мыслями и заговорить. — Он только что представил мне плюшевого мишку, — возбужденно признался Хэнк, — он определенно телепат. Чувство было почти таким же, как когда профессор посылает нам что-то, у Олли просто другое… ощущение, я полагаю. — Ты имеешь в виду, как телепатия профессора заставляет нас думать о текстурах старых книг и вкусе медового чая с теплом, которое мы чувствуем? — спросил Армандо. — Да, — согласился Хэнк, — у Оливера тоже тепло, но оно напоминает мне запах детского шампуня и текстуру плюшевых игрушек. — Черт, — выдохнул Шон. Чарльз дрожащими руками взял Оливера из рук Хэнка. Ребёнок нахмурился, глядя на него, и вскоре в сознание Чарльза мягко вторгся тот самый образ, который описал Хэнк. Чарльз успокаивающе выдохнул: — Хорошо, малыш, папа подарит тебе ещё одного Тедди. Позже вечером, когда все дети улеглись спать, а взрослые занялись другими делами, Логан нашел Чарльза в библиотеке и всунул ему в руку стакан дорогого шотландского виски. Он рухнул на ближайший стул — из пивного бара, который сам же сюда притащил, — и смотрел, как Чарльз изучает собственную ногу перед огнем в течение нескольких минут, прежде чем заговорить: — Я чувствую запах страха, я знаю его, Чак, и, что особенно важно, этот запах валит от тебя волнами. — Быть телепатом… это не просто, Логан, — Чарльз сделал глоток, чтобы немного успокоиться. — Может быть больно иметь доступ ко многим умам, к которым я могу прикоснуться одновременно без Церебро. Джин… ей нужно стараться, чтобы использовать свою телепатию, но я… я должен стараться, чтобы не использовать ее. Мне легко, как дышать, погружаться в чужие головы, и если Оливер похож на меня… я терял сознание в больших скоплениях людей. — Теперь нет, — заметил Логан, — так что же изменилось? — Рейвен, — прошептал Чарльз, а его сердце, как и всегда, заболело от невозможности проведать свою потерянную младшую сестру, — связь, которую я установил с ее разумом, поддерживала меня в самые беспокойные годы. В конце концов она попросила меня не лезть ей в голову, но к тому времени я уже гораздо лучше контролировал свои силы. Но толпы все еще давали мне испытывать ужасные головные боли от перенапряжения в течение длительного времени. — Больше нет? — и Чарльз узнал, что Логан напрягся от беспокойства только из-за связи, которую имел с разумом этого человека. Он покачал головой: — Я пришел к пониманию, что моя мутация требует, чтобы у меня были ментальные связи. Церебро больше не причиняет мне боли. Видишь ли, раньше, до того, как в мою жизнь вошли мальчики, до того, как появились Мойра и дети, Адам и вы, у меня мучительно болела голова. Мне постоянно приходится работать, чтобы не потеряться в умах других, но связи дают мне… Ну, стену, я полагаю, за которой я могу укрыться. — Если Оливер похож на тебя, то проблем быть не должно. Если он начинает раскрываться в окружении связей, которые тебе нужны, он должен быть в порядке, поскольку его силы становятся сильнее. — Возможно, мне придется создавать их для него, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы поддерживать их самостоятельно, — Чарльз допил виски и налил себе еще из хрустального графина. — Я совершенно уверен, что не был способен создавать эти стены, по крайней мере сознательно, до наступления половой зрелости. Связь, которую я установил с Рейвен, была случайностью, если честно. — Ты никогда не соединялся с матерью? — нахмурившись, спросил Логан. — Нет, — вздохнул Чарльз, — возможно, потому, что инстинктивно, если не сознательно, я знал, что быть так глубоко связанным с ней было бы гораздо хуже, чем просто вредно. Рейвен была всем, что у меня было в течение очень долгого времени, и до нее не было никого. — Ты больше не один, — Логан допил пиво, — и если кто-нибудь из тех, кто тебя любит, скажет что-нибудь по этому поводу, ты больше никогда не будешь один, Чак. И Олли тоже. Можешь на это рассчитывать.