Чем пахнет счастье

      «Раздался громкий свист, и в одно мгновение стая голосистых пташек кинулась в куст сирени, прячась за большими тёмно-зелёными листьями и белыми цветками; пушистый рыжий кот караулил их внизу, недовольно размахивая полосатым хвостом и совершенно не обращая на меня внимания. На моём языке медленно таял приторный вкус клубничного мороженого, а лёгкий порыв ветра… принёс последний в моей жизни аромат, — аромат медовой черемухи и полевых цветов…»

25 мая 20… год

***

      Она шла медленно, размеренным шагом ступая по ровной разноцветной брусчатке, и только прямо. Приятную тишину не нарушали даже птицы, один лишь стук каблуков эхом отзывался от стен сонных трёхэтажных домиков, тикая, словно секундная стрелка, в ритм. Солнце, ещё совсем недавно восходящее из-за горизонта, уже нагревало похолодевшую за ночь дорогу, а чистое небо не предвещало никакого дождя, о котором говорили вчера по радио.       — Зря взяла с собой зонтик, — с улыбкой выдохнула Люси; из окна одного из домов спрыгнул кот с гладкой серо-голубой шерстью и, мягко приземлившись на стоящую рядом лавочку, не очень громко мяукнул в сторону знакомой. — Мяу, Хеппи! — поприветствовала она в ответ питомца, который уже через несколько секунд шёл рядом с ней. — Ты пойдёшь ко мне?       Он промолчал. Хвост, поднятый кверху, чуть заметно вилял из стороны в сторону, задевая каждое низкое деревце на своем пути; утренняя роса бисером скатывалась с листьев вниз: то на блестящую шерсть, то на жёлтый бордюр.       За высоким розоватым домом фотографа уже виднелась покачивающаяся от ветра новенькая вывеска «Pion Red Charm», зазывавшая приезжих гостей и постоянных посетителей в известный на весь город магазин необычных цветов. Вокруг него росли пышные кустарники пионов; красные бархатные бутоны склонялись к земле, но продолжали радовать людей своим видом, хотя почти не источали для них никакого запаха.       Она подошла ближе к витрине; в полутени её взгляд приковала высокая хрустальная ваза, пустующая со вчерашнего вечера и выделяющаяся на фоне остальных своей тяжёлой изящностью.       — Красивая сирень была, красивая. От живой и не отличишь ведь, — за спиной послышался женский голос; в отражении стекла Люси заметила немолодую целительницу с собранными в пучок седеющими розовыми волосами. — Ты придумала уже, чем заменишь её?       — Возможно, — они улыбнулись друг другу и прошли в мастерскую. Хеппи, не дожидаясь угощения от них, побежал к пекарне, где обычно ждёт своего хозяина.       Длинные толстые стебли со звоном коснулись дна полупрозрачной вазы; три нарядные кремовые хризантемы возвысились над азалиями, привлекая внимания уже проснувшихся горожан сквозь затемненную витрину. Некоторые из них даже заглядывали в магазинчик, нахваливая и цветы, и мастерицу, и с приподнятым настроением шагали дальше по своим делам.       По голубому небу проплывали первые облака. На верхних этажах распахивались окна, и летний ветер раскачивал и надувал просвечивающие тюли, трепал прически и поднимал юбки. Мимо проезжавший парень тоже остановился у мастерской: непослушные розовые волосы, почти прилипнув к носу, мешали следить за дорогой; поправив их, он молча посмотрел за стекло, но не на цветы: прямо в глаза девушке, которая так же следила за ним. Нацу широко улыбнулся, махнул рукой и, нарочно медленно сев обратно на велосипед, уехал.       — Ну и когда свадьба? — хохотнула женщина, разливая по фарфоровым чашкам чай.       — И Вы туда же, Полюшка? — Люси заправила выбившуюся прядь волос за ухо и подошла к ней. — Мы с ним и трёх месяцев не провстречались…       Целительница подала ей ложечку, а сама села в мягкое кресло напротив.       — Ишь проблему выдавила! Раньше невесты своих женихов в глаза не видели, только на своих свадьбах знакомились, а вы вокруг да около ходите годами! — она недовольно шикнула и бесшумно отхлебнула горячего напитка, от которого поднимался заметный вьющийся дымок. Женщина не скрывала блаженной улыбки, вдыхая его через нос; прикрытые глаза говорили лишь о том, что ей понравился аромат жасминового чая.       Поставив блюдце на стол, она тихо ойкнула: Люси с интересом наблюдала за ней, но не повторяла её движений, — бессмысленно.       — В любом случае, поторопись. Нацу жених завидный: сильный, семейный и умный. Полгорода мечтает о таком муже, а ты всё никак! — женщина вперилась взглядом в корзинку с анемонами и подложила девушке в блюдце конфет.       — И правда ведь, — та взяла одну карамельку, — но разве я не завидная невеста? Красивая, милая, хозяйственная…       — Скромная, — с намёком кашлянула женщина.       — Скромная, — хихикнула она в ладонь. — Половина города мечтает о такой жене, а он все никак!       Нередко Полюшка приходила к ней перед работой: приносила угощения, чай и болтала по душам, словно с внучкой. И такие разговоры о будущем тоже случались часто, будто намеренно. И передавала сладости для Нацу через Люси, — тоже не просто так.       Собираясь уходить, она достала из плетёной сумки пузатую баночку варенья, которое переливалось на свету бордово-розовыми оттенками, точно жидкий рубин, не имеющий определенной формы, и аккуратно спрятала за кофейными розами, напрасно надеясь, что Люси не увидела его раньше времени, — потому что сюрприз.       — Всё, решила я, что возьму! — в её руках оказался лиловый увесистый горшок с лавандой, внизу стеблей перевязанный лентой для пущей красоты. — Так и чувствую её аромат… И как только ты умудрилась сделать это?       Люси засмеялась, — звонко, от всей души — прикрыв глаза. Незаметно быстро она отрезала свисающий ценник и смяла в руке, чтобы его ненароком не увидела женщина. Вопрос, застывший на лице, заставил её успокоиться и непринуждённо ответить: — Не спрашивайте о стоимости. Это подарок Вам.       Люси не ощущала себя обделенной и не завидовала людям, что с упоением вдыхали очередные духи. Она помнила запах свежей выпечки, раннего утра, грозы и сырости, а в её магазине — хотя этого больше никто не чувствовал — всегда пахло пионами, розой и букетами из полевых цветов. Каждый лепесток для нее испускал свой волнующий аромат с кислыми и сладкими привкусами. А ещё…       А ещё эти совершенные цветы жили вечно. Лишь дотронувшись до холодного фарфора рукой, можно было не без удивления догадаться, — искусственные.       За приоткрытой прозрачной дверью слышался шелест крыльев и громкое курлыканье — местная старушка кидала на брусчатку батон: к ней слетались голуби, отхватывая друг у друга куски побольше и кромсая их на мелкие. Подбежавшая слишком близко девочка спугнула некоторых и, было уж, подрастроилась, услышав ворчливый тон недовольной женщины.       — Аска! — Люси вышла на улицу и присела на корточки, жестами приглашая к себе ребёнка.       Та побежала к ней, распугав оставшихся птиц, и крепко — на сколько она это могла — обняла. В метре от них на велосипеде проехал парень с двумя большими бумажными пакетами в руках, чуть не задев скачащую на месте белую голубку, — Нацу спешил доставить заказ и явно опаздывал, раз даже не остановился перед ними.       По радио играла спокойная песня популярной в последнее время группы; люди всё так же засматривались на витрину, разглядывая новенькие хризантемы, розовую азалию и неизменные пионы, — в точности такие же, какие росли на улице возле входа.       Маленькая Аска училась быстро, уже почти профессионально раскатывая гирьками жёлтые лепесточки своего первого цветка; под ритм музыки кивала головой и иногда подпевала несуществующие строчки, концом проволоки пытаясь проделать дырку в ещё мягкой глине. А Люси следила, заканчивая уже четвертый и оборачивая зеленой тейп-лентой нагретую проволоку.       Неожиданно прозвенел керамический колокольчик.       Белый чайник, розовые чашки на таких же розовых блюдцах с выгравированными на них ромашками; она положила две ложки сахара в чай и подала его подруге. Та вместе с дочерью разглядывала полуготовые лютики и розы с голландскими тюльпанами, которые стояли в вазе на столе.       — И ты сама это сделала? — Биска покрутила в руках стебелёк. Девочка кивнула, с радостью смотря за нескрываемым восторгом мамы.       — Мне Люси только чуть-чуть помогла, когда я лепесточек сломала, а она починила.       Чай был на удивление крепким и не сладким, — по крайней мере, ей так казалось, — но глядя на восхищённые счастливые лица, она не хотела замечать такой пустяк.       Когда они ушли, почти вплотную приблизилось время обеда. Люди, работающие далеко от дома, проходили мимо, в кафе «Bonjour», стоящее по соседству; дни пролетали в одном и том же распорядке, но в каждом было что-то новое и запоминающееся. И сегодня тоже.       Тихий стук по витрине, — будто кто-то хотел привлечь её внимание, а не пакостить; всё равно придётся оттирать стекло от отпечатков пальцев. Она долго смотрела в лукавые глаза хулигана, застывшего в одном положении, но как только моргнула — тот исчез.       — Драгнил! — Люси надавила на изогнутую ручку двери и вышла из магазина, осторожно заглядывая за угол; в полутени верхом на велосипеде прятался кот, а сзади неё кто-то негромко прыснул от смеха.       Нацу сидел на корточках возле клумбы с пионами и хитро глядел прямо в её глаза; рука, которую он прятал за спиной, шевельнулась, и через секунду перед девушкой уже стояла большая квадратная корзинка, накрытая розовым пледом.       — Ну как? Составишь мне компанию?       Они ехали быстро, почти опасно; кирпичики брусчатки сливались в один темно-розовый ковер, не удавалось даже разглядеть лица прохожих, проворно маневрируя между ними.       — Ай! — она ударилась носом о твердое плечо парня, когда попыталась поднять голову; он схватил её под локоть, вынуждая крепче держаться за него, и резко объехал очередную лавочку. Мимо пронеслись пекарня и книжный магазин, чередовались низкие и высокие домики, а холодный ветер со стороны набережной дул прямо в лицо.       Но спина у Нацу была тёплая, надёжная, и пахла она по-родному, — мастерица зажмурилась, не понимая, откуда ей причудился этот запах, исчезнувший в то же мгновение; большая ладонь сжала её запястье сильнее, и Люси положила голову на парня, приобнимая за талию.       Длинная широкая улица сменилась узкой аллеей, над которой, словно по волшебству, парили разноцветные зонтики: зелёные, синие, жёлтые, оранжевые, радужные. Сквозь просветы меж ними пробивалось яркое солнце и блестели молочно-персиковые облака.       — Ты меня сейчас задушишь, — Драгнил сипло выдохнул, и она наконец заметила, как сильно сдавила его руками, когда они свернули с главной дороги.       — Прости… Но куда мы едем?       — Я нашел одно место, оно должно тебе понравиться, — парень сбавил скорость и посмотрел в правую сторону; Люси сделала так же, выпуская из онемевших пальцев смявшийся край футболки. За стеной из зелёных крон деревьев не так далеко виднелась бледно-розовая поляна.       — Лучше держись за меня.       О, эта поляна! Она с первого взгляда полюбилась мастерице, рванувшей в самую глубь розовых цветков сразу же, как велосипед полностью остановился. Нежные бутоны ласково щекотали коленки и ступни, случайно забираясь под подол летнего платья, а снятые ещё на бегу туфли лежали в тени отцветшей сирени.       Люси задорно смеялась, кружилась аккуратно, стараясь не наступить даже на самый маленький росток. Сейчас бы узнать, какой запах именно здесь!       Босые ноги наткнулись на что-то твердое и холодное, а взгляд невольно упал вниз, на серый камень, возле которого одиноко покачивался поздний одуванчик. Она нагнулась за ним, без лишних раздумий срывая махровый стебель; клейкий сок маленькими капельками выступил на месте облома, намереваясь в любую секунду сорваться на землю или испачкать одежду.       Люси осторожно обернулась, поднеся неожиданную находку к лицу. Сквозь пушистую полупрозрачную шапку она увидела парня, стоявшего к ней спиной: он старательно разглаживал каждый уголок пледа, раскладывая на нём стаканы и завернутые в вафельные полотенца ножи.       — Люси!       Глаза на миг закрылись, она подула; лёгкий ветерок подхватил невесомые белые зонтики, летящие в сторону Драгнила, и в этих бликах момент казался ей волшебным, словно из сна. Она улыбнулась, смотря в зелёные глаза, которые с любовью и теплом глядели на неё, и, наслаждаясь каждым шагом, почти вплотную приблизилась к Нацу.       — Я приготовил кое-что для тебя.       Горячие губы мимолётно дотронулись прохладных губ, а большая ладонь осторожно сжала маленькую ладошку. Из-под полуприкрытых век в глазах парня плясали радостные искры. Он выпустил из объятий млеющую мастерицу и отошёл, чтобы не преграждать ей путь.       Люси открыла рот, медленно присаживаясь на расстеленный посреди высокой травы плед: на серебристом подносе стояли две большие тарелки с ещё теплыми румяными оладьями, а с них, переливаясь оттенками всего красного, стекало варенье, принесённое Полюшкой этим утром.       — С ума сойти! Когда ты только успел?       — Пришлось немного потрудиться. Но ты ведь рада?       Она обернулась. Нацу сидел позади, покручивая в руке короткую ножку одуванчика и прикрывая его белой-белой шапкой свою не сдержавшуюся улыбку. Он ждал очевидный ответ на заданный вопрос, и этот ответ был бы ему похвалой.       — Очень… А еще…        — Что «ещё»?       — Я теперь знаю, чем пахнет счастье. Тобой.