Адепт и Юродивая

Что теперь? Твое время наступает, Звезды гаснут, догорая, Забываясь вечным сном… Что теперь? Предрассветный час — он тёмен, И стоишь ты пред зарею, Точно перед алтарем… Корсика. «На рубеже»

      Небо на востоке над Припятью подернулось прозрачно-розовой иниевой мглой, когда ударные отряды Монолита выбили окончательно военных с ближней к станции, окраины. Бойцы из похоронной команды ходили по промерзшим, заиндевелым улицам, собирая тела погибших братьев, чтобы затем придать огню или земле, на станции, под саркофагом, где еще тепло.       Эти мрачные труженики эскорта смерти были удивлены до глубины обледенелых душ, когда нашли в промерзшей квартире одного из домов второго микрорайона молодого контролера, который завернувшись в старые, изъеденные временем, одеяла, теплом своего тела и полуугасшим огненным артефактом согревал полуживого снайпера их клана.       Некоторые из бойцов тогда испугались, вскинули оружие и собирались убить порождение Зоны, как оно вдруг сбросило одеяла, осторожно отпустив их брата, и с трудом поднялось в полный рост. На нем был утепленный вариант сталкерской «Зари», на бедре — пристегнут в кобуре пистолет, под ногами лежал автомат, но существо, подняв руки над головой, внятно, хотя и слабым, охриплым голосом произнесло:       — Не стреляйте. Я хочу познать свет Великого Монолита.       Удивленные фанатики посовещались, но все-таки решили взять мутанта с собой. Они уложили замерзшего снайпера на одеяло, четверо бойцов понесли его, а еще двое — конвоировали мутанта. Отправились в часть, откуда был снайпер. Его поместили в лазарет, а контролершу — это была особь женского пола — отправили к проповеднику.       После долгого разговора на тему того, что привело ее к желанию познать свет Монолита, а по совместительству — всей предыдущей ее жизни и происхождения, проповедник согласился провести обряд посвящения лично. А еще привел, словно ненароком, двоих пожилых мужчин — на вид — ученых, которые, увидев новоприбывшую, странным образом обрадовались.       Девушка поняла, что просто так ее не примут, возьмутся изучать, и готовила себя к зверским опытам, думая только о том, что снайпер, который едва дыша, проваливался в мерзлый вечный сон на ее руках, теперь будет жить. И если она переживет все — то, возможно, еще увидит его.       Бойцы Монолита, дежурившие в тот день в лаборатории генетики в научном комплексе под землей, то и дело норовили уйти со своих постов. Говорили, что эта девчонка кричала так, что слышно было даже наверху. И посвящение она прошла не на станции, у подножья Великого, а, как и снайпер, которого она спасла, в той же самой лаборатории, на том же вертикальном столе-распятии, что и он сам…       А затем…спустя две недели, когда найденный в объятьях контролера, снайпер оправился от ранений и переохлаждения — его отправили патрулировать северную часть города, где прошло еще две недели его жизни. Когда он вернулся в свою часть — в казарме было людно. Кто-то собирался в караул, новичков собирали на молебен и дальнейший инструктаж, кто-то вернулся из дежурства и сдавал вахту, и в этой суматохе Адепт уловил знакомый силуэт. Слишком нечеловеческий. Направился за ним, догнал уже почти рядом с группой новообращенных бойцов, застыл на миг, не зная как обратиться, но потом…       — Сестра! — обращение само пришло на ум. Никто не обратил внимания на прозвучавший оклик, потому, что женщин в "Монолите" раньше не было, и только один из новеньких, который был всегда особняком, страшный как для человека, все-таки вздрогнул и обернулся.       — А? — он оглядел окружавших его бойцов, пытаясь понять, кто его окликнул, наткнулся взглядом на бледное, отмеченное двумя шрамами, лицо невысокого снайпера с СВД-шкой за плечом.       Адепт ощутил, как взгляд контролерши задержался на нем, увидел, как исказилось ее чужое, не человеческое лицо, словно она мучительно пытается что-то вспомнить. Но…она отвернулась. Проповедник появился из дальней комнаты и вот-вот должен был забрать неофитов, как вдруг…       — Адепт! — негромкий вскрик он все же вычленил из общего гула голосов, и уже оборачиваясь снова к нему, она вскрикнула:       — Брат!..