Академия строгих правил

Андрей, вместе с Косухиным наконец вернулись в комнату. Кругом одна темнота, лишь изредка ветки лип, колышущиеся на ветру, позволяли лунному свету проникнуть в комнату. Парни легли в свои кровати, каждый думал о своём. В голове Андрея уже был чёткий план действий, но первое, что он собрался делать — обсудить все с Совергоном и Яриком. Отсутствие Миши тоже волновало Шавеля, за несколько часов, которые он пролежал, не смыкая глаз, парень смог напридумывать около сотни вариантов возвращения Совергона. Но стоило первым лучам солнца попасть в комнату, сквозь зелёные листья, дверь распахнулась и в комнату вошёл Миша. Парень, не закрывая двери, медленно доплёлся до кровати и, без сил, упал на неё. Андрей поднялся со своей койки и, закрыв дверь, подошел к Совергону. Волосы парня были взъерошены и в них были запутаны листья, тело покрыто мелкими царапинами, а щёки парня пылали. Заволновавшись, Шавель приложил руку ко лбу парня, проверяя его температуру. Как оказалось, не зря. Андрей тут же разбудил Косухина, чтобы тот посоветовал, что делать. Нехотя, Ярик поднялся с кровати и подошёл к пострадавшему, но стоило ему открыть рот, как, без стука, в комнату ворвался Рэнделл. Русоволосый тут же подошел к постели Совергона и взглянул на парня. Недолго думая, Даниил поднял парня на руки и направился к выходу из комнаты. — Эй, куда ты его понёс? — перед Рэнделлом встал Андрей, загораживая тому путь. — Простите, — вмешался Ярик, как только Даниил решил что-то ответить, — Он у меня просто немного глупенький, — Косухин убрал парня с дороги, позволяя Рэнделлу пройти. — Ты совсем с ума сошёл? А если он с ним что-нибудь сделает?! — Андрей был разозлён поступком Ярика и буквально кричал на парня. — Как бы он с ним не обращался, в прошлый раз Миша вернулся с перебинтованными ранами, так что он, хоть что-то, в медицине знает, в отличие от нас! — так же повысил голос Ярик, но тут же успокоился, заметив расстроенное выражение лица Андрея, — Я не хотел кричать, прости, — Выдохнул Ярик, обняв парня. — Я сам виноват, — шмыгнул носом Шавель и обнял парня в ответ. За это недолгое время оба парня натерпелись немало, обоим нужна была поддержка и они нашли ее друг в друге. Тёплые объятия несказанно успокаивали, заставляя каждого чувствовать себя в безопасности. Андрей, слегка покраснев, разорвал объятия. — Я хочу спать, — дал оправдание своим действиям Шавель и, без сил, рухнул в кровать, кутая смущённое лицо в одеяло.

Тем временем в комнате Рэнделла:

Даниил уложил Совергона в свою кровать, а сам лег рядом. Рэнделл всматривался в черты лица Миши, пусть они и часто занимались сексом, настолько близко он не видел его спокойного лица. Мелкие царапины были не новостью для Рэнделла, ведь именно по его вине они покрывали все тело парня. Да и в болезни Миши Даниил тоже мог смело обвинить себя. Эту ночь они провели вместе, но не как обычно, в комнате Дани, а в той самой липовой аллее, под одной из них. Злосчастные ветки и сучья постоянно царапали Совергона, тогда Рэнделл даже не обратил внимания на это, но сейчас, порезы казались очень болезненными и были обрамленны красной, опухшей кожей. Почему же Рэнделл пришёл за парнем в комнату? Почему оставил его под той злосчастной липой одного? Комендантский час был отменён лишь для учеников третьего ранга, а ранг Рэнделла был гораздо выше. Встреча с дежурным могла усугубить его положение, чего парню явно не хотелось. Ему пришлось спешно удалиться, пропуская Кашина мимо аллеи, а пока Рэнделл прятался, Миша смог удрать, вернувшись в комнату. Сейчас, смотря на исцарапанное лицо парня, Рэнделл почувствовал то, что уже долгие годы обучения в академии вместе с Мишей, пытался скрывать глубоко в себе. Такое далёкое и недостижимое, казалось, для него чувство нежности и желание заботы. Резкая боль в груди последовала за нахлынувшими эмоциями и парень лег щекой на грудь Совергона, прижимая его к себе. Из глаз Рэнделла вот-вот могли потечь слёзы, но он, как мог, сдерживал их. Парень приблизится к уху Миши. — Прости, это я виноват, — прошептал Даня, нежно поцеловав парня в щёку. Совергон медленно открыл глаза и устало улыбнулся, взглянув на Рэнделла. — Ты только что извинился? — переспросил Миша, слегка закашлявшись. Разумеется, парень все отчётливо слышал, но хотел, чтобы Рэнделл повторил эти слова, глядя ему в глаза, — Я ведь не ослышался? — Раз у тебя есть силы разговаривать, — Даниил взобрался на парня и прильнул к его шее, оставляя на ней красный засос. — Рэн! — Миша изо всех сил оттолкнул парня, что заставило того отстраниться, — Хватит ломать комедию. Я все знаю, — Совергон был уверен в чувствах Рэнделла, точно так же, как и в своих собственных, — Ты думаешь, будь это кто-то другой, я бы позволил ему так со мной обращаться? Слёзы сами побежали из глаз Рэнделла, заставляя того крепко прижаться к хрупкому телу Миши. Даня долгие годы не признавал в себе чувства, которые испытывал к этому парню, ссылая всё это на свою склонность к насилию, но... Вскоре, это начало перерастать в нечто большее, чем просто желание. В какой-то момент, Рэнделл уже не был готов делить парня с кем-либо, он был готов на всё, чтобы увидеть его улыбку, но видел лишь слёзы, хотел слышать звонкий смех, но слышал лишь всхлипывания. Он привык так жить, но, за эти пару секунд, что он видел беззаботное лицо спящего Совергона, Рэнделл понял, что именно за это он готов отдать всё, что у него есть или когда-то было. Даня не умел выражать симпатию или что-то подобное, он просто не был научен этому, но жить так и дальше, просто не мог. Не мог смотреть на вечно плачущего Совергона, не мог давать ему поводов для слёз. Он хотел, чтобы парень смеялся рядом с ним, казалось, Рэн даже сам хотел переступить через свою натуру. — Прости, — еще тише прошептал Даня, крепко прижавшись к парню. — Я люблю тебя, — устало улыбнулся Миша, погрузив пальцы в волосы Дани. Эти долгожданные слова так просто слетели с губ парня, но заставили сердце Рэнделла трепетать. Парень мог услышать подобное лишь в мечтах, в то время как Совергон сдерживал эти чувства внутри себя всё время, стараясь дождаться нужного момента и вот, он наконец наступил. Момент, когда Рэн сможет понять всю важность этих слов, когда он сам осознает свои ошибки и постарается исправить их. — И я... — тихо ответил взаимностью парень, и медленно начал приближаться к лицу Миши, чтобы наконец получить заветный поцелуй. Вдруг, между губами парней Миша просунул руку, останавливая Рэнделла, на что получил вопросительный взгляд. — Я болею — заразишься, — объяснился парень, но в ответ, его ладонь была прижата к подушке, но не так сильно, как обычно, а лишь слегка. — Плевать, — улыбнулся Даня и вовлёк парня в поцелуй. Тот самый, о котором они мечтали уже несколько месяцев: чувственный, нежный, обоюдный. Тот поцелуй, которого хотели оба парня, который теперь и отныне связывает их, делает невероятно близкими друг другу. Поцелуй, который так не хотелось разрывать, но, к сожалению, оба парня нуждались в воздухе, для продолжения жизни. Разорвав поцелуй, оба начали жадно вдыхать воздух, стараясь нормализовать, сбившееся от волнения и нехватки воздуха, дыхание. — Я хочу спать, — прошептал Миша, прижавшись к Рэнделлу, — Можешь ты остаться так, пока я не усну? — парень уже засыпал: его голос становился медленнее, а глаза были почти закрыты. — Конечно, — Даня аккуратно поцеловал парня в макушку и обнял его крепче. Рэн был готов остаться так на всю жизнь. Ощущать горячее тело возлюбленного так близко и при этом, просто отдыхать, нежно целовать щёки и макушку, вырисовывать пальцем узоры на спине и плечах. Все это было в новинку для Дани, но ему это безумно нравилось. Он чувствовал, что Совергон любит его и сам безумно любил его в ответ. Долгие годы их связывал только секс, а сейчас, Даня готов вот так просто лежать рядом с Мишей, поглаживая его волосы, изредка натыкаясь на листья липы. Эту идиллию парень не променял бы ни на какие деньги, ни на один ранг. Может, именно любовь сможет изменить жестокие порядки этой академии?