Поиграем?

Вернувшись в комнату, видишь Гука, свернувшегося в клубочек, который собрал к себе все одеяло. Он уже, наверное, уснул, начинает видеть какой-нибудь сон, и это умиляет. Но только сейчас ты хочешь помешать всему этому чуду. Ищешь, откуда можно начать вытягивать себе кусочек, чтобы укрыться, а потом просто нагло лезешь куда-то под бок, выуживая угол голубой ткани и брата из сна заодно. Он что-то недовольно бурчит, ворочится, освобождая немного места на постели и отворачиваясь от тебя. Лег именно так, как тебе было бы удобно. Хитро ухмыляешься, ложишься рядом с Чоном, обвивая его ногами и руками, и утыкаешься в шею. Кожа приятно пахнет гелем для душа, отдает нотками сладкой ванили, заставляя тебя глубоко вдохнуть этот потрясающий аромат. Ты никогда не могла пройти мимо свечей с таким запахом, а сладости с ванилью были твоей главной слабостью. Тебе тепло и хорошо, аж замурчать готова, но вот парень, наоборот, сверлит взглядом стену уже несколько минут, следя за твоими действиями. Чувствовать твои руки на талии, ноги между своих, горячее дыхание на шее и не менее горячее тело спиной - мука. Тяжелая, невыносимая мука, которая совершенно выбивает из колеи. Ерзаешь, трешься о него, ищешь удобное положение, а Чону выть хочется. Всё так призывно, пошло, каждое движение остается ещё на пару секунд на коже, кружа голову. От тебя немного пахнет пенкой для умывания, у нее легкий сладкий запах, который так подходит твоему образу. Милая, чистая, невинная, ты всегда была маленьким ангелочком со звонким смехом и честными глазами. Но время меняет всё и всех, именно поэтому сейчас ты сводишь с ума собственного брата. - Что ты делаешь? - хрипло спрашивает, наконец. Мысленно ликуешь, но на деле лишь сонно мычишь и жмешься ближе. Гука вот-вот начнет дрожь бить, ведь он чувствует не просто твоё тело, а будто обнаженное, каждый мягкий изгиб обжигает, греет и выжигает свой след на коже. - Ты можешь лечь как-то по-другому? - А чем тебе эта поза не нравится? - ныряешь пальчиками под футболку и ощущаешь там нежную кожу, под которой напряжен пресс. Можно посчитать каждый кубик, отчего ты удивленно приоткрываешь рот. Грудь парня высоко вздымается, он дышит загнанным зверем, жмурит глаза от приятных прикосновений, пьянеет от такой близости. Еле найдя силы, Гук убирает твою ладонь, крепко держа за запястье. - Ты немного горячая, мне жарко, - пытается прочистить ком в горле, все еще хрипит, посылая легкие вибрации по спине, а тебе нравится. - Можно убрать одеяло, - пытаешься освободить руку из пальцев брата, но он лишь сильнее сжимает, оставляя яркие красные следы, и ты неожиданно ласково и жалостливо шепчешь: - Гукки, больно. Он в ту же секунду разжимает ладонь, но быстро переносит ее на твои пальцы, подтягивая запястье к губам, легко касаясь ими кожи. Ты уже не дышишь, лишь смотришь в затылок парня, широко раскрыв глаза. Сердце пропускает удар, два, три, а после начинает биться с силой, так, что, кажется, его слышит весь дом. Почти невесомый, мягкий, словно крылышко мотылька, поцелуй до сих пор ощущается на месте соприкосновения губ и твоей кожи. Страшно шевельнуться, издать хоть звук и спугнуть это мгновение, разбить на мелкие кусочки, ведь после его невозможно будет собрать. - Я не хотел, - почти одними губами произносит Чонгук, - прости. Не совсем понимаешь, к какому из действий адресованы эти слова, да и тебе всё равно. Сейчас важны лишь вы двое, ваши бьющиеся в унисон сердца и то приятное, нежное тепло, что растекается по телу. Прижимаешься щекой к спине, крепко обнимаешь брата, давая понять, что всё хорошо, и закрываешь глаза. Постепенно мышцы расслабляются, дыхание парня восстанавливается и он кладёт свою ладонь поверх твоей, переплетая пальцы. Этой ночью между вами так легко разрушились стены, выстроенные обществом, родителями и вами самими. Может, это неправильно, так не должно быть, но невозможно больше сдерживать себя, свои чувства. Они рвут изнутри, тянут и крутят, как им заблагорассудится, заставляя страдать, но сегодня появился маленький лучик надежды на истребление этих жутких ощущений.