Попкорновое послевкусие

Прошло около недели, после их первого знакомства, и каждый новый день Биллу удавалось узнать что-то новое о его новом приятеле. Хотя тот был не особо то и разговорчив и в основном постоянно проводил время с Джорджи, но случались и такие короткие разговоры. — Слушай, малый, — начал было Билл, — ты всегда теперь бу-будешь ошиваться возле меня, а? — в голосе послышалсь нотка раздражения. — Ну мне интересно, что ты там пишешь! — Это мое дело, я пишу р-рассказы, ясно? А теперь иди поиграй с Джорд-джи, я никак не могу придумать пр-продолжение! — он страдальчески отпихивал рыжеволосого, желая, чтобы тот оставил его в покое. А ведь и вправду. Когда Джорджи наконец-то утащил мальца в песочницу, Билл одарил грустным взглядом ту самую полупустую страницу с закарлючкой. С тех пор он не написал продолжение. А все это время, что он потратил сидя тут, он только и делал, что рисовал на полях какие-то нелепые фигуры персонажей своей повести. Будто с появлением этого мальчика муза сбежала от него, не желая в ближайшее время возвращаться. На языке уже давным-давно засохли заученные строки: «А когда я слышу настойчивые тяжелые шаги в мою сторону, поворачиваясь на шум, мне все еще хочется верить в то, что при повороте я увижу такую родную фигуру Кристиана, а не размытое пятно страха и боли. Но когда мое тело сделало резкий поворот на 180 градусов, мой расфокусированный взгляд зацепился за …» За что? За что зацепился взгляд? Это был первый случай, когда Денбро действительно не знал, какой основной злодей в его рассказе. Может маньяк с топором? Нет, это слишком банально. А что, если маньяк, у которого на шее висели оторванные уши и глазные яблоки? А может женщина-маньяк, которая пьет кровь девственниц? Ну тогда придется менять главных персонажей и заново переписывать историю… Голова Билла крутилась во все стороны, а глаза бегали в поисках ответов, но когда они остановились на блестящих и таких же поглощающих янтарных глазах, которые тоже смотрели на него с неподдельным интересом, на строках блокнота было коряво написано «…за мальчика в нелепом клоунском костюме» Как интересно-то получается. Написав эти слова, Билл лихорадочно начал писать строчку за строчкой. Действия в рассказе описывались так быстро и так красиво, что Билл даже начал улыбаться, хотя зная, что именно сейчас тот пишет, улыбаться совсем не хотелось. Он описал ужасную и мучительную смерть главного героя повествования, и начал описывать историю происхождения мальчика-убийцы, но когда дело дошло до самой интересной, для Билла, части истории, а именно где описываются ненормальные мысли и безумные эмоции злодея в процессе злодеяний, Билл растерялся. Что же чувствует злодей в такие моменты? Злость? Наслаждение? Удовлетворение? Что? Что? — Что же ты по-настоящему чув-вствуешь, когда сполна напиваешься человеческим страхом? — сказал вслух Билл, почему-то смотря на некрасиво изогнутую спину друга своего младшего брата.

***

Вечер следующего дня прошел довольно-таки скучно. Джорджи последнее время был молчалив, и редко заходил к брату на ночь, но кажется, сегодня ему было что сказать. Звук затворки — дверь открыта. — Я уже и не надеялся, что ты придешь ко мне опять, — Билл закрыл дверь, и ляг на кровать, — ты выглядел очень уставшим в последнее время, что-то случилось? — Расскажи мне сказку. Билл задумался. — Или ужастик. Пеннивайз сказал, что ты недавно писал рассказ. Я хочу услышать, — монотонно попросил Джорджи. — Т-ты уверен, что хочешь слушать такое на но-ночь? Я же не разрешу тебе с-спать со мной, ты уже взрос-слый для такого, — старший пытался отговорить брата. В ответ тот лишь устроился поудобнее, а Билл, тяжело вздохнув, достал блокнот и начал читать. Ужастик повествовал о мальчиках из приюта, которые столкнулись со вторым ужасом в их коротких жизнях. Рассказ морально и психологически тяжелый, держит в напряжении и не отпускает до самого конца. Элементы чрезмерной жестокости и столь подробное описание «интересных» событий могли нанести ущерб брату, так что Билл пропустил их, что бы тому было легче спать ночью. Хотя это не очень помогло. На протяжении всего рассказа все самые пугающие и ужасные эмоции сопутствовали, не давая спокойно выдохнуть. Да что там говорить, самого автора бросало в дрожь на некоторых моментах. Кажется повествование действительно получилось насыщенным и именно таким, каким Билл хотел его воплотить. В конце Билл притих и посмотрел на непоколебимо и смиренно лежащего брата и удивился. Хотя скорее всего половину из того, что сказал Билл, Джорджи попросту не понимал, но терпел и не перебивал до конца. Сидел так тихо, что Биллу казалось, будто тот уснул. — Что скажешь? С-слишком страшно для тебя? — этими словами Билл пытался вызвать улыбку у брата и развеять напряжённую атмосферу. Джорджи лишь без эмоционально и сухо спросил совершенно не в тему: — Сколько литров крови в человеческом теле? Этот вопрос немного смутил Билла. — Н-не знаю, около пят-ти, а что? — Да так, Билли, спокойной ночи… — Спокойной но-ночи… — встревоженно произнес Билл, смотря в след уходящему брату. Младший устало, еле-еле переплетая ноги пошел к выходу и тихо закрыл дверь с другой стороны. И что бы это могло значить?

***

Суббота оказалась крайне пасмурной, но это не изменило каждодневное расписание старшего из братьев. За обеденным столом родители обсуждали что-то свое, кажется работу, но Билл не слушал. Его внимание было приковано к вялому брату, который беспокоил его своим внешним видом еще со вчерашней ночи. Пока мама накрывала стол, Билл услышал, как из уст отца проскользнула фраза: — Сара, представь себе: выхожу сегодня утром в магазин и слышу какой-то шум. Короче, наши соседи на заднем дворе нашли своего растерзанного пса. Точнее остатки, — сказал Зак, попивая чай. — Да что ты, такой огромный и крупный ротвейлер! Кто же его так? — Да не понятно, может зверь какой или… Черт его знает, в общем теперь на одну громкую проблему меньше, — довольно сказал Зак. Что-то напрягло Билла в этой новости. Он прекрасно знал эту собаку. Псина однажды очень больно укусила его и громко орала на пробегающих мимо дворняг каждую ночь, что очень бесило не только его семью, но и окружающих домов в радиусе 100 метров. Кто же мог «растерзать», по словам отца, эту машину для убийств?

***

Весь день лил дождь. Бедный Джорджи очень скучал и наматывал круги по дому, словно привидение. Смиренно сидящий в комнате Билл, сквозь погруженные мысли в новую книгу-ужастик, слышал эти тихие шорохи и шажочки. Но потом звуки внезапно притихли, а в комнату постучали. Дверь в дневное время всегда была открыта, но Джорджи был слишком вежлив, чтобы зайти просто так. — Билли… Сделаешь мне кораблик? — Зачем? — Я хочу пустить его в плаванье, — с опустошённым взглядом, пробубнил тот. — На улицу в-выйдешь что ли? Но там же такой дождь и выглядишь ты н-неважно. А ты у мамы спрос-сил? — Да, мама разрешила, со мной все в порядке, правда. Сделай мне кораблик, пожалуйста. Билл задумался. — Хорошо, т-только я пойду с тобой, ты не про-отив? — Конечно. То время, когда Билл делал кораблик, он ощущал что-то странное. Его сердце будто заполнило чувство тревоги. Больше всего на свете Билл не хотел идти с братом гулять, что-то было не так. В один момент в комнату наведалась мать и приказала Биллу проследить за тем, чтобы Джорджи обязательно надел свою кофту и дождевик. — Непременно, мам, — согласился Билл и при выходе из дома покосился на весящий на вешалке дождевик. Он аккуратно накинул кофту на брата и принялся застегивать ее, до самого горла. И когда змейка с неприятным звуком поднималась вверх, его мимолетно брошенный взгляд упал на оголенную шею. Билл окоченел, потому что на шее его младшего брата виднелись огромные и глубокие следы укуса. Следы нечеловеческих зубов. Он почувствовал спиной ледяные капли пота и не заметил, как Джорджи засуетился и быстро натянул дождевик, повернувшись к брату спиной. Билл не знал, что делать. Ему резко стало не по себе, но это он старательно пытался скрыть, приходя в чувство. «Может мне показалось?» — подумал Билл, но сразу отказался от этой мысли, ведь он четко выдел эти ужасные бордовые пятна на полотне белоснежной кожи. Ему стоило все разузнать. А что, если его брата укусило какое-то животное? На улице сильно дул ветер и капал отвратительный дождь. Обычно, такая погода свойственна осени, но на удивление календарный лист указывал дату 19 августа. Конец лета. Джорджи молча бегал, пуская бумажный кораблик течением, смотря как борта то опускаются под воду, то выныривают, наполняясь жидкостью. А Билл шел рядом и думал — думал об этих следах. «Стоит ли спрашивать? Конечно стоит, это твой младший братик, очнись Билл!» — громко спорил он сам с собой, и в итоге, тот набрался смелости и осевшим голосом спросил: — Что это за у-укусы на твоей ш-шее? К-кто тебя покус-сал? — зеленоглазый сильно нервничал и из-за этого еще больше заикался. Джорджи продолжал бегать в трех метрах от того, видимо игнорируя. — Джорджи, скажи мне, кто это сделал? Вдруг мальчик остановился и посмотрел куда-то в даль, а потом убежал, подобрав кораблик с воды. Позже Билл увидел вдалеке костюмированного мальца, и в его горле пересохло. Он громко сглотнул и последовал за братом. — Я и не думал встретить тебя здесь. Как ты, Пенни? — Джорджи, обрадовавшись подбежал к мальчугану, который что-то держал в руках. — Ух-ты, котенок! Смотри Билли, какой малыш! И в правду, когда зеленоглазый подбежал к мальчишкам, он заметил, что в кожаных перчатках одного из них барахтался черный, как смола котенок. — Пеннивайз, з-зачем тебе кот миссис Перкинс? — Билл пытался перевести дыхание. Тот молча разомкнул руки и кот громко упал на траву, после чего побежал так, словно сейчас не лил проливной дождь. Кстати о дожде. Пеннивайз выглядел не настолько пугающим в намокшей одежде. Помпончики потеряли яркость и объём, и как волосы, повисли на костюме. Смотря на него, все опасения и тревога рассеивались, потому что он выглядел как несчастный и напуганный рыжий котенок. Биллу захотелось укутать его пледом и взъерошить его макушку, но все эти нежности прошли, когда тот пугающе улыбнулся. Скорее даже не улыбнулся, а оскалился. И в такие моменты он был похож на Бауэрса, который всегда скалился на всех мимо проходящих людей. Сейчас Билл вновь почувствовал холод и отвращение. Дальше Джорджи сделала что-то загадочное: он подошел к Пеннивайзу вплотную и что-то шепнул на ушко, что именно Билл не расслышал. Он мог лишь стоять в стороне и нелепо отводить взгляд, потому что Пеннивайз взглядом буквально пожирал его. Противно. Жутко. — Я проголодался, давай пойдём домой? — внезапно заявил Джорджи и взял брата за руку. Покидая место «встречи», Билл спиной чувствовал прилипнувший взгляд янтарных глаз.