Не гадай, что будет. Береги, что есть

Понять судьбу… …ведь это невозможно… К гадалкам лучше не ходить… Сердце, порой такое непонятное… Судьбу пытается вершить… Шепнет в ночи… Кричи… И ты кричишь… Кричишь… И ждешь ответа… А он ведь где-то… Он где-то… Зачем он сюда пришел, не понятно. Что хочет найти, узнать или понять? А может, остаться в дураках? Лето, Сочи, море, а в голове и в душе такой кавардак, что не уснуть. На первый взгляд обычная квартира, только темно и пахнет какой-то травой. А может, это адрес не тот? Да и бред это все, нужно уходить. Арсений замер в прихожей, натыкаясь взглядом на свое отражение в зеркале. Взъерошенные волосы, испуганные глаза. Белая футболка с карточными мастями, красной и черными чирвами, в полумраке была единственным светлым пятном. А после в зеркальной поверхности мелькнула тень. Кажется, вот теперь точно пора сваливать. — Ну и зачем ты пришел? — спокойный голос с нотками раздражения заставил его замереть на месте. — Простите, я… — Зачем ты пришел? — вновь повторил женский голос, и из соседней комнаты вышла пожилая женщина. Сколько ей лет, понять было трудно: не молодая и не старая. Тугой пучок седых волос, длинное черное платье в пол, белая пуховая шаль. И это в такую-то жару. — Чего не спишь по ночам, знаю я. И зачем ты здесь, тоже знаю, — хмыкнула старушенция и покачала головой. — И чего вы все сюда ходите, а? — Извините, я ошибся… Кажется, — Арсений попятился назад, чувствуя, что дышать становится труднее, а хозяйка квартиры, шаркая домашними тапочками, уже перешла в соседнюю комнату и оттуда подала свой голос. — Зайди, раз пришел, не робей. Следующая комната тонула в полумраке, на столе горела свеча, отбрасывая тени на стены, отражаясь на лице женщины неопределенного возраста, которая сидела за круглым столом, стоящим посередине помещения. — Садись, поговорим. — О чем? — Арсений все еще стоял в дверях, не в силах переступить порог. — О душе твоей ранимой и хрупкой, — нахмурилась старушка и стукнула ладонью по столу. — Сядь, кому сказала? Единственный стул, на который присел Попов, стоял напротив женщины, и та усмехнулась.   — От безысходности пришел, не знаешь, как быть. Карты, свечи, кофейная гуща, гадание на воске, ромашка «любит—не любит» — чего ты хочешь от меня, а, Арсений? То, что гадалка знала его имя, удивления не вызвало. Интернет, телевиденье — с их помощью узнавать информацию стало проще, только вот телевизора, кажется, у бабки не было. — Я ничего… Я пойду лучше… — Арсений снова встал и тут же сел под тяжелым взглядом пожилой женщины. — Дай мне свою руку, — потребовала женщина и протянула свою ладонью вверх. — Вы хотите узнать мое будущее? — Я хочу посмотреть твое прошлое, — отчеканила гадалка и буквально силой потянула на себя чужую руку вместе с ее обладателем. Арсений уперся грудью в стол, и происходящее перестало ему нравиться. — Отпустите, мне больно. — Обереги, красные нити… Нитка порвалась, забрала негатив. Отношения, развод, кольцо жгло, еле снял. Никак не угомонится, дочка маленькая, — бубнила старушка, с небывалой силой сжимая его пальцы, — терзает твою душу. — Пусти, — прошипел Арсений, с силой выдирая свою руку из железной хватки. — Раны старые потревожила. А что ты хотел, чтобы больно не было? Он же тоже делает тебе больно, да? — глаза в глаза. Попов не выдержал первым, сглатывая тугой комок, отвел взгляд, попытался встать со стула, но ноги не слушались. — Две души, сердце стучит, привязал к себе, дышите одним воздухом, — произнесла бабка, и ноздри тут ж затрепетали, улавливая знакомый запах дыма сигарет, хотя в помещении не было и намека на курящих. Может, свеча или фантазия его собственная. — Терзаете друг друга. Ты — его, он — тебя. Но с тобой он счастлив, и ты без него уже не сможешь. — Кто… Я не понимаю, — не понимает он, как же! До последнего надеялся, что это сон, что бабка начитанная, продвинутая, шиппер-хаккер в одном лице, что все постановочная игра, а ему все кажется. — Имя его у тебя вот тут постоянно, — бабка постучала пальцем по своему виску и вздохнула. — Сложный ты, холодно мне от тебя, терзаешься, курить начал. — Можно я пойду? Пожалуйста, — выдавил из себя Арсений, и бабка покачала головой. — Иди… Если душа твоя спокойна. — Что мне делать? — хрипло прошептал Попов, на миг прикрывая глаза. — Не знаю… А что хочешь? В наступившей тишине стало слышно, как тикают настенные часы. — Хочешь приворожить его? — раздалось в следующий миг, и Арсений, замерев, опустил голову, а затем отрицательно ею покачал. — Ее от него отвадить? — голос старушки приобрел ироничные нотки, и Попов вновь покачал головой. — Нет, я не могу вот так с ним… Он… — Хочешь его отвадить? — прошипела гадалка и рубанула ладонью в воздухе. — Раз — и все, и не почувствует к тебе ничего, и ты его забудешь. Работа на первом месте ведь, так? — Не забуду, — прошептал Арсений, чувствуя, как где-то в груди начинает колоть сердце. — Не хочу, я же без него не… — Не хочешь отпускать, не хочешь счастья… А чего ты хочешь? — Хочу видеть его, слышать и осязать, хочу просто быть с ним рядом… — едва слышно прошептал Арсений, ощущая, как по всему телу бегут мурашки. — Эгоист, — прошелестело насмешливо за его спиной, и он резко обернулся, ощущая липкий страх по всему телу. — Хочешь знать будущее? Дай мне руку, — произнесла бабка, и темновлосый мужчина прижал ладони к своей груди. — Нет, нет, не хочу. — Не хочешь… И правильно, незачем тебе, живи своим умом, а не старой бабки, — гадалка усмехнулась. — Больно — кричи, смешно — смейся, хочешь сказать — скажи, только в себе не держи и ему душу не терзай ревностью своей да глупостью. Не виноват он, не может он так, как ты, спасения ищет, а она рядом. Ему с ней вот тут спокойно, — бабка постучала по своей груди и поежилась. — Хотя когда тебя видит, обо всем забывает. — Что мне делать? — кажется, он начал повторяться, и бабка нахмурилась.  — Уходи и забудь сюда дорогу. Впрочем, и так поутру не вспомнишь. Арсений медленно встал из-за стола и попятился к выходу. Ответов на свои вопросы он так и не получил сполна, но душе внезапно стало легче. Их глаза вновь пересеклись, когда Попов обернулся у самого входа. Пожилая женщина куталась в шаль, хмурилась. — Ну чего ты еще хочешь, а? По глазам вижу твой вопрос. — А мы будем… — Арсений запнулся, а она покачала головой. — Не гадай, что будет. Береги, что есть. Понял? — Да, — испуганно кивнул, в квартире вдруг стало совсем не уютно — Ни черта ты не понял, — вздохнула бабка и, хлопнув в ладоши, погрузила квартиру в абсолютную тьму, а Арсений опрометью кинулся на улицу. В себя мужчина пришел лишь в гостинице, когда в длинном коридоре столкнулся с ним. — Где ты был? — Антон улыбнулся так тепло и по-доброму, что в душе в миг все перевернулось, и Арсений улыбнулся в ответ, стараясь придать своему голосу непринужденности.  — Гулял, не спится. — Пойдем покурим, — Антон вынул сигареты, и в нос тут же ударил запах дыма. — Арс, ты идешь? Арсений едва кивнул, не в силах отвести взгляда от светловолосого парня. — Шаст, прости меня. — За что, Арс? С тобой все в порядке? — Шастун удивленно приподнял бровь, и Арсений кивнул. — Да, Шаст. А давай просто погуляем. — Давай, — легко согласился Антон, пряча сигареты в карман джинсов. Час ночи — самое время для прогулок. — Пойдем, — счастливо улыбнулся Попов и первым нажал на кнопку вызова лифта. — А куда пойдем? — А все равно, куда захочешь, — их взгляды пересеклись, и двое мужчин одновременно вошли в лифт. А ведь и правда, какая разница, куда идти, важно — с кем. И вот… Вот он ответ… Ты любишь… Значит есть сюжет… Он манит многих… Но лишь двоим… Союз любви, крушим и не крушим… Бывает он раним… Еще гоним… Еще он страстен… Нежен… Ласков… Он дерзок… Он прекрасен… Так вот к гадалкам не ходи… Твори судьбу ты сам… Круши… Бей… Кричи… Но твори… Минуты не теряя… Живи…