Ненависть

POV Марина Дура! Расклеилась! Как же так! Какая же я дура… Однако мне было жалко себя. Я знала, что виновата сама, что никого не слушала, хотя, видимо Брагин был прав, и все были правы, кроме меня. Но что теперь? Теперь я, с красной щекой, со жгучей болью и глубоким позором иду домой, где меня ничего, собственно, не ожидает. Мама самоустранились, а папа живёт в другом доме. К кому идти, кому пожаловаться, когда единственный друг, и тот, отвернулся! От этого было ещё печальней и больней. Я сама виновата, что не поверила ему, и что пошла с этим Глебом на праздник, но, черт возьми, друзья не отворачиваются так просто! Я, даже когда обижалась, всегда была помочь ему, я могу помочь даже врагам, но Олег… Его мое поведение задело. И он не простит меня. Теперь у меня нет того, на кого я всегда могла положиться. Ну, что же, раз он решил отойти, то флаг ему в руки и барабан на шею! Скатертью дорожка… Найдет какую-нибудь себе, которая слушает его, развесив уши, готовит сырники каждый день и бегает за ним! Та, которая не будет обижаться, раз он такой ранимый. Тьфу! Какая же неудобная, некрасивая ситуация. Вроде и я виновата, но также виноват и он. Видел же, что я старалась уйти с гордостью! И нет, надо было вставить свои пять копеек! Со злости я пнула невидимый камень ногой и сжала кулаки. Я шла вдоль дороги, которая вела в город. Благо ещё не сильно потемнело и я могла спокойно дойти. Денег же у меня на проезд не было! Дурацкий Глеб! Дурацкая я! Чем дальше я шла, тем больше злилась. Злилась на всех и на все: на себя, на Олега, на Глеба, на Нину, на неровные дороги, на машины и на свое невезение. На все! Злилась на свой упертый характер, которым всегда гордилась. На все! И угораздило же Брагина меня сейчас позвать… Стоп, что? Брагин? Я обернулась. POV конец. -Марин! — Орал Брагин, на последнем издыхании спеша на девушкой. Он расстегнул рубашку, потому что было очень жарко. Парень восхвалил всех богов, когда она, наконец-то, остановилась и повернулась в его сторону. Запыхавшись, он подбежал к подруге, и, сделав глубокий вздох, проговорил: -Прости меня, — он с надеждой посмотрел на девушку. -Что? — не поверила своим ушам Марина. -Прости, — Брагин не мог отдышаться, — Меня. -За что? -За все. -Нет, Олег, за что мне тебя простить? — Марина внимательно смотрела на друга. Она была зла. Очень зла. -Ну как же… Я обиделся на тебя. Не по делу. -По-моему, по делу. Я сама же за это поплатилась. Так за что же ты извиняешься? — Марина не сводила взгляда с Олега. Она обижалась, а вернее, злилась. За то что он стоял как дерево, когда ее ударил парень! Просто стоял! А если бы ее там убили? Да Нина быстрее побежала оттаскивать Глеба, чем ее друг! Олег молчал. -Молчишь? Я знаю, за что ты должен был извиниться. За то что стоял там, видя, как он держит меня! Я не хотела на тебя обижаться, потому что я сама виновата, но сейчас, Олег, — Марина свела брови к переносице, пытаясь не разрыдаться, — я не хочу об этом говорить. -Марина, — Олег побежал за девушкой, потому что она пошла дальше, — Я хотел извиниться за те слова, за ту фразу! -Так по делу же сказано все, Брагин. -Что ты хочешь от меня? — Теперь Олег встал рядом с Мариной. -Ничего не хочу. -Так не делается! Ты мне дорога, Нарочинская! Ты понимаешь? Марина подумала, что ей послышалось. Единственные теплые слова, которые она услышала от Брагина за все года их дружбы были такими: «А ты ничего такая». Она в неверии повернулась на друга и посмотрела на него. Растрёпанные волосы, растегнутая рубашка, растерянный взгляд. Поза была напряжена. -Я никогда не говорила, что ты мне не нужен. Но Олег… — Марина уже не старалась сдерживать слезы, — давай посмотрим правде в глаза. Мы разные. Мы совсем, никак, абсолютно, не подходим друг к другу! И я… — Марина набралась смелости и посмотрела на друга, — Я уезжаю. Скоро мы заберем документы из школы. Я уезжаю. Навсегда. В Америку с отцом. Олег поменялся в лице. Когда она говорила про то, что они разные, он немного обрадовался, потому что это значило, что она думала о нем. Но вот это… Это означало конец. Конец тому, что ещё даже не началось. Убить все в зачатке. И Марина это сделала. Он отошёл назад. -Не ходи меня провожать. Я не хочу тебя видеть, потому что это слишком тяжело. То, что произошло между нами, наша дурацкая, непонятная, детская ссора — это ещё полбеды. Я не хочу на тебя обижаться, но я не могу. Просто представь, как бы меня поливали грязью, если бы я не уходила из школы! Просто представь. Я была бы местной достопримечательностью. А Глеб бы, несомненно, все бы обставил так, будто это я виновата. И я бы тебя не простила. Сейчас я задета. И сейчас я тебя ненавижу, хотя стараюсь противиться. Прости, — Марина ушла. И на этот раз Брагин не собирался ее догонять. Это Нарочинской и нужно было. Сложно говорить одно, когда хочешь сказать другое. Олег смотрел ей в след и не понимал, как же все так изменилось за месяц. Почему все так быстро. Они так долго строили их дружбу, и вот теперь, когда… Когда можно было бы строить что-то другое, все так нелепо заканчивается! Просто глупость. Но, тем не менее, делать было нечего. Слов не вернуть, поездку не отменить. Брагин знал, что Марина добьется большого успеха везде, в чем захочет — такой у нее характер. И сейчас он провожал ее взглядом к новым свершениям. Уже не с ним и уже не в России. Больше он ее не видел. Класс опустел. Просто классная сказала, что они улетели с отцом. Вот и все. Он был последним, с кем она общалась из одноклассников. 10 лет назад он был первым, с кем она начала общаться. Все, казалось, логично завершилось. Но Марина, рыдая у окна самолёта, и Брагин, гуляя по ночной Москве, не могли подумать, что еще встретятся. Только через много, много лет. И не как одноклассники, а как коллеги. И уже совсем, совсем другими людьми.