Потерянный в подземельях

      — Прочь! Пошли вон из моего дома! Вон!       Крик звучным эхом раскатывался по подземелью, отражаясь от стен и уходя всё дальше, постепенно затихая. На смену ему приходили всё новые и новые звуки вроде рычания и простых бессвязных возгласов.       — Мерзкие твари! Это моя территория!       Воздух со свистом разрезало смертоносное чёрное лезвие, разрушая на своём пути всё вплоть до твёрдых каменных стен. Оно взметалось вверх, задерживалось на несколько секунд и моментом падало вниз, обрушивая всю свою силу и мощь на жертву. Такое мог сдержать только сильный душой и телом воин, обладающий даром направлять адское оружие и использовать его в своих намерениях. Но такая власть медленно, но верно разрушает рассудок также, как осмелившихся встать против неё. Превращает великого бойца в бездушного мстителя, считающего собственным долгом избавиться от каждого, кто перешёл ему дорогу.       Я знал, что скоро так и будет. Темнота перестанет меня защищать, и эти красноглазые твари прорвались через невидимый купол. Их целью было вернуть свои законные владения. Но вот только, видимо, они и понятия не имели, с кем связались. Я прошёл через многое: меня предал близкий, я лишился семьи, несколько суток скитался по подземелью от монстров, не ел и не спал. И вот теперь, когда я, наконец, нашёл место, где буду в безопасности, один, наедине с собой, нашёл настоящий дом, эти отвратительные падальщики, мерзкие крысы хотят лишить меня всего этого, прикончив, как жалкое насекомое. Не на того напали! Я поклялся, что буду стоять до конца и не позволю захватить им и жалкого клочка своей территории. Да, может я и сам поступил гадко, невольно вытеснив их отсюда, но главное правило гласит: «Для выживания ты должен убивать, иначе сам будешь убитым», и я обязан его придерживаться несмотря ни на что.       Поначалу я пытался отбиваться от них всем, что попадалось в руку. Камни, разбитые кирпичи и горлышки бутылок, палки, обрубки труб, всё прилетало по их наглым заострённым мордам и грязной чёрной шкуре. Некоторые, те, что послабее, сквозь испуганный скулёж убегали прочь, пока в них не врезался очередной кусок стекла. Многие же лишь ещё больше злились, бешено визжа и скаля кривые зубы, и всё настойчивее приближаясь ко мне. Отбиваться было уже нечем, и я вынужден был идти назад под их хищным напором. Мерзавцы чуяли это и оттого стали издевательски глумиться надо мной, резко кидаясь вперёд, но не кусая, а лишь пытаясь таким образом ещё больше напугать. К слову, у них неплохо получалось. Страх перемешивался с яростью и безжалостно разрывал душонку, но мне нечего было делать. Я не мог голыми руками отбиваться от них. Это было бы сущим безумством.       Сделав ещё несколько шагов, я внезапно обо что-то споткнулся и упал навзничь. Как ещё крысы на меня не набросились — загадка судьбы. Помотав ушибленной головой, я понял, что это было не что иное, как моя ценность, моя спасительница и подруга, моя чёрная катана. Я никогда не брал её толком в руки, но сейчас она сама хотела этого. Ей надоело лежать без дела, в то время, как она должна свистеть в бою и разбрызгивать в стороны чужую кровь. Она была вдвое больше меня, вдвое сильнее, но она молила о том, чтобы я стал её хозяином и пустил в схватку. Постараться стоило. Спустя два года, как я живу один, я стал выше и сильнее, так что шанс, что я смогу хотя бы держать холодную убийцу над собой имелся.       Подхватив оружие, я тут же почувствовал нечто необычное. По всему телу разлился жар, кровь закипела в жилах. Страх ушёл, уступив место дополнительной порции ярости и гнева. Я видел в каждом никчёмном грызуне того предателя… Вздёрнув рукой, я выставил конец лезвия вперёд, заставив их испуганно шарахнуться назад. Столько злобы и решимости я не чувствовал никогда. Выждав определённого момента, я присел на ногу вперёд и прорезал пространство перед собой. Последовал очередной визг, и меня обрызгало вонючей красной жидкостью. Четверо из падальщиков безжизненно лежали на полу, истекая в луже собственной крови. Мне это понравилось… Покрепче ухватившись за рукоятку, я дал волю своей ярости и с уверенностью стал атаковать. В стороны летели ошмётки свежей плоти, грязная шкура и кровь…много крови. Крыс стало на порядок меньше, но некоторые, особенно наглые и хитрые, умудрялись отскакивать от ударов, не получая ни царапинки. Но я не собирался отступать на половине дела. Катана металась в моих руках, управляя не только ими, но и всем телом в целом. Я понятия не имел, как у меня получаются все эти прыжки, подкаты и, собственно, сами удары. Казалось, будто мы с ней настроились на одну волну. Она помогает мне, а я ей. И как после этого называть её обычным оружием?       Я уже было начал думать, что смог одержать победу и отстоять свой дом, как что-то тяжёлое приземлилось мне на плечи и придавило к земле. Я почувствовал, как пластрон царапают мощные когти, и горячее дыхание опалило лицо. Готов поклясться, эта зверюга была в разы крупнее и омерзительнее своих сородичей. Испещрённая шрамами морда с кривым треугольным носом неотрывно пялилась на меня, пожирая дикими глазёнками. Она нагло улыбалась в кривом оскале и уже мысленно представляла, как будет играться с растерзанной добычей. Вот тут и случилось то, чего я не смогу забыть даже будучи бестелесным призраком. Монстр напомнил мне о нем. О том предателе, обрекшем меня на скитания. Именно по его вине я сейчас борюсь за выживание. О, как же он был похож…       Не помня себя от ярости, я, что есть силы, двинул грызуну коленом под дых и, выиграв время, выскользнул из-под брюха. К сожалению, катана оказалась вдали от меня и просто так завладеть ей снова не получится. Что ж, пусть так. Сложно сказать, как я это провернул, ибо взор накрыла пелена злобы и ненависти, и я был не в состоянии владеть собой. Я помню, как эта тварь приказала своим отпрыскам прикончить меня, сделав всю грязную работу. Помню, как летели вырванные языки и хрипели глотки, как последний истошный вопль вырывался наружу и отскакивал от стен, как грязные тела глухо ударялись об пол, и последняя волна судорог прокатывалась по тушке, и замирало навсегда. Не осталось никого, кроме нас двоих. Крыса бешено крутила головой по сторонам в поисках хоть кого-то, кто смог бы её защитить, но нет. Предстоял бой один на один, и именно он решит, кому достанется главный приз. Издав оглушительный рык, она в два прыжка преодолела расстояние между нами и, выставив вперед когти, попыталась распороть мне глотку, но задела лишь глаз. Секундная боль, а после кромешная тьма закрыла правую сторону моего обзора. Но это не помешало мне завершить начатое. Сморгнув кровь, я прокатился под зверем и подхватил с пола своё верное оружие. Мое сознание невольно меняло картинку. Вместо канализационного мусорщика я видел своего горе-отца. Эту мерзкую крысу Сплинтера. Нельзя передать тех эмоций, когда туша с торчащими клоками шерсти, испачканной запекшейся кровью, лежала у моих ног. Бока тяжело вздымались и опадали, ноги дрожали и подкашивались, перед глазами плыло… Перед глазом. Зверь все-таки ослепил меня. Но пусть так. Это будет вечным напоминанием о предательстве и о моей новой цели. Я смог отстоять свой новый дом у стаи крыс еще будучи ребенком, а значит смогу добиться большего и однажды исполню Великую Месть.